- 417 -

КОММЕНТАРИИ

- 418 -

- 419 -

«МИСТЕРИЯ-БУФФ»

(Стр. 7 и 95)

I

«Мистерия-Буфф» — первая русская советская пьеса, поставленная в советском театре. Еще важнее то, что это первая пьеса, прославляющая пролетарскую революцию, при этом пьеса, в соответствии с новым содержанием построенная в новых формах — и литературных, и сценических.

Замысел «Мистерии-Буфф» появился у Маяковского еще до Октябрьской революции. В автобиографии («Я сам») под датой — август 1917 года — Маяковский записал: «Задумываю «Мистерию-Буфф». Окончена пьеса была приблизительно через год.

Первое чтение «Мистерии-Буфф» состоялось 27 сентября 1918 года в Петрограде, на квартире О. М. и Л. Ю. Брик в присутствии А. В. Луначарского, режиссеров, художников и других деятелей искусства. Один из присутствовавших (В. Н. Соловьев) впоследствии так описывал эту читку: «Маяковский читал превосходно, с глубочайшим пониманием ритмики стиха. Пьеса произвела на всех впечатление чрезвычайное. Мы были захвачены и грандиозностью темы и своеобразным новым решением задачи»1. По словам самого Маяковского, «...отзывались роскошно. Окончательно утвердил хорошее мнение шофер Анатолия Васильевича2, который слушал тоже и подтвердил, что ему понятно и до масс дойдет.3» А. В. Луначарский, как сообщала

- 420 -

вечерняя газета «Вестник общественно-политической жизни, искусства, театра и литературы»1, «в кратком отзыве отметил проникающий все произведение революционный порыв и приветствовал В. В. Маяковского, как выразителя подлинно-революционного чувства».

Выступая на открытии Петроградских государственных свободных художественно-учебных мастерских (10 октября), А. В. Луначарский дал такую характеристику «Мистерии-Буфф»; «Один из талантливых футуристов, поэт Маяковский, написал поэтическое произведение, которое назвал «Мистерией-Буфф». Я видел, какое впечатление производит эта вещь на рабочих: она их очаровывает... Содержание этого произведения дано всеми гигантскими переживаниями настоящей современности, содержание, впервые в произведениях искусства последнего времени адэкватное явлениям жизни».2

Центральное бюро по организации празднеств первой годовщины Октябрьской революции, заслушав пьесу, признало необходимым поставить ее. «Еще бы! — замечает Маяковский в статье «Только не воспоминания...», — при всех ее недостатках она достаточно революционна, отличалась от всех репертуаров».

Маяковский прочитал «Мистерию-Буфф» в Александринском театре, так как первоначально была мысль о ее постановке в этом театре. Но эту мысль очень скоро пришлось оставить. Старое актерство Александринского театра в своей значительной части было настроено в то время реакционно, и в его глазах эта пьеса была величайшим кощунством. Отношение слушателей — актеров Александринского театра — к «Мистерии-Буфф» показывает такой, например, факт, что во время чтения кое-кто из актеров крестился и повторял: «Свят, свят».

«Театра не находилось, — рассказал Маяковский в той же статье, — предоставили нам цирк, разбитый и разломанный митингами. Затем в цирк завтео3 М. Ф. Андреева предписала

- 421 -

отобрать. Я никогда не видел Анатолия Васильевича кричащим, но тут рассвирепел и он. Через минуту я уже волочил бумажку к печатью насчет палок и насчет колес».

Наконец М. Ф. Андреева предоставила на время торжеств Театр музыкальной драмы (здание консерватории), являвшийся одним из петроградских коммунальных театров. Пришлось организовать спектакль силами сборных актеров. В газете «Северная коммуна», в отделе «Извещения и постановления советов и учреждений Союза коммун Северной области и Петроградской трудовой коммуны, Совета народных комиссаров и ЦИК», было напечатано следующее обращение к актерам1:

«Товарищи актеры! Вы обязаны великий праздник революции ознаменовать революционным спектаклем. Вами должна быть разыграна «Мистерия-Буфф», героическое, эпическое и сатирическое изображение нашей эпохи, сделанное Вл. Маяковским. Приходите все в воскресенье 13 октября в концертный зал Тенишевского училища (Моховая, 33). Автор прочтет «Мистерию», режиссер изложит план постановки, художник покажет эскизы, а те из вас, кто загорятся этой работой, будут исполнителями. Центральное бюро по устройству октябрьских торжеств предоставляет все необходимые средства для осуществления «Мистерии. Все к работе! Время дорого! Просят являться только товарищей, желающих принять участие в постановке. Число мест ограничено».

Народу явилось немного, и то главным образом любопытные. Маяковский прочитал пьесу, но не встретил особого сочувствия. Была произведена запись актеров. Кроме того, в петроградские театры была разослана бумага, приглашавшая артистов принять участие в спектакле.

«Но, — говорит Маяковский (та же статья), — аппарат театра мешал во всем, в чем и можно и нельзя. Закрывал входы и запирал гвозди. Даже отпечатанный экземпляр «Мистерии-Буфф»2 запретили выставлять на своем овеянном искусством

- 422 -

и традициями прилавке. Только в самый день спектакля принесли афиши, и то нераскрашенный контур, и тут же заявили, что клеить никому не велено. Я раскрасил афишу от руки. Наша прислуга Тоня шла с афишами и с обойными гвоздочками по Невскому и где влезал гвоздь — приколачивала тотчас же срываемую ветром афишу»1.

За два дня до премьеры в статье «Коммунистический спектакль» А. В. Луначарский писал:

«...Единственной пьесой, которая задумана под влиянием нашей революции и поэтому носит на себе ее печать, задорную, дерзкую, мажорную, вызывающую, является «Мистерия-Буфф» Маяковского.

Я, конечно, не поручусь за ее успех, я только слышал ее в чтении автора и перечел сам. Как литературное произведение, это очень оригинально, сильно и красиво. Но что выйдет при постановке, я еще не знаю. Я очень боюсь, как бы художники-футуристы не наделали в этой постановке миллионов ошибок...

Если «Мистерию-Буфф» Маяковского поставить, снабдив ее всякими экстравагантностями, то она, будучи ненавистна старому миру по своему содержанию, остается непонятной новому миру по своей форме. А между тем ее текст понятен всякому, идет прямо в сердце рабочего человека, красноармейца, представителя крестьянской бедноты. Он говорит сам за себя.

Это веселое символическое путешествие рабочего класса, после революционного потопа постепенно освобождающегося от своих паразитов, через рай и ад, в землю обетованную, которая оказывается нашей же грешной землей, только омытой революционным потопом, и на которой все «товарищи вещи» ждут с нетерпением своего брата, трудящегося человека. И написано все это острым, пряным, звонким языком. Так что на каждом шагу попадаются такие выражения, которые, быть может, станут ходячими.

Я от души желаю успеха этой молодой, почти мальчишеской, но такой искренней, шумной, торжествующей, безусловно демократической и революционной пьесе. Я от души желаю, чтобы в зале Музыкальной драмы и Народного дома как можно больше

- 423 -

было нашей, настоящей публики, нашей рабочей, красноармейской, крестьянской.

Если я немного побаиваюсь виртуозности художников-футуристов, то мне все же кажется, что сам бойкий, звучный поток поэзии Маяковского разнесет всякий слишком новый хлам, который так же вреден, как хлам старый, — и предстанет перед публикой, с достаточной непосредственностью.

Во всяком случае, вечером в день праздника, я не премину притти и друзей своих привести именно сюда, на этот спектакль»1.

Премьера «Мистерии-Буфф» состоялась 7 ноября 1918 года; вслед за тем были даны еще два спектакля.

Среди исполнителей, набранных из среды актеров различных петроградских театров, учащихся художественных школ и эстрадников преобладала молодежь. Были более или менее опытные актеры, были и люди, впервые выступавшие на сцене (учащиеся Академии художеств, консерватории).

Маяковскому, игравшему «человека просто», пришлось на премьере, заменяя неявившихся исполнителей, играть также и Мафусаила и одного из чертей. По свидетельству В. Н. Соловьева2, «играл Маяковский превосходно, читал стихи хорошо». Как один из режиссеров спектакля он руководил актерами в области читки стихов и давал им советы па внешним признакам образа, по манере произношения. «Маяковский, — пишет В. Н. Соловьев, — буквально горел. Он целые дни проводил на репетициях, дрожал над каждой запятой, порой даже мешал подготовке спектакля своей чрезмерной энергией».

В прологе на бархатном занавесе были наколоты в качестве «реликвий старого театра» (ремарка автора) листы картона с названиями старых пьес, имитировавшие афиши. Семь пар нечистых, читавших перед занавесом пролог (хор и отдельные голоса), срывали их.

Трудности, встречавшиеся на пути создания этого спектакля, были многочисленны и разнохарактерны. Приходилось преодолевать организационные препятствия как внешнего, так и внутреннего порядка. Среди участников спектакля происходили

- 424 -

трения. Совершенно необычная пьеса представляла большие трудности для актеров, многие из них вначале не понимали ее. Сперва на читках хихикали над пьесой, но затем молодежь вошла во вкус и увлеклась работой.

На премьере перед началом представления А. В. Луначарский произнес вступительное слово.

«Кто был на спектакле? — спрашивает в уже цитированной статье В. Н. Соловьев, и отвечает: — «массовый зритель (вход был бесплатный), учащаяся молодежь, много литераторов, в том числе Александр Блок».

Рабочие проявили большой интерес к «Мистерии-Буфф». Он выразился в очень значительном спросе на билеты со стороны профсоюзов (во время спектаклей, в дни Октябрьских торжеств) и в успехе, которым встречались чтения пьесы (или отрывков из нее) на ряде рабочих собраний уже после постановки. Эти чтения были первым опытом выступления писателя со своим произведением перед рабочей аудиторией. В автобиографии Маяковский писал: «Езжу с «Мистерией» и другими вещами моими и товарищей по заводам. Радостный прием». На собрании в Охтенском районе было принято предложение поставить «Мистерию-Буфф» в местном театре силами местных рабочих-любителей и товарищей из других районов.

О. М. Брик и В. В. Маяковский в дни Октябрьских торжеств 1918 г. предложили А. В. Луначарскому проект организации «Летучего театра», первой постановкой которого должна была явиться «Мистерия-Буфф».

Еще перед постановкой в Петрограде, Маяковский, приехав в Москву, прочитал «Мистерию-Буфф» 12 октября в ТЕО Наркомпроса. В тот же день состоялось совещание представителей московских театров по вопросу о репертуаре в дни первой годовщины Октябрьской революции, на котором руководство ТЕО рекомендовало пьесу к постановке; однако из обмена мнениями выяснилось, что большинство режиссеров считает невозможным поставить «Мистерию-Буфф» в короткий срок. Режиссерская комиссия, избранная на этом совещании, поручила постановку «Мистерии-Буфф» А. Я. Таирову и Н. М. Фореггеру. Однако в 1918 г. «Мистерия-Буфф» в Москве поставлена не была.

В начале 1919 года в Петрограде предполагалось организовать передвижные постановки нескольких пьес для показа в районных театрах. В число этих пьес была включена «Мистерия-

- 425 -

Буфф», и отдел ИЗО комиссариата народного просвещения Союза коммун Северной области поручил Маяковскому написать эскизы, костюмов и декораций для его пьесы. Эта работа была выполнена Маяковским1.

Передвижная постановка также не была реализована.

К мысли о постановке «Мистерии-Буфф» возвращались неоднократно. Маяковский очень настойчиво добивался новой постановки «Мистерии». Так, В. Р. Менжинская, заведывавшая ТЕО Наркомпроса в 1920 году, впоследствии рассказывала2 о том, что каждый раз, как в присутствии Маяковского заходила речь об отсутствии революционного репертуара, он заявлял! «Революционный репертуар есть, ставьте «Мистерию-Буфф».

А. А. Мгебров в своих воспоминаниях так описывает «классический разговор» между ним и Маяковским: «Мы встретились на Кузнецком мосту. «Маяковский, — сказал я ему, — дайте мне какую-нибудь новую пьесу». — «Я же написал пьесу. Ставьте! — густым басом бросил он мне в ответ, подразумевая «Мистерию-Буфф». — «Да, но она уже поставлена», — робко пробормотал я. — «Что же из этого? — еще более трубным голосом прокричал Маяковский: — Вы же играете Шекспира миллион раз, играйте и меня...»3

Предположения о постановке «Мистерии» возникли в связи с подготовкой к первомайскому празднику в 1919 году. На диспуте о «Мистерии-Буфф» 30 января 1921 года Маяковский рассказывал: «На общем собрании учащихся Первых государственных мастерских, консерватории, филармонии и рабочих училища было решено подготовить постановку пьесы на Лубянской площади. Пьесу передали для рассмотрения в первомайскую комиссию МОНО, но тогда выступил т. Фриче, который сказал, что пролетариат пьесы не поймет: пьесу снова сняли с репертуара»4.

В самом начале осени 1920 года Н. К. Крупская предложила клубному отделу возглавлявшегося ею Главполитпросвета организовать

- 426 -

постановку «Мистерии-Буфф» силами рабочих в центральном клубе Хамовнического района. Эта работа была поручена З. Н. Райх, занимавшей в клубном отделе должность консультанта по художественной работе. Маяковский прочел в клубе пьесу; рабочие приняли ее хорошо. Было решено привлечь к работе над постановкой не только все организации клуба, но и другие культячейки района; таким образом спектакль должен был являться мероприятием общерайонного масштаба. Предположено было осуществить постановку к Октябрьским торжествам, затем, когда это оказалось неосуществимым, решили приурочить ее к 1 мая и показать на Девичьем поле, на открытом воздухе. Но дальше подготовительных работ дело не пошло, так как пьеса была принята к постановке Театром РСФСР Первым, и инициаторы решили, что вести параллельную работу над одной и той же пьесой не стоит.

Осенью 1920 года «Мистерия-Буфф» была включена также в репертуарный план Теревсата (Театр революционной сатиры), который затем отказался от нее, очевидно, по той же причине.

II

«Мистерия-Буфф» была включена в репертуар Театра РСФСР Первого в качестве его второй постановки в октябре 1920 года (еще до открытия театра). В этот же период Маяковский был привлечен к работе художественного совета Театра РСФСР Первого в качестве «поэта театра».

Для постановки в Театре РСФСР Первом Маяковский переработал «Мистерию-Буфф». К этому его побудили изменения политической обстановки за два с лишним года, прошедшие со времени окончания первой редакции пьесы, и его собственный творческий рост, для которого имела очень большое значение его практика политической, агитационной работы, особенно работы в РОСТА.

Переработка сделала пьесу более злободневной, превратила ее в своего рода политическое обозрение. Новая политическая обстановка заставила автора включить в пьесу новое действие (пятое), в котором была отражена борьба советского государства с разрухой. Затем на протяжении всей пьесы были вставлены в текст многочисленные упоминания о трудностях, характерных для эпохи «военного коммунизма»: продовольственный кризис

- 427 -

с пайками, карточками и спекуляцией, бюрократизм, спецы-саботажники, блокада РСФСР, а также замечания об электрификации и о концессиях в связи с обсуждением этих вопросов на VIII Всероссийском съезде Советов в декабре 1920 года и намеки на дискуссию о профсоюзах 1920—1921 гг. Был введен и даже проведен через всю пьесу существенный персонаж — соглашатель-меньшевик. Был написан совершенно новый пролог к пьесе и частично переработан ее конец. Элементы абстракции, свойственные первой редакции, были в значительной мере устранены. Реплики «человека просто», превратившегося в «человека будущего», подверглись исправлению. Кроме того, были произведены некоторые текстовые и мелкие фабульные изменения. Объем пьесы увеличился на 950 строк.

Кое-какие перемены в тексте делались Маяковским и в процессе репетиций, в которых он принимал очень активное участие, работая с актерами над словом (в этой работе он особенно добивался доходчивости текста и предостерегал актеров от чрезмерного скандирования и от выпячивания формальной стороны стиха).

У автора этих комментариев сохранился экземпляр «Мистерии-Буфф», перепечатанный на машинке с рукописи в начале 1921 года. Некоторые разночтения этого экземпляра с окончательным текстом представляют немалый интерес. Название пятого действия «Страна обломков» вписано отдельно. Пролог отсутствует вовсе: он был написан, повидимому, перед самой премьерой, когда уже было готово вещественное оформление, — он разъясняет, «почему весь театр разворочен». В финале имеется только одна строфа «Интернационала».

Интересна работа Маяковского над разговором о рынке в начале второго действия (строки 586—598). В тексте экземпляра, напечатанного на машинке, купец, слыша сетования соглашателя на закрытие Сухаревки (центр московской мелкой спекуляции в годы военного коммунизма), обращается к попу со словами:

Ничего, смиренный инок, —
остался Смоленский рынок.

Соглашатель отзывается:

Какой рынок,
одна слава —
ежедневно облава.

- 428 -

Весной 1921 года, как раз в промежутке между созданием текста, напечатанного на машинке, и фиксацией окончательного текста второй редакции «Мистерии-Буфф», произошло важнейшее событие: установление новой экономической политики и в результате этого разрешение свободной торговли. Маяковский реагировал на это событие изменением словесного материала данной сценки. Вот каким он стал в окончательном тексте:

Купец (к попу)

Ничего, смиренный инок,
теперь на каждой площади Смоленский рынок.

Дама

И масло, и молоко, и сливки на рынке —
подставляй пустой карман вместо крынки

Купец

Это ты без молока насидишься, дура,
а у рабочего премия,
у рабочего натура, —
получит
и обменяется.

Дама

А я шляпки буду менять на яйца.

Интеллигент

Обменяешь последнюю шляпу,
А потом сиди,
соси лапу.

В начале пятого действия есть сценка спора между «нечистыми», участники которого оперируют терминами дискуссии о профсоюзах 1920—1921 гг. Текст экземпляра, напечатанного на машинке, был создан в самый разгар этой дискуссии, и в нем издевательски упомянут Бухарин, организовавший так называемую «буферную фракцию» для того, чтобы под видом объединения различных точек зрения помогать антипартийной политике Троцкого. Вот это упоминание:

Что толку в профдискуссии, милый Пров?
Бухарин-то с буферами,
а паровоз-то и без колес, а не то, что без буферов.

- 429 -

В шестом действии (строка 2283) название «МПО» (Московское потребительское общество), проставленное в тексте экземпляра на машинке, — в окончательном тексте в связи с переименованием этого учреждения заменено. «МПК» (Московская потребительская коммуна).

После премьеры в пьесу включались небольшие вставки на темы дня. К сожалению, текстов этих вставок найти не удалось.

Когда стало известно, что Театр РСФСР Первый собирается ставить «Мистерию-Буфф», группа литераторов подала в ЦК РКП(б) протест против постановки этой пьесы. Маяковский снова устроил несколько чтений «Мистерии» перед рабочей аудиторией; эти чтения еще раз показали, что упреки в непонятности ни на чем не основаны: на собраниях принимались резолюции с требованиями быстрейшей постановки «Мистерии-Буфф».

30 января в Театре РСФСР Первом состоялся публичный диспут на тему: «Нужно ли ставить «Мистерию-Буфф». На диспут были приглашены представители ЦК и МК РКП(б), Рабкрина, Главполитпросвета, ТЕО, МОНО и других организаций, присутствовало много работников искусств. Маяковский открыл диспут сообщением о тех мытарствах, которые претерпела «Мистерия-Буфф» при попытках поставить ее, а затем с большим успехом прочитал пьесу в новой редакции. «Под конец чтения один из присутствовавших работников Моссовета (почему-то он сидел со скрипкой) заиграл «Интернационал», и замерзший театр1 пел без всякого праздника» («Только не воспоминания...»). Представитель группы литераторов, протестовавшей против постановки «Мистерии-Буфф», заявил, что пьеса в новой редакции вполне приемлема; к этому мнению присоединился и представитель Рабоче-крестьянской инспекции. Все ораторы высказались за постановку «Мистерии-Буфф», считая ее выдающимся революционным произведением. Исключением явилась речь некой меньшевички, обидевшейся за свою партию, высмеянную Маяковским. Присутствовавшие на диспуте, среди которых было 87 коммунистов, единогласно приняли следующую резолюцию: «Мы, собравшиеся 30 января в Театре РСФСР Первом, прослушав талантливую и истинно пролетарскую пьесу Вл. Маяковского

- 430 -

«Мистерия-Буфф» и обсудив ее достоинства как агитационного и революционного произведения, требуем настоятельно постановки ее во всех театрах республики и напечатания ее в возможно большем количестве экземпляров»1.

Противники «Мистерии-Буфф» не успокоились. Попытка сорвать спектакль была предпринята еще раз — накануне самой премьеры.

У Маяковского есть рассказ об этом эпизоде:

«Парадный спектакль, опять приуроченный к годовщине2, был готов.

И вот накануне приходит новая бумажка, предписывающая снять мистерию с постановки...

Немедленно режиссер, я и ячейка театра двинулись в МК. Выяснилось, что кто-то обозвал «Мистерию» балаганом, не соответствующим торжественному дню, и кто-то обиделся на высмеивание Толстого (любопытно, что свое негодование на легкомысленное отношение к Толстому высказал мне в антракте первого спектакля и Дуров).

Была назначена комиссия под председательством Драудина. Ночью я читал «Мистерию» комиссии. Драудин, которому, очевидно, незачем старые литтрадиции, становился постепенно на сторону вещи и подконец зашагал по комнате, в нервах говоря одно слово:

— Дуры, дуры, дуры!

Это по адресу запретивших пьесу». («Только не воспоминания»...)

Шесть действий второй редакции «Мистерии-Буфф» были равномерно размещены в трех частях спектакля: по два действия в каждой части. Тематически первая часть строилась в основном на политической сатире, вторая — на антирелигиозной сатире, третья — на элементах героики.

- 431 -

Постановщиками были В. Мейерхольд и В. Бебутов, художниками — В. П. Киселев, А. М. Лавинский и В. Л. Храковский. Среди исполнителей выделялись Игорь Ильинский (соглашатель) и М. А. Терешкович (интеллигент).

Премьера состоялась в воскресенье 1 мая 1921 года. Перед началом действия представитель первомайской комиссии произнес речь о значении праздника международного единства трудящихся.

На премьере публика приняла спектакль с исключительным энтузиазмом. Буквально вытащили на сцену не только автора, режиссеров и актеров, но также и рабочих сцены. Всем им были устроены восторженные овации.

III

Театральное лето 1921 года прошло под знаком «Мистерии-Буфф». Вокруг пьесы и спектакля разгорелись споры: огромный успех на премьере отнюдь не обеспечивал безраздельного триумфа. Наоборот, «Мистерия-Буфф» — чрезвычайно усилила раскол, внесенный в зрительный зал «Зорями» — первой постановкой Театра РСФСР Первого.

Были резкие контрреволюционные высказывания и против пьесы Маяковского и против Театра РСФСР Первого. Рабочие же, красноармейцы и представители трудовой интеллигенции в своем значительном большинстве отнеслись к спектаклю с большим одобрением: «Боевая пьеса, на площадь бы, на улицу», «Дайте эту пьесу рабочей массе, и она вам скажет: вот это наш театр, вот это наша пьеса», «Пьеса очень понравилась, потому что в ней ярко отражается давивший нас раньше гнет царизма», «Поразительно, изумительно, первый раз вижу такой спектакль»1.

А. В. Луначарский вместо ответа на анкету прислал в театр разбор спектакля, в котором говорил:

- 432 -

«Когда она («Мистерия-Буфф». — Ред.) была написана, я сразу назвал ее первым коммунистическим спектаклем и с энергией добивался постановки ее в Петрограде. Теперь, конечно, это не единственная вещь, но тем не менее она остается крупным явлением в области нового нарождающегося театра».

Остановившись на отдельных достоинствах и недостатках спектакля, А. В. Луначарский делал такой вывод:

«В целом спектакль оставляет впечатление интересное. Много смелого и в самой постановке... Много коммунистического. Много волнующего и хорошо смешного. В конце концов, — все-таки один из лучших спектаклей в этом сезоне».

Общая пресса почти не отметила этого спектакля. Хроникерская заметка в 13 строк в отчете «Известий» о первомайских торжествах1, положительный отзыв в «Труде»2, да заметка музыкального рецензента в «Коммунистическом труде»3 — вот и все.

«Вестник театра» назвал постановку «Мистерии-Буфф» «единственным за четыре года революционно-художественным спектаклем»4.

В мае и июне в Союзе поэтов, в клубе Второго театра МОНО (бывш. Незлобина) и в Доме печати состоялись три диспута о «Мистерии-Буфф».

Успех «Мистерии-Буфф» побудил ТЕО Главполитпросвета организовать специальную постановку в честь III конгресса Коммунистического интернационала. В последних числах июня в помещении Первого Государственного цирка были устроены три спектакля (и две открытых генеральных репетиции) «Мистерии-Буфф» на немецком языке в переводе Р. Райт.

Для этого спектакля Маяковский написал новый пролог и эпилог, обращенные непосредственно к представителям международного революционного пролетариата, а также сценку соглашателя и «нечистых». Текст эпилога (произносимого перед пением «Интернацонала») не удалось найти.

Что касается либретто этого спектакля, то прямых указаний на авторство либретто нет. Принадлежность его Маяковскому определяется литературным стилем либретто.

- 433 -

Это либретто вместе с программой спектакля (то и другое — на русском и немецком языках) было отпечатано в виде брошюрки в 8 страниц. В спектакле принимали участие 350 актеров, приглашенных из различных театров. В числе их были С. М. Михоэлс (в роли интеллигента), В. С. Канцель (в роли Вельзевула) и драматург А. М. Файко (в роли австралийца).

Одним из результатов столкновения мнений о «Мистерии-Буфф» оказалось своеобразное судебное разбирательство.

5 мая 1921 г. Маяковский подал в комиссию, образованную ЦК РКП(б) для обследования газетного и издательского дела, «Записку о Госиздате». Для доказательства плохой работы Государственного издательства Маяковский привел наряду с другими примерами — историю печатания «Мистерии-Буфф». «Мною подана неделю назад, — писал Маяковский, — книга «Мистерия-Буфф». Требование на издание этой пьесы, даже в первой редакции (пьеса переработана в связи с событиями наших дней), признанной ТЕО образцовой в ком. репертуаре, долго мотивировано настойчивым спросом со стороны рабочих театров. Пьеса отклонена «за недостатком бумаги» с примечанием «на рецензию не поступала». Как может отвергаться непросмотренная книга? Разве не усомниться в недостатке бумаги, видя присланный здесь список с 50-тысячным тиражом макулатуры? Тем более возмущает такое отношение, что «Мистерия» многократно «прорецензирована» в рабочих районах, где она читалась мною под энтузиазм слушателей». Рассказав о диспуте 30 января, Маяковский спрашивал: «Есть ли другое произведение, могущее так оправдать требование об издательстве? Если вещь, так аттестованная и продвигаемая с такой энергией, не может выплыть из Госиздата, то что делается с другими книгами, — у которых нет родственников, вылавливающих их из госиздатских корзин и госиздатской канцелярщины. Любой автор подтвердит, что это не случайность, а система. Надо освободить литературу от хозяйничанья Вейсов1».

Мотивируя отказ в издании «Мистерии-Буфф» недостатком бумаги, тогдашние руководители Госиздата при этом не скрывали своего отрицательного отношения к пьесе. Это последнее и было подлинной причиной отказа.

- 434 -

Приводим здесь полностью заявление Маяковского в юридический отдел МГСПС1.

«В юридический отдел МГСПС

от.  В. В. Маяковского

ЗАЯВЛЕНИЕ

Обращаю Ваше внимание на расправу, учиняемую Государственным Издательством надо мной — работником поэтического труда.

Год назад Центрхудкол под председательством Наркома обсуждала театральный репертуар октябрьских торжеств и признала «Мистерию-Буфф» одной из лучших и первых пьес коммунистического репертуара. Постановка не могла быть осуществлена к годовщине, и я в течение нескольких месяцев перерабатывал «Мистерию», на которую мною уже был затрачен ранее год поэтического труда. Пьеса до постановки была прочитана мною представителям ЦК РКП, МК РКП, ВЦСПС, Рабкрина, Главполитпросвета и других организаций, интересующихся агитискусством. По прочтении пьесы была принята единогласно, по предложению присутствовавших коммунистов (85 чел.) резолюция, требовавшая постановки «Мистерии» во всех театрах РСФСР и напечатания ее в возможно большем количестве экземпляров. Резолюция опубликована в «Известиях» и «Вестнике театра».

ТЕО Главполитпросвета, приложив резолюцию и требование нескольких рабочих и красноармейских театров о присылке пьесы, отправило в Госиздат отношение о срочном напечатании пьесы. 2 апреля мне выдали выписку распорядительной комиссии с постановлением: «в виду отсутствия бумаги отложить», — и с припиской: «книга на отзыв не посылалась». Я указал гражданину Вейсу, что мотивировка недостатком бумаги не серьезна, так как, во-первых, Госиздат находит бумагу для печатания самой низкопробной макулатуры вроде пьесы «На заре новой жизни» Дерябиной или пьес Сабурова; во-вторых, эта макулатура издается в стотысячном тираже, «Мистерию» же можно

- 435 -

издать в очень ограниченном количестве — только для нужд театров, тем более, что переписывание этой весьма требуемой пьесы на машинке отнимает у Республики и бумаги больше и больше рабочих часов, на что гр. Вейс мне ответил, что конечно, для крайне нужной вещи бумагу можно было бы наскресть, но мы не считаем таковой «Мистерию» и вообще против «подобных произведений». Как же, — спросил я, — Вы догадались, что пьеса не нужная, если она на отзыв не поступала, а если мнение о пьесе было предрешено до прочтения, то зачем нужна комедия с постановкой этого вопроса в комиссии? Ответом удостоен не был. Пьеса была переписана от руки и в таком виде была послана мной в Донбасс, в Тверь, ДВР, в Прагу, в Берлин и т. д. В некоторых городах Республики и за границей, по имеющимся у меня сведениям, она вышла или должна выйти в непродолжительном времени. Так как постановка «Мистерии» в Первом театре РСФСР встретила исключительно хорошее отношение рабочей массы и газет (статьи в «Гудке», «Труде», «Известиях», в «Комтруде» и т. д.) и вызвала снова огромное требование, я снова обратился в Госиздат. На это обращение председатель коллегии Госиздата тов. Мещеряков мне сказал, что пьеса рабочим непонятна, ему лично она не нравится, что статьи и анкеты (собираемые в театре анкеты блестяще подтвердили понятность, нужность и революционность «Мистерии») не убедительны, так как статьи пишет советская интеллигенция, а анкеты заполняют советские барышни, а его может интересовать только мнение рабочих. Тов. Мещеряков предложил устроить спектакль исключительно для рабочей аудитории и позвать его, чтобы он лично убедился в производимом впечатлении. Проверял ли когда-нибудь Госиздат таким образом беллетристическую чепуху, издаваемую им, — не думаю: за это б по головке не погладили.

Я заявил тов. Мещерякову, что нравится ли ему пьеса или нет, меня не интересует. Пьесы пишу не для Госиздата, а для РСФСР, но для испытания последнего средства на проверку согласился. Через МГСПС, при содействии тов. Охотова, был организован спектакль исключительно для рабочих-металлистов (ни один посторонний, даже по моим запискам, на спектакль попасть не мог). Несмотря на то, что я сообщил о спектакле тов. Мещерякову заранее и он обещал быть, тов. не пришел.

После спектакля, прошедшего под шумное одобрение зала,

- 436 -

была единогласно принята резолюция, в которой «Мистерия» приветствовалась как пролетарская пьеса, требовалось ее издание в возможно большем количестве экземпляров и выражалось негодование по поводу госиздатского отношения к «Мистерии» (резолюция в «Вестнике театра»).

После спектакля и принятия резолюции ко мне обратился редактор «Вестника театра» тов. Загорский и предложил напечатать пьесу в «Вестнике», неоднократно печатавшем агитационные пьесы. Так как Госиздат в театре отсутствовал, а держать экзамены мне надоело, я согласился, и пьеса вышла в 91—92 номере «Вестника». Получив 1 июня служебную записку Всеработпроса за № 265, в которой пьеса была протарифицирована и предлагалось оплатить работу, и взяв отношение от ТЕО в Госиздат за № 180, удостоверяющее что пьеса принята и отпечатана, я отнес эти бумаги в госиздатскую коллегию и просил уплатить построчную плату. На это тов. Мещеряков и тов. Вейс заявили мне, что надо нас всех предать суду Ревтрибунала за незаконное отпечатание «Мистерии», а дело будет рассматриваться коллегией Госиздата. Платить же мне будут те, кто печатал пьесу (привлек ли Госиздат кого-нибудь к ответственности за напечатание никчемных томов Немировича?). Я отправился в «Вестник театра» и просил оплатить в «Вестнике» в виду отказа Госиздата. В «Вестнике» мне сообщили, что Госиздат отказываться не имеет права, так как коллегия Наркомпроса передала ему всю смету «Вестника». Не желая вести бесполезных разговоров с яростным Госиздатом, я подождал, пока была составлена «Вестником» общая платежная ведомость и отправлена в Госиздат. Когда через неделю я пришел в Госиздат за справками, меня ждал новый сюрприз; коллегия, рассудив, что едва ли можно привлекать за напечатание революционной пьесы, напечатанной вполне законным образом на той бумаге, которая предназначалась для «Вестника театра», выпустившего с этой целью двойной номер, попробовала новый способ отшибить у меня охоту писать и стараться напечатать написанное. На ведомости стояло: «распределительная комиссия 15/VII: поручить, финотделу проверить ведомость по тарифным ставкам и оплатить исключая пьесы Маяковского «Мистерия-Буфф», 18/VII» (подписи).

Таким образом, Госиздат признал: 1) законность отпечатания номера и 2) законность требований об оплате, предъявляемых

- 437 -

Госиздату со стороны сотрудников. Меня же исключили, очевидно, просто потому, что я вообще Госиздату не нравлюсь. Я обратился с жалобой к Цекпрос. Цекпрос направил меня в юридический отдел ВЦСПС. Юридический отдел дал свое заключение, подтверждающее мое безусловное право на получение платы за труд. Тогда заведующий ТНО Цекпроса тов. Богомолов просил по телефону гр. Вейса дать объяснение по поводу неуплаты. Гр. Вейс (передаю со слов тов. Богомолова) в крайне раздраженном тоне отвечал, что пьеса к печати не дозволена (отложить за неимением бумаги — едва ли это запрещение?! В. М.), напечатана обманным путем и оплате не подлежит (интересно, арестованы ли наборщики, набиравшие эту «нелегальщину» и получил ли плату корректор). Тов. Богомолов указал, что все равно обязаны уплатить за труд, — если угодно, привлекая незаконно напечатавших, — обязанность же профсоюза защищать интересы трудящихся. На это гр. Вейс ответствовал: «Маяковский по отношению к «Мистерии-Буфф» меньше всего может быть назван трудящимся», — и бросил трубку. Так как мы не могли догадаться, что могут означать эти загадочные слова, Цекпрос отправил официальную бумагу Госиздату, требующую немедленно сообщить в письменной форме причины неоплаты. Записка отправлена 22-го. Три раза я приходил в Цекпрос, ответа не было. На телефонные звонки нам отвечали, что ничего не знают, так как заседание будет, и то, может быть, через неделю. Через неделю ответа не последовало. Тогда тов. Богомолов снова телефонировал в Госиздат. Кто говорил с тов. Богомоловым и что — я не знаю. Тов. Богомолов сказал мне только, что платить не хотят, а говорили такое, что передать невозможно.

Мне эта комедия надоела. Я взял новое удостоверение о том, что мне должны уплатить (служебная записка Цекпроса № 340). Записка была подтверждена заведующим ОНТ МГСПС тов. Сивковым, предлагающим немедленно уплатить за работу. На просьбу принять меня вышел разъяренный Вейс, взял у меня записку, отнес ее и через секунду вынес обратно с надписью: «В уплате отказать. И. Скворцов. 5/VIII—21 г.». Я еще раз просил мотивировать отказ, на что мне гр. Вейс сказал: «Мы Вам пьесы не заказывали, пусть Вам платит тот, кто Вам заказал». (Интересно, заказывал ли Вейс Грибоедову «Горе от ума», а если нет, то кто осмеливался печатать эту пьесу?).

- 438 -

Потеряв 1½ месяца на разговоры и 2½ — на хождение за заработной платой, я, имея другие дела, должен от этого удовольствия на будущее время отказаться. Так как руководители Госиздата, во-первых, не желают признавать существующих законов об оплате труда; так как, во-вторых, в этом непризнании руководствуются, очевидно, личными симпатиями, недопустимыми в учреждениях Республики; так как, в-третьих, такой личный способ вредит всему делу развития литературы в Республике; так как, в-четвертых, лица, стоящие во главе Госиздата, в выборе печатаемых литературных произведений обнаруживают полную профессиональную безграмотность, несовместимую с их ответственными постами; так как, в-пятых, Госиздат упорствует в своей безграмотности, саботируя издание литературы высокой квалификации, невзирая даже на требование массы рабочих; так как, в-шестых, форма ответов на законные вопросы явно оскорбительна и для запрашивающего профсоюза и меня, как работника, защищаемого профсоюзом, — прошу Вас расследовать это дело, принудить Государственное издательство оплатить мой труд и привлечь к законной ответственности руководителей Госиздата по указанным мною 6 пунктам. Для всестороннего выяснения этого дела прошу допросить следующих товарищей: 1) заведующего ТНО Всеработпроса Богомолова, 2) редактора «Вестника театра» тов. Загорского, 3) заведующего ТЕО Главполитпросвета тов. Козырева, 4) секретаря Всероскома помощи голодающим тов. Охотова, 5) режиссера Первого театра РСФСР, 6) редактора «Вестника ЦК Всерабиса» тов. Бескина и 7) председателя Губотдела Всерабиса т. Лебедева. При сем прилагается № 91—92 «Вестника театра», 2) выписка из протокола заседания распорядительной комиссии № 44 (110), отношение ТЕО за № 180 и две служебные записки № 265(копия) и 370 и дополнительный счет на оплату извозчиков в связи с поездками, вынужденными волокитой Госиздата.

6/VIII—21 г.

В. Маяковский».

25 августа дело о неуплате гонорара, возбужденное отделом нормирования труда МГСПС, было заслушано в дисциплинарном товарищеском суде при губернском отделе труда и МГСПС. Суд постановил немедленно уплатить гонорар Маяковскому и, признав виновными членов коллегии Госиздата Д. Л. Вейса

- 439 -

и И. И. Скворцова-Степанова, лишил их права быть членами профсоюза в течение шести месяцев с объявлением выговора в печати. Госиздат обжаловал приговор, и 8 сентября дистовсуд пересмотрел дело: И. И. Скворцов-Степанов был оправдан, а Вейсу была поставлена на вид недопустимость проявленного им небрежного отношения к своим обязанностям. Вопрос об уплате гонорара был разрешен в Наркомтруде, и Маяковский «вез домой муку, крупу и сахар — эквивалент строк»1.

IV

За пределами Москвы и Петрограда после постановки «Мистерии-Буфф» Театром РСФСР Первым в различных городах были показаны спектакли «Мистерии-Буфф», привлекшие большое внимание местной общественности.

До московских постановок только в немногих городах на периферии велась работа над «Мистерией-Буфф».

Политотдел войск Донской области, эвакуированный в Саратов, развернул в 1919 году широкую театральную деятельность, пользуясь тем, что в Саратове скопилось немало хороших артистических сил. Красноармейцы артиллерийского дивизиона, с большим увлечением посещавшие красноармейскую театральную студию, стали готовить «Мистерию-Буфф». Спектакль не был осуществлен, так как после взятия Красной армией Ростова политотдел со своими организациями переехал туда.

В том же 1919 году в Харькове самодеятельный драматический кружок клуба при одном из районных отделов здравоохранения поставил пролог к «Мистерии-Буфф». «Пролог семи нечистых пар» сценически был разрешен в плане живой картины, совмещающейся с хоровой читкой.

Ряд попыток поставить «Мистерию-Буфф» был предпринят на Дальнем Востоке, где к концу гражданской войны оказалась группа литераторов, близких Маяковскому (Н. Н. Асеев, Д. Д. Бурлюк, Н. Ф. Насимович-Чужак). Журналы помещали статьи о «Мистерии-Буфф», в Харбине и Чите собирались ее издавать. Во Владивостоке, в конце 1920 года, Литературно-Художественное общество устроило несколько публичных чтений

- 440 -

«Мистерии-Буфф»; читал ее Д. Д. Бурлюк, иногда Н. Н. Асеев; это же общество предполагало поставить ее. Она намечалась к постановке во владивостокском театре «Золотой Рог». В этот же период в Харбине при клубе местного Литературно-художественного общества подготавливалась организация экспериментальной театральной студии, одной из первых постановок которой должна была явиться «Мистерия-Буфф». Во второй половине 1921 года в Чите группа, возглавлявшаяся Н. Н. Асеевым, устраивала ежевоскресные доклады; на одном ив таких собраний состоялась коллективная читка «Пролога семи нечистых пар».

В первой половине 1921 года «Мистерия-Буфф» была намечена к постановке (но не осуществлена) в Горьком (тогда еще Нижнем-Новгороде) в театре водников, и в Калуге в местном Театре революционной сатиры.

В апреле или мае 1921 года «Мистерия-Буфф» была поставлена в Томске, в Студийном рабоче-крестьянском театре при гарнизонном клубе.

Затем «Мистерия-Буфф» была показана в Перми, в Губернском революционном театре.

Своеобразна была постановка «Мистерии-Буфф» в Тамбове (премьера состоялась 21 августа 1921 года). Она была сработана первым Пролетарским театром-студией.

Была поставлена вторая редакция «Мистерии-Буфф», причем в пьесу были внесены изменения: вставки на злободневные темы общего и местного порядка; в текст пьесы вводились также отрывки из стихотворений Маяковского и из текстов окон РОСТА.

Местные партийные и советские организации отнеслись к спектаклю одобрительно и помогли театру в его устройстве. «Мистерия-Буфф» шла в Тамбове с большим успехом ежедневно со дня премьеры до 1 октября. Зал был всегда переполнен. С 1 октября до половины ноября театр гастролировал с «Мистерией-Буфф» в Мичуринске (тогда Козлове), Моршанске, Рязани, Ряжске.

В следующем году — 6 июля 1922 года — «Мистерия-Буфф» была поставлена в виде массового спектакля в тамбовском городском саду (прошла один раз). Основной кадр исполнителей составляли слушатели драматических курсов при партийном клубе; кроме них, были заняты участники драмкружков, — всего человек 150.

Еще черев полгода (30 января 1923 года) пролог ко второй

- 441 -

редакции «Мистерии-Буфф» был показан на вечере тамбовской театральной мастерской «Лефро» (Левый фронт). Вечер был дважды повторен.

В начале осени 1921 года «Мистерия-Буфф» (вторая редакция) была поставлена в Свердловске (тогда Екатеринбурге) в цирке типа шапито на окраине города. Режиссером был Г. В. Александров, бывший в то время инструктором политотдела 3-й армии, режиссером и артистом цирка и участником студии «ХЛАМ» (художники, литераторы, артисты, музыканты), которой принадлежала инициатива и организация спектакля. Исполнителями были артисты драматического и оперного театров, участники самодеятельных драматических кружков, поэты.

Спектакль прошел раз 10 с большим успехом. Состоялся диспут о «Мистерии-Буфф», вызвавшей оживленные споры.

Свидетельницей еще одной постановки, имевшей место вскоре после московских боев вокруг «Мистерии-Буфф», является афиша такого содержания:

«Белоглинский1 Политпросвет. В воскресенье 11 сентября 1921 года в театре имени Луначарского пойдет «Мистерия-Буфф».

Через два месяца же, на Кубани, но уже в областном центре — Краснодаре — в городском театре был дан спектакль «Мистерии-Буфф» (первая редакция) в день четырехлетия Октябрьской революции — 7 ноября 1921 года.

Политотдел 9-й армии очень широко развернул театральную работу, привлекая к ней литераторов, актеров, художников. И работникам политотдела, и красноармейцам нравились стихи Маяковского — привлекала их агитационность и их особый ритм («как военная команда», — говорили красноармейцы).

Прошла «Мистерия-Буфф» раз 7—8; в результате этой постановки массовый читатель заинтересовался Маяковским, в библиотеках появился спрос на его книги.

«Мистерию-Буфф» стали готовить в краснодарских клубах, в частности, в клубе завода «Саломас» и в клубе железнодорожников; хотели поставить ее к рождеству в качестве антирелигиозной пьесы. В этот же день — 7 ноября 1921 года — «Мистерия-Буфф», кроме Краснодара, была впервые показана еще в Харькове и в Омске.

- 442 -

В Харькове она была поставлена в Героическом театре. Театр этот играл на русском языке. «Мистерия-Буфф» шла во второй редакции и прошла 40 раз. На одном из спектаклей присутствовал Маяковский и выступил затем на диспуте о постановке.

В Омске «Мистерия-Буфф» (также во второй редакции) прошла три раза в Гостеатре.

Ровно через год после постановки «Мистерии-Буфф» в Театре РСФСР Первом — 1 мая 1922 года — она была показана в Иркутске. Актер иркутского «Молодого театра» Н. П. Охлопков предложил поставить пьесу Маяковского в местном Советском театре. Губком РКП(б), Губполитпросвет и военное командование сочувственно отнеслись к этому начинанию и поддержали его.

Постановке «Мистерии-Буфф» придавалось большое значение. Для проведения последних репетиций ее в Советском театре за два дня перед премьерой были приостановлены спектакли. Исполнители — ими были актеры и студийцы «Молодого театра» — репетировали с энтузиазмом. «Постановка этой пьесы, — сообщала местная газета, — при современных тяжелых условиях встречает целый ряд почти непреодолимых препятствий, но благодаря тому, что комиссия при РВС-5 и ВСВО1 по празднованию 1-го мая взяла на себя часть расходов и оказывает всяческое содействие в получении необходимых для монтировочной части разных приспособлений (прожекторы, железо, динамомашины, веревочные лестницы и т. п.), постановка этой пьесы осуществится... Для постановки «Мистерии-Буфф» устанавливаются в городском Советском театре разные технические приспособления, так как действие происходит везде (зрительный вал, галлерея, сцена, фойе и т. д.)... В пьесе участвует около 100 человек. Ввиду трудности технической установки пьеса пойдет для публики всего два раза (2 и 3 мая) подряд, после чего для очередных постановок драмы приспособления будут сняты и больше восстановить их не удастся»2.

Так оно и было: «Мистерию» играли всего три раза: первое представление было отдано профсоюзам и красноармейским частям, билеты на второе и третье продавались всем желающим.

- 443 -

«Мистерия-Буфф» шла во второй редакции. В пьесу были внесены небольшие изменения; в связи с голодом в Поволжье «Разруха» (персонаж пятого действия) была заменена «Голодом», произносившим новый текст.

Постановка «Мистерии-Буфф» в Иркутске вызвала оживленные споры и примерно такое же расслоение зрителей, как постановка Театра РСФСР Первого в Москве. Партийные и советские организации дали спектаклю положительную оценку.

В том же 1922 году «Мистерия-Буфф» шла в дни октябрьской годовщины в Красноярске, в Первом Советском (государственном) театре.

Играли вторую редакцию пьесы, причем два последних действия были сведены в одно. Были произведены купюры текста и ролей; как и в иркутской постановке, вместо «Разрухи» фигурировал «Голод»; исполнитель этой роли читал отрывок из стихотворения Маяковского «Сволочи», начиная со строк

«Ветер рванулся
Рванулся и тише...»

и кончая словами

«Хлеба!
Хлебушка!
Хлебца!»

Первый спектакль 7 ноября имел шумный успех. Было дано еще два открытых представления и один спектакль для съезда советов Енисейской губернии.

В 1923 году октябрьские торжества были ознаменованы четырьмя постановками «Мистерии» — одной в Москве и тремя в Казани.

В Москве «Мистерия-Буфф» была поставлена в Опытной школе эстетического воспитания. Исполнителями были ребята в возрасте от 12 до 15 лет.

Ставил пьесу С. Г. Розанов. При выборе пьесы, кроме общественно-политического значения, в «Мистерии-Буфф» руководителей привлекал ее язык, работа над которым имела несомненное педагогическое значение.

Пьеса шла в первой редакции. В работе над текстом постановщики стремились приблизить его к подростку, сделать его ниаболее доходчивым и подчеркнуть его патетику.

- 444 -

Постановка шла раза четыре в самой школе (Смоленский бульвар) и два раза в помещении Московского театра для детей. Маяковскому спектакль этот понравился, в частности, он был доволен читкой, над которой педагоги и дети немало поработали.

В Казани «Мистерия-Буфф» была поставлена сразу тремя театральными организациями: мастерской театральных зрелищ «КЭМСТ», Большим театром и Вторым Советским театром (Рабочий дворец).

Мастерская «КЭМСТ» («Конструктивизм, Эксперимент, Мастерство, Современность, Театральность»), возникшая летом 1923 года, до «Мистерии-Буфф» поставила инсценировку поэмы Маяковского «150.000.000».

Следуя призыву Маяковского «менять содержание» «Мистерии-Буфф», мастерская дала свою редакцию пьесы (в программе значилось: «третья редакция, сделанная в КЭМСТ»), в которой были картины 5-я — «Голод» и 6-я — «НЭП» (таким образом «Земля обетованная» здесь являлась 7-й картиной). Кроме того, произвели ряд переделок (вымарок и вставок) внутри текста; вставки дали возможность ввести актуальные моменты: события в Руре, японское землетрясение (в связи с чем один из персонажей пьесы — немец — был заменен японцем).

Первые два спектакля — 4 и 5 ноября — были даны в Народном доме железнодорожников, 7 ноября, в день Октябрьской годовщины, было устроено выступление в Центральном коммунистическом клубе. Всего «Мистерия-Буфф» прошла 17 раз (она удержалась в репертуаре до начала 1925 года). Вначале почти после каждого спектакля «Мистерии» устраивались обсуждения, проходившие обычно очень бурно.

В Большом театре Казани премьера состоялась 6 ноября. Пьеса шла в первой редакции.

К премьере была выпущена афиша с таким текстом:

«6 ноября в Большом театре на сцене шутка-жуть! Ад и рай, черти и ангелы, земля и вода, семь пар чистых и семь пар нечистых, прошлое и будущее — это: «Мистерия-Буфф», пьеса Вл. Маяковского. Директор, все участвующие в спектакле актеры, режиссер Славянова, студийцы трех студий напряженно ждут, что скажет публика, когда посмотрит 6 ноября необычную, ни на какую другую не похожую, особую, новую пьесу В. Маяковского «Мистерия-Буфф». Сие с музыкой, пением

- 445 -

поставленное героически-сатирическое изображение нашей эпохи».

В этом театре «Мистерия» прошла 5 раз.

В один день с премьерой Большого театра было дано первое представление третьей казанской постановки «Мистерии-Буфф» — в Рабочем дворце (Второй советский театр), находившемся в ведении Главполитпросвета Татарской ССР и расположенном в Заречье, отдаленном от центра города рабочем районе. Для исполнения ролей «нечистых» были привлечены участники рабочего драматического кружка при Пороховом заводе, в районе которого был расположен театр.

На всех четырех (закрытых) спектаклях «Мистерия-Буфф» прекрасно принималась рабочим зрителем.

Для Казани «Мистерия-Буфф» — да еще в трех постановках одновременно — была большим событием; местные «Известия» указывали, что она явилась «первой крупной революционной пьесой на казанской сцене»1.

Неоднократные попытки поставить «Мистерию-Буфф» делались в Одессе.

В 1921 году, еще до спектакля Театра РСФСР Первого, предполагалось осуществить ее в помещении оперного театра силами сборной труппы (актеры всех одесских театров). Начинание это не было проведено в жизнь из-за отказа большинства актеров принять участие в спектакле.

Одесский «Синтетический театр» осенью 1923 года включил «Мистерию» в свой репертуарный план. Однако, не успев ее поставить, театр закрылся.

Весной 1924 года собрались ставить «Мистерию-Буфф» совместно два театра: театр Пролеткульта и «Массодрам». Постановка не была осуществлена из-за недостатка средств и времени (дело было накануне окончания зимнего сезона).

Осенью того же года «Мистерия-Буфф» была включена в репертуарный план Одесского драматического театра, но также не была поставлена.

В 1925 году коллектив Экспериментальной театральной мастерской (Этмас) Юголефа подготавливал постановку «Мистерии-Буфф» в качестве выездного спектакля; спектакль не был осуществлен, так как Юголеф распался.

- 446 -

Также много раз поднимался вопрос о постановке «Мистерии-Буфф» и в Тбилиси.

В 1921—1922 годах группа художественной молодежи под руководством И. Терентьева, работавшая над отдельными пьесами, собиралась поставить «Мистерию-Буфф», но не осуществила своего намерения.

Организованный в 1923 году Художественный революционный театр предпринял постановку «Мистерии-Буфф», но не закончил ее.

В сезоне 1923/24 года «Мистерия-Буфф» намечалась к постановке в двух театрах Тбилиси — Государственном юношеском театре (игравшем на русском языке) и Государственном театре Грузии имени Руставели.

В Государственном юношеском театре пьеса должна была итти в новой редакции, скомпонованной из обеих редакций Маяковского. Пытались кое-где включить в пьесу «couleur locale»; так, кроме замены в тексте московских «Сухаревки» и «Смоленского рынка», тбилисскими «Дезертиркой» и «Солдатским рынком» в число действующих лиц (в среду «чистых») вводились представители национальностей Закавказья.

Спектакль, премьера которого намечалась на конец февраля 1924 года (уже была выпущена предварительная афиша), не был осуществлен из-за отсутствия средств.

Государственный театр Грузии имени Руставели предполагал осуществить «Мистерию-Буфф» в постановке Котэ Марджанишвили (К. А. Марджанова), бывшего в то время художественным руководителем этого театра, и в конструктивном оформлении художника Ираклия Гамрекели, который сделал проекты оформления также и для спектакля Юношеского театра.

Летом 1923 года начало перевода пьесы на грузинский язык было напечатано в одном из тбилисских журналов, и «Мистерия-Буфф» была включена в репертуарный план театра им. Руставели. Но более конкретно вопрос о постановке «Мистерии-Буфф» был поставлен через год. В репетиционном дневнике театра им. Руставели записано: «1 августа 1924 года. Манглис1. Общее собрание труппы театра им. Руставели. Во вступительном слове художественный руководитель Котэ Марджанишвили приветствует

- 447 -

артистов и знакомит их с предстоящей в новом сезоне работой. Открыть сезон предполагается «Мистерией-Буфф», которая будет поставлена под открытым небом»1. Как сообщает И. И. Гамрекели, «постановка была продумана им (К. Марджанишвили. — Ред.) до мельчайших подробностей. Замысел ее был грандиозен. По первому варианту Марджанишвили хотел поставить «Мистерию-Буфф» на горе Давида2, на плато, за верхней станцией фуникулера3... Но в дальнейшем он убедился, что на верхнем плато фуникулера постановку очень трудно осуществить, ибо поднять на такую высоту громадные декорации и устроить места для зрителей будет очень сложно. Однако Марджанишвили не хотел отступать от своего плана — постановки «Мистерии-Буфф» на открытом воздухе. Больше того, он хотел, чтобы эту постановку видело все население Тбилиси. Тогда он решил поставить пьесу на самой горе, у нижней станции фуникулера»4. По замыслу К. А. Марджанишвили зрители должны были разместиться в расселине горы, лицом к городу, с тем, чтобы действие развертывалось на площадке около станции-фуникулера. Исходя из характера массового действа, постановщик предполагал уделить большое внимание пантониме; текст должен был подаваться посредством рупоров. К основным исполнителям-артистам театра им. Руставели — было намечено присоединить в массовых сценах участников тбилисских клубных драматических кружков. В систему конструкции, поднятой на довольно высокий постамент, входили несколько лестниц и площадок, каркас полусферы, проекционный экран и др. Общая высота конструкции должна была доходить до 25 метров.

В. В. Маяковский, приехав в Тбилиси в августе 1924 года, ознакомился с планом постановки: «Маяковский, — говорит далее И. И. Гамрекели, — очень увлекся идеей постановки его «Мистерии-Буфф» на открытом воздухе, подробно расспрашивал меня о макетах, интересовался сметой (...план постановки был разработан до мельчайших подробностей, и даже составлена была точная смета)».

- 448 -

Это представление должно было явиться первым в Грузии массовым зрелищем такого типа; однако его не удалось осуществить вследствие больших затрат, которых оно потребовало.

Один из режиссеров, работавших в тбилисском Художественно-революционном театре в период, когда там готовились показать «Мистерию-Буфф», поставил ее в Туле силами драмкружка Военной оружейно-технической школы. Квалифицированный культурный состав курсантов-кружковцев и длительная подготовка спектакля (три месяца) позволили тщательно подготовить постановку. Желая приблизиться к простоте выразительных средств Маяковского, режиссер избегал усложнения театральных форм. Яркие декорации были написаны художником-курсантом. По предложению комитета РКП(б), драмкружок играл «Мистерию-Буфф» для партийной конференции; перед спектаклем комиссар школы произнес вступительное слово о Маяковском. Пьеса прошла раз двадцать; играли ее по всем клубам, и она вызывала большие споры среди участников самодеятельных театральных коллективов.

Многие театры увлекались мыслью о постановке «Мистерии-Буфф». Осенью 1923 года она готовилась в Таганроге... В Москве в начале 1924 года намечалась организация театра вместо прекратившей свое существование мастерской Н. М. Фореггера; по сообщению печати, «художественный совет театра предложил Маяковскому переделать для театра «Мистерию-Буфф»1. В Киеве в 1924 году предполагалось поставить «Мистерию-Буфф» в цирке силами основного русского драматического театра. Спектакль не был осуществлен. «Мистерия-Буфф» была также включена в репертуарный план Государственного театра имени Калинина в Гомеле на сезон 1924/25 года.

В начале 1930 года репертуарная комиссия только что организовавшегося МРТО (Международного рабочего театрального объединения) предложила поставить в день 1 мая одну и ту же пьесу во всех пролетарских театрах всех стран; такой пьесой, по мнению комиссии, могла явиться только «Мистерия-Буфф», — однако при условии ее переделки в плане приближения к современности. Маяковский собирался заняться этой работой, но не выполнил ее.

- 449 -

Предположения о постановке «Мистерии-Буфф» возникали и после смерти Маяковского, но осуществлены пока не были.

«Мистерия-Буфф» проникла и на сцены Запада. О постановках или проектах постановок ее мы имеем сведения из Чехословакии, Польши и Германии.

Еще в 1922 году в нашей печати промелькнуло такое сообщение о постановке «Мистерии» в Праге:

«К пятой годовщине Октября пражским пролеткультом была поставлена переведенная на чешский язык «Мистерия-Буфф» В. Маяковского. «Мистерия-Буфф» прошла с большим успехом при полной рабочей аудитории»1.

«Пролог семи нечистых пар» был переведен на польский язык и поставлен вместе с инсценировкой «Левого марша» в 1922 году в Варшаве в Народном университете; исполнителями были студенты. Постановка произведений Маяковского была предпринята в связи с литературными вечерами, устраивавшимися в университете, и носила характер эстрадной коллективной декламации.

В 1923—1927 годах в Лодзи существовал рабочий театральный коллектив «Рабочая сцена», ставивший большие пьесы и малые формы. Коллектив этот осенью 1925 года поставил пролог «Мистерии-Буфф» (тоже из первой редакции). Каждую свою программу малых форм коллектив начинал с исполнения пролога к «Мистерии-Буфф». Кроме пролога из произведений Маяковского, ставились инсценировки «Левого марша» и стихотворения «Мы не верим» (на смерть Ленина).

Лодзинская «Рабочая сцена» рассылала свой репертуар другим рабочим театрам Польши. Пролог и «Левый марш» шли также в Варшаве (кружок на заводе «Паровоз»), в Вильно («Рабочая сцена»), в гор. Челядзь (Домбровский угольный бассейн).

Велась подготовка к постановке «Мистерии-Буфф» в одном из варшавских театров, но этот спектакль не был осуществлен.

В Берлине режиссер Эрвин Пискатор в 1924 году предполагал поставить «Мистерию-Буфф». Однако дело не пошло дальше предварительных наметок.

- 450 -

«А ЧТО ЕСЛИ?
ПЕРВОМАЙСКИЕ ГРЕЗЫ В БУРЖУАЗНОМ КРЕСЛЕ»

«ПЬЕСКА ПРО ПОПОВ, КОИ
НЕ ПОНИМАЮТ, ПРАЗДНИК ЧТО ТАКОЕ»

«КАК КТО ПРОВОДИТ ВРЕМЯ, ПРАЗДНИКИ ПРАЗДНУЯ»
(НА ЭТОТ СЧЕТ ЗАМЕЧАНИЯ РАЗНЫЕ)

(Стр. 235, 247, 263)

В марте 1920 года Маяковский взялся за написание агит-пьесок для Государственной Опытно-Показательной студии театра сатиры (Москва), работавшей под руководством Л. А. Субботина (ему мы обязаны сохранением текста агит-пьесок).

Все эти три пьески Маяковского связаны с Первым мая, так как постановки подготавливались к этому празднику; однако, ни одна из них не была осуществлена к Первому мая.

Постановка агиток в Студии театра сатиры встретила возражения со стороны некоторых работников РКИ.

В бумагах Маяковского сохранилась копия письма, написанного по этому поводу А. В. Луначарским:

Р. С. Ф. С. Р. Народный  Комиссариат по Просвещению Москва. Кремль.
7. VII. 20. № 1898.	В РАБОЧЕ-КРЕСТЬЯНСКУЮ ИНСПЕКЦИЮ. В ОТДЕЛ ПРОСВЕЩЕНИЯ И ПРОПАГАНДЫ.

Тов. Попову.

Прилагаю при сем распоряжение Вашего отдела за подписью тов. Китаевского и заявление, поданное мне нашим Театром сатиры. Я самым решительным образом оспариваю запрет, наложенный тов. Китаевским.

Пьесы Маяковского прочел сам, и если Вы захотите прочесть их, я Вам их пришлю. Очевидно, т. Китаевский —

- 451 -

человек, не любящий ничего, что пахнет хотя отдаленно футуризмом.

Всякий может ошибаться, всякий может аплодировать или шикать, сидя в кресле театра, будучи публикой, но из того, что у него на лбу надета та или другая кокарда, совершенно не следует, что его личные вкусы приобрели внезапно необыкновенную чистоту и ясность. Надо уметь отделить в себе государственного человека, у которого не может быть никакого литературного вкуса, как у такового, от своих личных привязанностей.

Маяковский не первый встречный. Это один из крупнейших русских талантов, имеющий широкий круг поклонников как в среде интеллигентной, так и в среде пролетариата (целый ряд пролетарских поэтов — его ученики и самым очевидным образом ему подражают), это человек, большинство произведений которого переведены на все европейские языки, поэт, которого очень высоко ценят такие отнюдь не футуристы, как Горький и Брюсов.

Для Театра сатиры он написал три довольно милых вещицы. Это не перлы художественности, но это очень недурно сделанные карикатуры в бойком темпе. Но если трагедию «Буфф»1 ставил Петроградский исполком, то я совершенно не понимаю, почему этих глубоко советских пьесок не может поставить Театр сатиры.

Отмечу, что Маяковский в течение полгода служил в РОСТА, засыпал через ее посредство всю Советскую Россию своими карикатурами и остротами, и Контроль против этого ничего не возражал. В настоящее время Театром сатиры, во главе которого стоят люди вполне советские, затрачено до 80 тыс. руб. на костюмы и постановку этих первых сатирических этюдов. Вкусы т. Китаевского не только остановили всю артистическую работу, но и приносят значительный денежный ущерб государству.

Очень прошу вас, т. Попов, отменить это постановление и разрешить выдачу гонорара т. Маяковскому.

Народный комиссар по Просвещению А. Луначарский.

Секретарь А. Флаксерман.

- 452 -

«А что если?» было показано Студией театра сатиры в 1920 году в постановке А. П. Зонова, художники — А. А. Осмеркин и И. А. Малютин.

«Пьеска про попов» готовилась в той же студии в учебном порядке, но постановка не была доведена до конца. Поставлена она была в Теревсате (Театр революционной сатиры, предшественник Театра Революции) 29 января 1921 года.

«Как кто проводит время, праздники празднуя» было поставлено в одну из антирелигиозных кампаний 1922 или 1923 года Л. А. Субботиным в рабочем и красноармейском клубе полигона военной школы «Выстрел».

Сохранились написанные рукой Маяковского тексты «А что если?» и «Как кто проводит время, праздники празднуя» и напечатанный на пишущей машинке текст «Пьески про попов». Отрывки из этих пьесок были впервые опубликованы в статье А. Февральского «Первомайские театральные агитки»1, целиком они были помещены в «Альманахе с Маяковским»2, а «Пьеска про попов» также и в газете «Литературный Ленинград»3. Вошли в том IV, ч. 1 полного собрания сочинений Маяковского, вышедший в 1937 году.

«ЧЕМПИОНАТ ВСЕМИРНОЙ КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ»

(стр. 277)

Цирковое «антрэ» «Чемпионат всемирной классовой борьбы» было написано Маяковским осенью 1920 года для мастера циркового искусства В. Е. Лазаренко.

Сюжет был разработан Маяковским совместно с В. Е. Лазаренко.

Прямая, непосредственная агитационность «Чемпионата» ставит его в один ряд с текстами Маяковского к Окнам сатиры РОСТА, а также со «150.000.000» и второй редакцией «Мистерии-Буфф».

Персонажи «Чемпионата» неоднократно встречаются в них, и даны они в том же плакатном обличии. Так, меньшевик Апрелев (фамилия сразу же напоминает о тогдашнем лидере меньшевиков

- 453 -

Л. Мартове) развертывается в образ соглашателя во второй редакции «Мистерии-Буфф», над которой Маяковский начал работать в те же месяцы. А заголовок встречается в написанной тогда же поэме «150.000.000», в картине боя Вильсона с Иваном:

«Всеми сущими пушками
над
площадью объявлен был
чемпионат
всемирной классовой борьбы».

Строки 84—93 в значительной мере совпадают с текстом одного из Окон сатиры РОСТА (№ 406, октябрь 1920 года), начинающегося словами:«Паны перемирие заключили» (см. т. IV).

Маяковский сумел использовать для политической агитации одну из традиционных форм циркового зрелища — борьбу — в пародийном преломлении через другую столь же традиционную ее форму — клоунаду.

«Чемпионат» был поставлен В. Е. Лазаренко во Втором московском государственном цирке1. Арбитр — Виталий Лазаренко был одет в костюм, сделанный по эскизу худ. Павла Кузнецова. «Революция» была представлена в виде рабочего в красной рубахе. Прочие чемпионы — их играли клоуны и комики цирка — были одеты в трико, опоясаны лентами и носили на груди жестянки наподобие медалей. Комические гримы давали портретное сходство с изображаемыми персонажами.

Маяковский присутствовал на премьере, потом он еще несколько раз смотрел представления и обновлял текст. «Чемпионат», вторгшийся в косные программы цирка, как вещь исключительно острой политической актуальности, имел большой успех у зрителей и продержался в программе довольно долго.

Тем не менее вещь эта была совершенно забыта. До того, как текст ее, напечатанный на пишущей машинке, был разыскан в архиве В. Е. Лазаренко и опубликован в «Литературной газете»2, единственным сообщением о ней в печати было беглое упоминание

- 454 -

в обзоре, помещенном в театральном журнале — бюллетене 1923 года. Вот это упоминание:

«...В 20-м году был поставлен «Чемпионат всемирной классовой борьбы», написанный Владимиром Маяковским и разработанный на арене В. Лазаренко. Арена делается местом политического памфлета. Инсценировка переносит центр внимания на арбитра — глашатая и пользуется комическими положениями участников чемпионата, представителей различных политических групп...1

«Чемпионат» вошел в том IV, ч. 1 полного собрания сочинении Маяковского, вышедший в 1937 году.

«РАДИО-ОКТЯБРЬ»

(Стр. 289)

«Радио-Октябрь» был написан В. В. Маяковским совместно с О. М. Бриком осенью 1926 года.

«Радио-Октябрь» вошел в программу, подготовленную к девятой годовщине Октябрьской революции в ряде групп «Синей блузы» (Москва).

Выпущено отдельным изданием в 1927 году2. Включено в том IV, ч. 1 полного собрания сочинений, вышедший в 1937 году.

Пьеса эта была переработана редакцией журнала «Синяя блуза» применительно к первомайскому празднику: текст был перемонтирован и дополнен стихотворением Маяковского и Асеева «Первый первомай». В таком виде под названием «Радио-май» пьеса была напечатана в журнале «Синяя блуза3; в качестве авторов были указаны Маяковский, Брик и Асеев.

«Радио-май» в переводе на польский язык и дальнейшей переработке был поставлен в 1929 году в связи с первомайской кампанией на «Польской сцене» в Париже, а затем напечатан в московском польском журнале «Kultura mas»4. В том же польском варианте пьеса была поставлена в Первом Государственном польском театре в Киеве.

- 455 -

«МОСКВА ГОРИТ»

(Стр. 315)

Цирковое представление «Москва горит» было написано Маяковским в конце 1929 — в начале 1930 года, в связи с двадцатипятилетием революции 1905 года.

Сценарий был составлен Маяковским совместно с О. М. Бриком.

Вначале вещь была озаглавлена «1905 год», потом появилось название «Москва горит».

В тексте, по которому это произведение ставилось в первом московском Госцирке, имелся подзаголовок «пантомима-феерия». Этот подзаголовок не вполне соответствует характеру произведения, так как текст играет в нем огромную роль. То же надо сказать и о другом его определении, предложенном Маяковским, — «героическая меломима», тем более, что мелос, т. е. музыка, не имел большого значения в представлении.

Работая над текстом, Маяковский включил в него кое-какие сатирические стихи и песни эпохи 1905 года (напр., «Царь испугался, издал манифест», «Шаг назад, шаг вперед») и построил несколько игровых моментов на сюжетах карикатур тогдашних сатирических журналов (напр., карточный домик, пирамида классов).

Кроме того, в начале второй части он использовал для стихов 254—287 отрывок из своей поэмы «Владимир Ильич Ленин» (стихи 1423—1456) и в финале для стихов 354—366—первое четверостишие из своего «Марша двадцати пяти тысяч» (стихи 1—10 в измененном виде) и для стихов 402—410—второе четверостишие своего «Марша ударных бригад» (стихи 10—19).

В «Москва горит» чрезвычайно существенно то обстоятельство, что текст и сценарий (постановочный план) представляют неразрывное единство; Маяковский выступал здесь как драматург-режиссер. Он использовал в своей вещи различнейшие жанры циркового искусства, традиционные цирковые трюки и аттракционы.

Самое же появление вещи Маяковского на арене цирка никоим образом не было случайным явлением. Оно было подготовлено предыдущим развитием его драматургии. Достаточно указать на настойчиво внедряемую им в театр зрелищность,

- 456 -

на приемы цирка и феерии в «Мистерии-Буфф», на характер «Клопа» и «Бани», отмеченный в их подзаголовках — «феерическая комедия» и «драма с цирком и фейерверком», и напомнить о написанном еще за десять лет до «Москва горит» цирковом «антрэ» «Чемпионат всемирной классовой борьбы».

Маяковский читал «Москва горит» дважды на заседаниях Художественно-Политического совета Центрального управления государственных цирков.

На первом заседании 20 февраля 1930 года было постановлено:

«Считать вполне приемлемым постановку «Москва горит» в Первом Московском госцирке. Предложить усилить Пресню и пожар шмидтовской фабрики».

Второе заседание Совета 28 февраля было выездным. Оно происходило на месте боев 1905 года — на Краснопресненской Трехгорной мануфактуре, при участии рабочих и актива фабрики и Краснопресненского дома ВЛКСМ. На заседании присутствовало около двухсот человек.

Маяковский так комментировал прочитанное им произведение:

— Сегодня Художественно-Политический совет ЦУГЦ вместе со мной хочет вас ознакомить как с методами своей работы, так и со сценарием предполагающейся постановки меломимы «Москва горит», написанным мною. Нам надо ввязать ваш культ-актив в работу как Художественно-Политического совета ЦУГЦ, так и советского писателя.

Само по себе искусство цирка — самое распространенное и самое любимое пролетариатом, но в какой мере это искусство отображало и отображает наш сегодняшний день? Да ни в какой!

Предлагаемая вам сегодня моя меломима «Москва горит» представляет из себя такой опыт, когда историко-революционная меломима-хроника будет пытаться — в апофеозе — показать сегодняшний день. Я не изображаю Красную Пресню, — я даю общее представление о 1905 годе. Я хочу показать, как рабочий класс пришел через генеральную репетицию к сегодняшнему дню.

Это дружеская проба установки контакта между писателем, Художественно-Политическим советом ЦУГЦ и вами — рабочим активом.

- 457 -

Отвечая на вопросы рабочих, Маяковский говорил:

— Я пользовался кое-какими материалами, главным образом материалами 1905 года. Это сознательный литературно-исторический монтаж. Считаю необходимым произвести общий просмотр одной из репетиций — поближе к постановке.

Цирк сегодня начинает уходить от голого трюка, стараясь цирковые номера подавать в какой-то мере в социальном разрезе. Например, вода у нас — не просто вода, а выполняет служебную роль, смывая ложи, заборы. Лошади то же самое. Мы для того и приехали, чтобы, объяснив вам все это, получить от вас указания и ваше мнение.

Я нарочно не даю расстрелов, имевших место здесь1, — я даю символы выпоротой и расстрелянной России.

Рабфаковцу, предлагавшему дать больше исторических фактов и вывести положительные персонажи, Маяковский отвечал:

— Ваше утверждение никуда не годится, товарищ, оно неправильно и ненужно. Я нарочно показываю белых «героев» и красную массу. Фактов о пятом годе много, но каждому надо дать и много места в меломиме — я же должен уложиться в 1 час 40 минут2.

В резолюции, принятой собранием, говорилось:

«...Работу т. Маяковского «Москва горит» считаем нужной и правильной и приветствуем цирк в его переходе на новые рельсы — отображения нужных нам тем в его цирковых представлениях».

Маяковский принимал участие в подготовке постановки, присутствовал на репетициях; он написал тексты для летучек, которые должны были разбрасываться по ходу действия.

Премьера «Москва горит» («1905 год») в Московском Первом Государственном цирке состоялась 21 апреля 1930 года — через неделю после смерти Маяковского.

В бумагах Маяковского имеется лист с записанным им наброском программы представления:

- 458 -

Москва горит (1905)

Героическая меломима Вл. Маяковского.

  1. Штаны его величества.

  2. Собаки на балу.

  3. [Бомба] [Карточный домик]1

  4. Фаршированная бомба.
 Полиция на трапециях.

  5. 300.000 бросили работу.

  6. [Советы иерея]. Благословение кастетов.

  7. Кадеты на диване.

  8. На баррикады!

  9. Царем науськан Семеновский полк.

10. Штурм фабрики.

11. Смолкли залпы запоздалые.

12. Пирамида классов.

13. [Школа первой ступени].
 Ваша вина, напутали, братцы.
 Нет, за оружие браться нужно.

14. Хохочи, товарищ цирк.

15. Дрессированный Керенский.

16. Зам-Наполеон.

17. Небывалый водопад.

18. Не теряйте, куме, сил.

Люди, куклы, звери, огонь и вода.

В выпущенной цирком программе наметка Маяковского получила следующую реализацию для деления представления на эпизоды:

1 — Штаны его величества. 2 — Собаки на балу. 3 — Карточная конституция. 4 — Фаршированная бомба. 5 — 300.000 бросили работу. 6 — Полиция на трапециях. 7 — Кадеты на диване. 8 — На баррикады. 9 — Царем науськан Семеновский полк. 10—Штурм фабрики. 11—Смолкли залпы запоздалые. 12 — Пирамида классов. 13—Ваша вина — напутали братцы. 14 — Нет, за оружие браться нужно. 15 — Хохочи, товарищ цирк. 16 — Дрессированный Александр Федорович. 17 — Зам-Наполеон. 18 — Безглавый орел. 19 — Не теряйте, куме, сил. 20 — Смывай, вода. 21 — Небывалый водопад.

- 459 -

Набросок программы «Москва горит»

- 460 -

Режиссура (общий план постановки принадлежал С. Э. Радлову), следуя указаниям автора, вместе с тем ввела и некоторые непредусмотренные им моменты. Остроумно было дано появление Николая II и Александры Федоровны: маленький царь и царица гигантского роста. Введенные в действие дворники осуществляли уборку арены. Казаки на лошадях взлетали по лестнице. Эффектно был сделан феерический финал: «земной шар», подымающийся кверху с залитой водой арены, и фейерверк. Но в тоже время некоторые замыслы Маяковского не были реализованы. Так, отсутствовали выезд «табуна» царских памятников, турбина и т. д. Для представления была использована не только арена, но и чуть ли не все помещение цирка. Разнообразие средств воздействия, предуказанное автором, в том числе и кино, было налицо и в постановке. Однако в ней были серьезные недостатки: текст не звучал с необходимой ясностью и четкостью; все представление вышло утяжеленным: не учли того, что при отсутствии механизации постановочных средств вещественное оформление требует наименьшего усложнения. Перестановки между отдельными эпизодами заняли слишком много времени, темп действия был замедленным. В сатирических эпизодах не было нужной яркости. Некоторые места остались недоработанными.

В представлении участвовало около 500 человек — артисты цирка, студенты Центрального Техникума театрального искусства и Мастерской циркового искусства и воинские части.

Большое значение произведения Маяковского, принесшего в цирковое искусство политическую остроту и поэтическую культуру, было отмечено прессой.

В следующем сезоне к годовщине декабрьских боев на Пресне «Москва горит» была (6 декабря 1930 года) возобновлена.

15 марта 1931 года «Москва горит» была в первый раз показана в Ленинградском государственном цирке. Это была почти точная копия московской постановки. В представлении было занято свыше 300 человек.

Та же самая постановка была показана и в Киеве при участии артистов местного цирка.

Еще при жизни Маяковского велись переговоры о постановке «Москва горит» в Центральном Парке культуры и отдыха. Эта постановка не была осуществлена. Повидимому, для нее Маяковский частично переработал текст и сценарий «Москва горит». Вторая редакция «Москва горит», получившая подзаголовок

- 461 -

«Массовое действие с песнями и словами», отличается от первой, главным образом, ремарками, и только финал изменен коренным образом. Кроме того, что в финале действуют иные персонажи с новым текстом, в него введены тексты четырех летучек к цирковому спектаклю «Москва горит» (№№ 1, 6, 3 и 4) с небольшими разночтениями.

Первая редакция в 1930 году была помещена с большими пропусками в «Литературной газете»; отрывки так же, как и отрывки второй редакции, печатались в журналах. Полностью первая редакция впервые опубликована в XI томе полного собрания сочинений Маяковского, вышедшем в 1936 году, — по экземпляру, полученному из цирка в период представлений «Москва горит», сверенному с беловой рукописью, хранящейся в бумагах Маяковского.

Вторая редакция была напечатана в вышедшем вскоре после смерти Маяковского № 5 «Клубного репертуара» (приложение к журналу ВЦСПС «Культурная революция»), целиком посвященном Маяковскому. Впоследствии вторая редакция была помещена в IX томе первого собрания сочинений, вышедшем в 1931 году, и в XI томе полного собрания сочинений, выпущенного в 1936 году.

«ВЧЕРАШНИЙ ПОДВИГ»

(Стр. 345)

Эта агитка написана, повидимому, осенью 1921 года по заказу Главполитпросвета или Наркомзема. Возможно, что к этой пьесе относится заметка в журнале «Театральная Москва» 30 ноября 1921 г., № 11—12:

«Труппа Фореггера получила приглашение на ряд спектаклей в Рязань. Предполагают везти туда новую агитпьесу Маяковского» .

«Вчерашний подвиг» поставлен не был. В настоящем издании публикуется впервые (по сохранившемуся в бумагах Маяковского тексту, напечатанному на пишущей машинке).

- 462 -

СТАТЬИ И РЕЧИ О ТЕАТРЕ

1918—1921 гг.

«Летучий театр» (Стр. 379). Статья-предложение «Летучий театр», подписанная О. М. Бриком и В. Маяковским, была напечатана в петроградской газете «Искусство коммуны» № 3, 20 декабря 1918 года со следующей припиской:

«1. В виду того, что ближайшей задачей Культурно-Просветительного отдела Союза работников зрелищных предприятий является организация артистических летучих ячеек пропагандистского характера, для обслуживания деревень и сел Северной коммуны, я считаю необходимым образование названного летучего отряда, который и будет включен в общую сеть.

2. Должен упомянуть, что я, как заведующий распределением билетов на зрелища в октябрьские торжества среди рабочей массы, встретился с очень большим спросом на названную пьесу Маяковского со стороны рабочих профсоюзов. Лично я считаю после общения с рабочими, посетившими пьесу, что ее необходимо нести в самую гущу рабочей массы.

П. М. Лебедев1

Предложение О. М. Брика и В. В. Маяковского не было осуществлено. Статья печатается по тексту «Искусства коммуны».

Выступления на диспуте о «Зорях» (Стр. 681). Премьера пьесы Эмиля Верхарна «Зори», первого спектакля Театра РСФСР Первого, состоялась 7 ноября 1920 года.

- 463 -

Через две недели, 22 ноября, в помещении театра была устроена публичная беседа о «Зорях».

Маяковский выступал дважды; второе его выступление было посвящено специальной полемике с А. В. Луначарским.

Сокращенный стенографический отчет беседы о «Зорях» был помещен в журнале «Вестник театра», № 75, 30 ноября 1920 года.

Речи Маяковского публикуются здесь по полному (не выправленному Маяковским) тексту стенограммы, хранящемуся в Гос. Театральном музее им. Бахрушина.

I

— О «непонятности» постановки «Зорь» говорили два оратора из публики, один из них предлагал передать пьесу в Художественный театр.

— В помещении Театра РСФСР Первого до революции давались спектакли легкого жанра под фирмой «Омон», а затем «Зон»; зал был отделан безвкусными лепными украшениями.

— Художник В. В. Дмитриев написал для постановки «Зорь» специальный занавес, решенный, так же, как и его декорации, в приемах беспредметной живописи; основным элементом был красный круг.

— Мистерия П. Клоделя «Благовещение» была поставлена в том же сезоне в Камерном театре.

— Артист, исполнявший в «Зорях» роль пророка, по ходу действия произносил монологи, стоя на большом раскрашенном кубе.

— В постановке «Зорь» театр стремился преодолеть разобщенность сцены и зрительного зала, объединить актеров со зрителями путем различных приемов, в том числе посредством упразднения рампы и посредством размещения в зале «клакеров», имевших задание втягивать публику в активные реакции на представление.

— Рецензия Н. К. Крупской на спектакль «Зори» была помещена в «Правде», № 252, 10 ноября 1920 г.

— 18 ноября в спектакль «Зорь» было включено чтение сообщения о взятии Красной армией Перекопа, происшедшем как раз в дни первых представлений «Зорь».

- 464 -

II

А. В. Луначарский в своей речи, отметив положительное значение спектакля, подверг критике отдельные его элементы. Он говорил в частности: ... Митинг надоел настолько, что тащить его на сцену не нужно... Театр бесконечно могучее, чем митинг... Способность взять все человеческие искусства и пустить их в ход, чтобы погрузить человека в небытие, в сон, который интересен только, когда человек выходит оттуда богаче, чем вошел туда, — вот задача театра... Вторая ошибка заключалась в некоторых условиях декорации.., футуризм отстал, он уже смердит...»1 На эти положения А. В. Луначарского и отвечал Маяковский.

— Маяковский ссылается на слова Луначарского о «Мистерии-Буфф» из его вышедшей отдельным изданием речи на открытии Государственных свободных художественно-учебных мастерских (см. комментарии к «Мистерии-Буфф»).

— Театральный отдел Наркомпроса в сентябре 1920 г. организовал ударные агитационные театральные летучки (труппы) с репертуаром на продовольственные темы («продагитлетучки») для агитации в хлебородных местах республики за сдачу хлеба государству. Для «продтеатра» Маяковский написал лубок «Всем Титам и Власам РСФСР».

— Эреньен — герой пьесы «Зори».

Открытое письмо А. В. Луначарскому (Стр. 386) Это письмо — продолжение полемики между А. В. Луначарским и В. В. Маяковским на беседе о «Зорях» 22 ноября 1920 года (см. «Выступления на диспуте о «Зорях» и комментарии к ним). Не ограничившись устным ответом Луначарскому, Маяковский написал это письмо, в котором повторяет многие положения своей ответной речи.

Письмо было помещено в «Вестнике театра», № 75 30 ноября 1920 г., т. е. в том же номере, где был напечатан отчет о беседе.

Луначарский ответил Маяковскому в статье «Моим оппонентам» («Вестник театра», № 76—77, 14 декабря 1920 г.).

«Открытое письмо А. В. Луначарскому» печатается по тексту «Вестника театра».

- 465 -

— Камерный театр распоряжением наркома А. В. Луначарского был включен в состав Ассоциации государственных академических театров.

— ТЕО — Театральный отдел Наркомпроса, ИЗО — Отдел изобразительных искусств, МУЗО — Музыкальный отдел.

«Иван в раю», «миф в пяти картинах» — пьеса А. В. Луначарского, изданная в том же 1920 году. «Заумные» «реплики из ада», о которых говорит Маяковский, следующие:

«Аддай — дай,
у — у — у
Грр, бых, тайбзх.
Авау, авау, пхоф, бх!»

Выступление на диспуте «Художник в театре» (Стр. 389). Диспут, посвященный проблеме «Значение художника в современном театре», состоялся 3 января 1921 года в помещении Театра РСФСР Первого.

Речь Маяковского публикуется здесь по полному (не выправленному Маяковским) тексту стенограммы, хранящемуся в Гос. театральном музее им. Бахрушина.

— К кому в начале своей речи обращается Маяковский, установить не удалось, так как речи трех предыдущих ораторов не были застенографированы.

— Четверостишие Бальмонта не было застенографировано.

— Говоря о «красных пятнах и веревках», Маяковский имел в виду декорации «Зорь».

— В Камергерском переулке (теперь проезд Художественного театра) помещается Московский Художественный театр.

— VIII Всероссийский съезд Советов, состоявшийся 22—29 декабря 1920 г., утвердил «План электрификации РСФСР» и принял резолюцию, написанную В. И. Лениным. Докладывая съезду о деятельности Совнаркома, Ленин произнес свои исторические слова о том, что этот план — «вторая программа партии» и что «коммунизм — это есть советская власть плюс электрификация всей страны».

Вступительное слово на диспуте «Надо ли ставить Мистерию-Буфф»? (Стр. 393). Диспут этот состоялся в Театре РСФСР Первом 30 января 1921 года.

- 466 -

Данные о нем, а также подробности той «эпопеи» пьесы, о которой говорил Маяковский, см. в комментариях к «Мистерии Буфф».

Подробный отчет о диспуте был помещен в «Вестнике театра», № 83—84, 22 февраля 1921 г., краткий отчет — в «Известиях ВЦИК», № 21, 1 февраля 1921 г.

Заключительное слово Маяковского в отчете «Вестника театра» изложено так:

«В заключительном слове В. Маяковский очень ярко обрисовал засилье мещанского, рутинного и контрреволюционного искусства в республике, указав на тот вред, который наносится этим подлинно художественному революционному искусству».

Полная стенограмма диспута не найдена. «Вступительное слово» печатается здесь по тексту «Вестника театра».

Сноски

Сноски к стр. 419

¹ Журнал «Стройка», № 11, 16 апреля 1931 г.

² А. В. Луначарского. — Ред.

³ Статья «Только не воспоминания...»

Сноски к стр. 420

¹ № 9, 28 сентября 1918 г.

² «Луначарский об искусстве» (А. В. Луначарский — Речь, произнесенная на открытии Петроградских государственных свободных художественно-учебных мастерских 10 октября 1918 г.). Петроград, изд. Отдела изобразительных искусств Комиссариата народного просвещения.

³ Заведующая Отделом театров и зрелищ Петроградской коммуны.

Сноски к стр. 421

¹ Вечернее прибавление к № 128, 12 октября, а также № 129, 13 октября. Кроме того, напечатано в «Вестнике общественно-политической жизни, искусства, театра и литературы», № 21, 12 октября и в вечернем выпуске «Красной газеты», № 194, 12 октября.

² Первая редакция «Мистерии-Буфф» вышла отдельной книжкой в двух изданиях — в 1918 и 1919 гг. («ИМО»). — Ред.

Сноски к стр. 422

¹ Содержание этой афиши см. на стр. 13.

Сноски к стр. 423

¹ «Петроградская правда», № 243, 5 ноября 1918 г.

² «Стройка», № 11, 16 апреля 1931 г., статья «Мистерия-Буфф».

Сноски к стр. 425

¹ Шесть листов этих эскизов были впервые воспроизведены в журнале «Стройка» (№ 11, 16 апреля 1931 г.).

² На заседании, посвященном воспоминаниям о «Театральном Октябре», — во Всероссийском Театральном обществе 7 июня 1934 г.

³ А. А. Мгебров. «Жизнь в театре». Том II. «Academia», М. — Л., 1932.

⁴ «Вестник театра», № 43—44, 22 февраля 1921 г. См. в этом томе стр. 394.

Сноски к стр. 429

¹ Театр РСФСР Первый не отапливался из-за отсутствия дров и угля. — Ред.

Сноски к стр. 430

¹ О том, что активный интерес к «Мистерии-Буфф» вышел за пределы профессионального театра, говорит следующее обращение к Маяковскому, датированное 20 февраля 1921 года: «Коллектив гарнизонного рабоче-крестьянского клуба при Спасских казармах обращается к вам, как пролетарскому поэту и коммунисту, с просьбой прочесть в театре клуба вашу высокореволюционную пьесу «Мистерия-Буфф» для постановки на сцене красноармейского театра».

² Не к годовщине, а к 1 мая. — Ред.

Сноски к стр. 431

¹ М. Загорский дал следующие цифры: из 56 отзывов рабочих — 40 положительных, 13 отрицательных, 3 неопределенных; из 25 отзывов крестьян — 17 положительных, 6 отрицательных и 2 неопределенных. Из 82 отзывов служащих и интеллигентов — 57 положительных и 25 отрицательных. (Журнал «ЛЕФ», 1924, № 2/6, статья «Как реагирует зритель»).

Сноски к стр. 432

¹ «Известия ВЦИК», № 94, 4 мая 1921 г.

² «Труд», № 58, 4 мая 1921 г.

³ «Коммунистический труд», № 333, 7 мая 1921 г.

⁴ «Вестник театра», № 91—92.

Сноски к стр. 433

¹ Д. Вейс был тогда заведующим технической частью Государственного издательства.

Сноски к стр. 434

¹ Заявление это хранится в Московском областном архиве.

Сноски к стр. 439

¹ «Только не воспоминания...»

Сноски к стр. 441

¹ Станица Белоглинская находится на Кубани, недалеко от Тихорецкой. — Ред.

Сноски к стр. 442

¹ «Революционный Военный Совет 5-й армии и Восточно-Сибирский Военный Округ.

² «Власть труда», № 92, 26 апреля 1922 г. «К постановке «Мистерии-Буфф» Маяковского».

Сноски к стр. 445

¹ № 249, 9 ноября 1923 г.

Сноски к стр. 446

¹ Дачное место недалеко от Тбилиси, где в то время отдыхал коллектив театра. — Ред.

Сноски к стр. 447

¹ Перевод с грузинского.

² Тбилиси расположен у подножья горы Давида. — Ред.

³ Фуникулер — подъемная дорога на гору. — Ред.

⁴ Сборник «Маяковский в Грузии», изд. «Заря Востока», Тбилиси (1937). И. Гамрекели. «Мистерия-Буфф» В. Маяковского в творческих исканиях К. Марджанишвили».

Сноски к стр. 448

¹ «Вечерняя Москва», № 29, 4 февраля 1924 г. Новый театр буффонады.

Сноски к стр. 449

¹ «Известия ВЦИК», № 259, 16 ноября 1922 г. За рубежом.

Сноски к стр. 451

¹ «Мистерия-Буфф». Ред.

Сноски к стр. 452

¹ «Советское искусство», № 21, 28 апреля 1931 г.

² Изд. «Советская литература», М. 1934.

³ № 17, 14 апреля 1934 г.

Сноски к стр. 453

¹ Теперь в этом помещении находится театр Народного творчества.

² № 31, 5 июня 1935 года.

Сноски к стр. 454

¹ Б. Ром[ашов], «Театральные опыты в цирке». «Программы московских государственных и академических театров и зрелищных предприятий», январь 1923, выпуск 2—3.

² Московское Театральное издательство.

³ 1927 г., № 5—6.

⁴ 1930 г., №№ 1 и 2.

Сноски к стр. 457

¹ Т. е. на Трехгорной мануфактуре и на фабрике Шмидта.

² Эти выступления Маяковского даются по протоколу заседания.

Сноски к стр. 458

¹ Заключенное в квадратные скобки зачеркнуто в рукописи.

Сноски к стр. 462

¹ П. М. Лебедев был в то время председателем петроградского Союза работников искусств.

Сноски к стр. 464

¹ «Вестник театра», № 75.