- 759 -
МЕМУА́РЫ (франц. mémoire — воспоминание) — повествование в форме записок от лица автора о реальных событиях прошлого, участником или очевидцем к-рых он был. По форме изложения, идущего, как правило, от первого лица, по отсутствию сюжетных приемов, по хроникальности и фактографичности изложения М. примыкают к дневнику — периодич. записям о событиях текущей жизни. Идеальное стремление мемуариста можно выразить словами В. Г. Короленко из предисловия к собств. М.: «В своей работе я стремился к возможно полной исторической правде, часто жертвуя ей красивыми или яркими чертами правды художественной. Здесь не будет ничего, что мне не встречалось в действительности, чего я не испытал, не чувствовал, не видел» («История моего современника», см. Собр. соч., т. 5, 1954, с. 8). По материалу, его достоверности и отсутствию вымысла большинство М. близко исторической прозе, или научным биографиям, или документально-историч. очеркам. Однако, в отличие от историка и исследователя-биографа, мемуарист, воспроизводя лишь ту часть действительности, к-рая находилась буквально в его поле зрения, основывается преим. на собств. непосредств. впечатлениях и воспоминаниях; при этом повсюду на переднем плане или он сам или его точка зрения на описываемое. Естественно, М. не чужды субъективности и по фактич. точности уступают документу. Однако неполнота фактов и почти неизбежная односторонность информации искупаются в М. живым и непосредств. выражением личности их автора, что является по-своему ценным «документом» времени.
Устойчивые признаки М. — фактографичность, преобладание событий, ретроспективность материала и взгляда, непосредственность авторских свидетельств — все-таки не обеспечивают «чистоты жанра» или четкости границ мемуарной лит-ры. Далеко не всегда мемуарные признаки свидетельствуют о том, что перед нами М. На первой же странице своей кн. «Подводя итоги» англ. писатель С. Моэм предупреждает, что его произведение — не автобиография и не М. И хотя автор то и дело возвращается к эпизодам своего прошлого, хотя он постоянно аппелирует к своему жизненному опыту, книга эта представляет собой не М., а эссе, своеобразное исповедание худож. веры писателя, в к-ром он «подводит итоги» полувекового лит. пути. Иногда мемуарная форма используется как лит. прием. Например, в кн. «Записки д’Аршиака» Л. П. Гроссман, опираясь на фактич. источники, воспользовавшись дневниковыми, эпистолярными и офиц. документами, построил мемуарное соч., в к-ром реальный историч. персонаж (секундант Дантеса в дуэли с Пушкиным) рассказывает реальные факты и вымышленные подробности. Книга Гроссмана — имитация М.
Трудно отграничить М. от автобиографии; в сущности, большинство автобиографий — разновидность мемуарной лит-ры, коль скоро автор не подвергает жизненные факты коренной худож. трансформации. «Детство», «Отрочество» и «Юность» Л. Толстого нельзя отнести к М.; написанные по воспоминаниям автора, они подчинены худож. задаче — психологич. исследованию характера. И это определяет жанровые особенности трилогии, к-рая ближе к роману, чем к М. Иначе обстоит дело с «Семейной хроникой» и «Детскими годами Багрова-внука» С. Т. Аксакова. Несмотря на элемент вымысла (в т. ч. и имени героя), Аксаков ставил перед собой сугубо мемуарные задачи — воскресить прошлое своей семьи и атмосферу, в к-рой протекало его детство. Не случайно лит. «Воспоминания» Аксакова, написанные в откровенно мемуарной форме, воспринимаются
- 760 -
как естеств. продолжение двух предыдущих повестей, вместе с к-рыми они образуют трилогию.
А. И. Герцен. «Былое и думы» (Москва — Ленинград. (1932).
Титульный лист Н. П. Дмитревского.М. не чужды красочность прозы (автобиографич. трилогия М. Горького), пристрастность публицистики («Люди, годы, жизнь» И. Эренбурга), науч. логика и обоснованность (см. 5—7 части «Былого и дум» А. Герцена). Поэтому далеко не всегда различимы межи, отделяющие М. от худож. лит-ры, публицистики и даже науч. исследований. О неопределенности границ между жанром романа и мемуарной лит-рой В. Г. Белинский в статье «Взгляд на русскую литературу 1847 года» писал: «Наконец самые мемуары, совершенно чуждые всякого вымысла, ценимые только по мере верной и точной передачи или действительных событий, самые мемуары, если они мастерски написаны, составляют как бы последнюю грань в области романа, замыкая ее собою» (Полн. собр. соч., т. 10, 1956, с. 316).
В 20 в. возникает немало книг, находящихся на рубеже мемуарной и чисто худож. лит-ры; в них художественно претворен, «оформлен» исторически достоверный материал, реальное «былое» автора (таковы «На западном фронте без перемен» Э. М. Ремарка, «Жизнь в цвету» А. Франса, «Как закалялась сталь» Н. Островского). Подобно жанрам худож. прозы, разновидности М. необычайно многообразны и при том несравненно менее устойчивы в структурной (композиционной) и эстетич. определенности. «Записки о галльской войне» Юлия Цезаря — историч. проза, воспоминания Э. Хемингуэя «Праздник, который всегда с тобой», по словам автора, близки роману, трилогия С. Аксакова — семейная хроника, а в «Былом и думах» Герцена, где проповедь сочетается с исповедью, широкая панорама обществ. жизни — с духовной и личной драмой писателя, можно найти осн. признаки мн. худож., публицистич. и даже науч. жанров. Весьма распространенная разновидность М. — лит. портрет.
Мера и характер содержательности М. связаны с личностью автора, глубиной его замысла и зависят также от значительности увиденных лиц и событий. Если автор — личность самобытная, то особенно интересен он сам, его мысли и чувства, его отношение к тому, что он видел. Если человек он заурядный, то больше всего привлекает то, что́ он видел. В первом случае нас занимает мемуарист и его духовный мир; во втором — существенны сообщенные факты, и чем точнее, даже суше они изложены, тем большую ценность имеют М. В воспоминаниях мадам де Сталь внимание привлекает сам автор — писательница, по уму и образованности стоявшая на вершине европ. культуры и гуманитарной мысли конца 18 — нач. 19 вв. Ценность же воспоминаний герцога Сен-Симона, уделяющего равное внимание и важным и малозначит. фактам, в другом: о многих важных событиях 2-й пол. 17 в. можно узнать и из др. источников, тогда как почерпнуть информацию об атмосфере жизни правителей страны можно именно из этих богатых «маленькими фактами» М. Фактич. подробностями ценны воспоминания А. Я. Панаевой, Н. А. Огаревой-Тучковой, Т. А. Кузьминской, в к-рых запечатлена жизнь и деятельность мн. рус. писателей
- 761 -
2-й пол. 19 в. Но далеко не всегда М. дают верное представление об эпохе и людях. В книгу «Вечные спутники» Д. С. Мережковский включил этюд о Пушкине, основанный на записках приятельницы поэта А. О. Смирновой. Однако исследователи установили, что подлинным автором «записок» была не А. О. Смирнова, а ее дочь О. Н. Смирнова. «Воспоминания» были фальсифицированы. Концепция Мережковского, воздвигнутая на ложном фундаменте, оказалась несостоятельной. М. могут считаться ценным источником информации лишь тогда, когда подлинность и достоверность их содержания не подлежат сомнению.
Зарождение жанра М. историки связывают с появлением воспоминаний Ксенофонта (о Сократе) и его записок о воен. походе греков («Анабасис», 401 до н. э.). В истории лит-ры средневековья заслуживают внимания «История моих бедствий» П. Абеляра, «Новая жизнь» Данте, «Бабур-наме» Бабура. Эпоха Возрождения ярко отразилась, напр., в воспоминаниях Бенвенуто Челлини, а 17 век, с к-рого начинается быстрый рост мемуарной лит-ры, — в воспоминаниях Л. Сен-Симона. Лит. М. (писателей или о писателях) необычайно множатся в 19 и особенно в 20 вв. (мадам де Сталь, И. В. Гёте, Стендаль, Г. Гейне, Х. Андерсен, А. Франс, Р. Тагор, Г. Манн, Р. Роллан, Ж. П. Сартр, Ф. Мориак и др.).
Одним из первых мемуарных произв. в России была «История о великом князе Московском» кн. А. Курбского. Несомненный лит.-худож. интерес представляет «Житие протопопа Аввакума», написанное им самим. Для 18 в. наиболее знаменательны историч. М. «Жизнь и приключения Андрея Болотова». В 19 в. выходит огромное количество М., имеющих историко-лит. или худож. значение. Примечательны, напр., воспоминания друга декабристов Н. И. Тургенева, декабристов И. Пущина, И. Якушкина, М. Бестужева, литератора Н. Греча, цензоров А. Никитенко, Е. Феоктистова и особенно М. писателей — С. Аксакова, А. Герцена, И. Тургенева, И. Гончарова. Освободит. движение 2-й пол. 19 в. широко и красочно запечатлено в «Записках революционера» П. А. Кропоткина, «Истории моего современника» В. Короленко, «Моих университетах» Горького. Для истории рус. культуры ценны воспоминания известного юриста А. Ф. Кони «На жизненном пути». Обилие М. характерно для 20-х — нач. 30-х гг. Сов. России. Публикуются воспоминания большевиков, участников гражд. войны, дипломатов, писателей, ученых; появляются мемуарные очерки Горького и «силуэты» А. Луначарского, история «собственных художественных исканий» К. Станиславского («Моя жизнь в искусстве»). В 30-е гг. выходят воспоминания В. Вересаева, А. Белого. Новый поток М. возникает в сер. 50-х гг. после разоблачения культа личности на XX съезде КПСС. Выходят многочисл. М. участников Великой Отечеств. войны. Широко публикуются воспоминания о сов. писателях: В. Маяковском, А. Серафимовиче, С. Есенине, Д. Фурманове, А. Фадееве, Ю. Тынянове, Б. Горбатове, Ф. Панферове, М. Кольцове. Создается серия «Литературные мемуары», в к-рой вышли воспоминания А. и И. Панаевых, П. Анненкова, Т. П. Пассек и др., а также сб-ки воспоминаний современников о Н. Гоголе, М. Лермонтове, В. Белинском, Л. Толстом, Ф. Достоевском. С М. о писателях-современниках выступает К. Чуковский. В эти же годы увидели свет «Повесть о жизни» К. Паустовского, «Люди, годы, жизнь» И. Эренбурга, а также сб-ки воспоминаний об И. Ильфе и Е. Петрове, Е. Шварце и др.
В форму М. иногда облекают чисто худож. вымысел (ср. Дневник), что усиливает искренность, достоверность повествования, ощущение отстраненности автора и оправдывает бо́льшую композиц. свободу; напр.: «Неточка Незванова» и «Маленький герой (Из неизвестных мемуаров)» Достоевского. Образцом пародийного
- 762 -
использования мемуарной формы являются «Признания авантюриста Феликса Круля» Т. Манна.
Лит.: Гете И. В., Поэзия и правда, ч. 1, П. — М., 1923, с. 11—13; Герцен А. И., Былое и думы, Собр. соч., т. 8, М., 1956, с. 9—12; Франс А., Жизнь в цвету, Собр. соч., т. 7, М., 1959, с. 582—86; Белый А., Начало века, М. — Л., 1933, с. 1—12; Эренбург И., Люди, годы, жизнь, кн. 1 и 2, М., 1961, с. 5—11, кн. 3 и 4, М., 1963, с. 9; К вопросу о достоверности т. н. «Записок» А. О. Смирновой, в кн.: Смирнова А. О., Записки, дневник, воспоминания, письма, М., 1929; Кардин В., Сегодня о вчерашнем. Мемуары и современность, М., 1961; Катанян В., О сочинении мемуаров, «Нов. мир», 1964, № 5; Лит-ра, документ, факт, «Ин. лит-ра», 1966, № 8; Пекарский П., Рус. мемуары XVIII в., «Современник», 1855, № 4, 5, 8; Геннади Г., Записки (мемуары) рус. людей. Библиографич. указания, «Чтения в Имп. об-ве истории и древностей росс. при Моск. ун-те», 1861, кн. 4; Пыляев М. И., Записки рус. людей, «Историч. вестник», 1890, т. 39, с. 232—34; Минцлов С. Р., Обзор записок, дневников, воспоминаний, писем и путешествий, относящихся к истории России и напечат. на рус. яз., в. 1, 2—3, 4—5, Новгород, 1911—12; Указатель воспоминаний, дневников и путевых записок XVIII—XIX вв., М., 1951; История сов. об-ва в воспоминаниях современников. 1917—57. Аннотир. указатель мемуарной лит-ры, ч. 1, М., 1958, ч. 2, в. 1 — Журнальные публикации 1917—1927, М., 1961; Сов. лит-ведение и критика. Библ. указатель, М., 1966, с. 105—07.
Л. А. Левицкий.