123

1817

Июня 23. Нелединский имеет ум необыкновенный. Характер его ума есть, кажется, верность. Он выражает мысль верную ясно и коротко. Он говорит часто острые слова — но острота его не в выражениях необыкновенных, не в забавном, не в новом — но в верности! Он всегда скажет впопад; он представит настоящее — смешное ли оно или нет — в том виде, в каком оно есть, и внятным всякому языком; верность, ясность и краткость, слитые вместе, дают истинному разительную новость, а забавному разительную остроту. Когда начнешь разбирать сказанное им, тогда не найдешь ничего пустого — нельзя отделить выражения от мысли; верность мысли делает выражение приятным; приличие выражения мысли делает мысль разительно ясною. Этот ум, который в нем находит то, что нужно, или то, что истинно, является в самых мелочах. — Сидя у него поутру, я заметил, что пол его горницы усыпан васильками. «На что это?» — спросил я. — «На то, чтобы не водились тараканы». — «Разве их здесь много?» — «Множество! Один очень долго жил у меня на столе, между бумагами: сперва он меня дичился и уходил, как скоро я поворачивался или начинал разбираться в бумагах. После он ко мне привык, выходил на свет, как скоро я зажигал свечу, гулял очень беспечно по столу и обо мне не заботился. Куда он девался, не знаю!» — «И вы его не трогали?» — «На что же? в этом не было пользы. Одного убить, другой бы остался! и я бы не помог ничему! другое дело объявить войну им всем вдруг — в этом есть цель и может быть успех. Я это и делаю — рассыпаю васильки на полу». — Он же написал в своей книге под стихами в честь Платону Зубову: «Эти стихи написаны в начале 1796 года, в конце того же года я трусил, что написал их; из этого можно вывести следующее правило: хвалить человека случайного есть то же, что бить лежачего — и в том и в другом случае себя унижаешь». — Говоря о худой... он сказал: на ее плечах, кажется, можно растереть яблоко...

Октябрь

4-е, четверг. Выезд из Петербурга¹. Обед в С<арском> Селе. Пушкин². Дорогою встреча с курьером. Спасск<ая> Полисть. Трактир. Тверь. Чертковы.

Вторник, 9. У Протасовых. Приезд в Москву.

10. У Вяземского. У Антонского. У Дмитриева. У Нарышкина.

11. У великого князя³.

12. Чудесный праздник на Воробьев<ых> горах⁴.

14. Напрасн<ая> попытка представиться Государыне⁵.

124

17, среда. У Булгакова. К<апо> д’Истрия. Стурдза. Рушковский. Видберг. Великолепная мысль для храма⁶. Неудачная поездка в Астафьево. Собрание пенсионское.

18. Астафьево.

21, воскрес<енье>. Представление велик<ому> князю и императрице. Воронежский помещик. Обед у Каченовского. У Офросимова.

22. День освоб<ождения> Москвы от поляков. Первая лекция⁷. Мое переселение⁸. У Офросимова.

24. Письмо от Тургенева. Обед в Англ<ийском> клубе. Давыдов. Дмитриев. Качен<овский>.

25. Поутру у Екатер<ины> Семен<овны>⁹. Биография королевы Луизы¹⁰. Обед у великого князя. Бенкендорф: анекдот о кресте. Музыка. Народ перед окном. Храповицкий. Дурнов. Принц Прусский¹¹. После обеда у Екатерины Семен<овны>. К<нязь> Голицын. Совещание у Антонского и Вяземского. Эпиграммы и Пушкина басня¹².

26. Обед у Дружинина. Сентилер. Полуехтов¹³. Каченовского болезнь.

27, суббота. Моей лекции не было: в<еликая> к<нягиня> нездорова. Я люблю свою должность, и мне совсем не кажется отдыхом тот день, в который не могу ею заняться. Тем лучше. Не последнее счастие быть привязанным к тому, что должно. Я надеюсь со временем сделать уроки свои весьма интересными. Они будут не только со стороны языка ей полезны, но дадут пищу размышлению и подействуют благодетельным образом на сердце. Одним словом, до сих пор чувствую себя совершенно счастливым в своей должности, и счастливым особенно потому, что чувствую себя со всех сторон независимым: извне и внутри души. Честолюбие молчит; в душе одно желание доброго. Без всякого беспокойства желания смотрю на будущее и весь отдан настоящему. Милая, привлекательная должность! Поэзия! Свобода! Заслуженное уважение по чистоте намерений и дел, желание добра всем и сердечная уверенность, что не буду ни с кем соперником и не огорчусь потерею выгод, ибо не ищу их — вот теперь мое положение. Да сохранит Бог его неизменным. — Приезд Воейкова с стихами¹⁴. Известие от Проташ<инского> о Саше¹⁵. Попов¹⁶. Обед у Е<катерины> Семен<овны> и письмо к Сергею¹⁷. Заседание в Общ<естве> л<юбителей> с<ловесности>¹⁸ и скука. Дмитриев и Шаликов. Ужин у В. Л. Пушкина.

28, воскресенье. Чистое счастие делает религиозным. Всё прекрасное родня. Каждое прекрасное чувство всё оживляет в душе: дружбу, поэзию; и всё это сливается в одно: Бог. Я бы каждое прекрасное чувство назвал Богом. Оно есть Его видимый, или слышимый, или чувствуемый образ. — Шамбо. Приятное знакомство. — Обедал у Тютчева¹⁹. Вечер дома.

Счастие не цель жизни²⁰. Мы соединены состраданием с другими. Их несчастие общее для нас. Мы менее радуемся, нежели печалимся вместе с другими. Несчастие делает другого нам любезнее, почтеннее — он в наших глазах возвышается, чем более страдает и борется, тем любезнее.

125

Мы знаем здесь одно потерянное счастие. Счастие наш предмет; здесь мы имеем только тень предмета.

То чувство равнодушия, какое имеет всегда мертвое тело постороннего нам человека, есть доказательство бессмертия души. Тайный голос говорит нам, что мертвый ничего не потерял. Мы жалеем или себя или других, жалея о мертвом; видя чужие слезы, мы плачем об нем.

Вид мертвого младенца дружит с смертию.

29, понедельник. Утро у в<еликой> княгини. Попов. К Кокошкину обедать: Апраксин, Солнцев, Похвистнев с женою. После обеда у Вяземского. У Попова.

<Ноябрь>

3, суббота. Утро у в<еликой> княгини. Я немножко опоздал, и мне был как будто выговор. Она нетерпелива; но эта нетерпеливость милая и добродушная. Я нашел у нее Нарышкина. Она занималась важным делом: выбором камней. Она спросила у меня, люблю ли камни? — Не знаю, люблю ли, потому что никогда не имел их, но больше думаю, что не люблю. — Она не выучила своей басни и с большим горем рассказывала мне, что ей было некогда. La princesse Moustache²¹ a été chez moi après dîner et a passé deux heures entières. Vous savez qui est la princesse Moustache? Quand ces dames à portrait vous arrivent, il ne faut plus badiner. Et moi j’aime tant que mon après-dîner est à moi*. Только хотели мы начинать, явился государь. Прошло с четверть часа. Потом явились принц²² и в<еликий> к<нязь>. С последним мы нежно поцеловались. — У Вяземского. У Муравьева. Обед у Екатерины Семеновны. Вечер у в<еликого> князя. Была государыня и разыгрывала лотерею. Разговор с Вилламовым о Мерзлякове²³. Бенкендорф. Албедил, который буфонит и которого дразнят: совсем не в том виде, в каком я его встретил на дороге из Дерпта. Милорадович. Трубецкой с женою. Храповицкий. Моден. Пашков. Муханов. Нелидова. Ливенша. Прозоровская. Волхонская. Г<раф> Чернышев. Кочетова. Нелединская. Разговор с государынею. Она расспрашивала меня о моей ученице, а моя ученица нас подслушивала и краснела. Разговор с Дурновым. Отменно умный, живой и проворный. В лотерее лучшим лотом было нетинетовое платье; его выиграла государыня, которая потом из него сделала лотерею, назначив его наперед жене Адлерберга. Il me paraît que la familiarité du g<rand> d<uc> est inconvenable: elle embarrasse étant trop libre**.

4, воскресенье. Болезнь Митеньки. После обеда у Вяземского. Свадьба, рождение и смерть в одной семье²⁴.

126

5, понедельник. У в<еликой> к<нягини>. Должен был у великой княгини обедать, но прослушал приглашение и обедал у Офросимова. Митеньке несколько лучше поутру; ввечеру и гораздо лучше. Но эта надежда только злая шутка. Пушкина, Е<лена> Г<ригорьевна>. Рябинина. Аникеева.

6, вторник. Нынешний день есть тяжкий урок жизни: он учит радоваться, но не полагаться на радость; верить радостям души, но не полагаться на постоянство счастия. День начался прекрасно; светлое утро и светлость в сердце. Урок мой был очень приятен: в моей ученице час от часу открываю более милых, непорочных прелестей в сердце. Душа откровенная до младенчества: ум прекрасный, но еще не напуганный опытом. Я говорил с нею о высокой ее цели и о прекрасном образце, который она имеет в своей матери. Я имел удовольствие слышать от нее, и, кажется, это было искренно, что мои уроки ей нравятся. “Aucun de mes maîtres n’a été si clair que vous!”* Одним словом, это утро наполнило сердце счастием. Мое положение прекрасное. Душа жива. Могу действовать без принуждения; могу действовать для добра; чувствую, что буду действовать бескорыстно. На эту минуту доволен собою — надобно всегда быть довольным собою. Да сохранит мне Бог всегда чистоту сердца и да пошлет успех добрым желаниям и способность их исполнить. После был у Вяземского. Там было всё спокойно. Надежда жива. Это дало приятный остаток дня (обед у Булгакова и вечер у Дмитриева). Возвращаюсь домой. У самого крыльца нагоняет Вяземского человек. Зовут к нему. Всё переменилось. Я застал несколько минут жизни малютки. Все сидели вместе. Доктор был над умирающим. Послышались его шаги: это было приближение смерти. Мать, прощаясь с мертвым, говорила ему, как живому: прости, мой голубчик. В этом выражении что-то необыкновенно трогательное. Мы расстались в три часа. Когда я ехал от Дмитриева домой, луна светила ярко; Кремль был прекрасен; главы на церквах сияли; на земле было светло, и за лунным светом, озарявшим землю, исчезали звезды. Когда я возвращался от Вяземского, всё уже было иное: луна спряталась; всё покрыто было туманом; но звезды сияли гораздо ярче: всё на земле стало темнее; зато на небе всё сделалось ярче²⁵. Какое разительное, живописное изображение этого дня и всей жизни.

7, среда. С Вяземским у Митенькина тела. Вид мертвого младенца дружит с смертию. — Обедал у С. С. Апраксина. Тон старинного боярства. Кажется странным потому, что не похож на обыкновенный нынешний. Нет простоты; но есть величавость. Что предпочесть, Бог знает. Кажется, для больших собраний такой тон лучше. Непринужденность должна быть в малом круге. Принужденность в большом круге есть синоним благопристойности. — Домой. Потом с Пушкиным к Солнцеву и к Кологривовым, где Вяземские. Е<лена> Григ<орьевна> Пушкина²⁶. Разговор о физиономии. Полуехтов с женою²⁷. С некоторыми людьми ловко только наедине; при других с ними стыдно, внимание, которое показываешь к их словам, кажется

127

смешным. Наедине без притворства позволяешь себе быть внимательным и говоришь с этими людьми их языком. При других чувствуешь, что такое внимание есть притворство, и невольно, говоря, оглядываешься и стыдишься того, что говоришь. Ужинал у Кологривовых; сидел рядом с Aimée²⁸, которая мила, как птичка.

8, четверг. Ходил к в<еликой> к<нягине> просить позволения не быть завтрашний день. Видел одного Нарышкина. Jéricho²⁹. Бал.

9, пятница. Поездка в Астафьево³⁰.

10, суббота. У Нарышкина. Разговор о его детях. Вечер у Вяземских. Обед у Екатерины Семеновны.

11, воскресенье. Обед у Похвистнева. Чтение Мерзлякова стихов³¹. Вилье.

12, понедельник. У великой княгини. Она не приняла урока, но приняла меня. Больна флюсом. Обедал у Полуехтова. Паскевич. — Ввечеру у Дмитриева.

Жизнь есть воспитание³². Всё в ней служит уроком. Счастие жизни: знать хорошо урок свой, чтобы не постыдиться перед Верховным Учителем. Где употребить этот урок в пользу — это знает Учитель. Что Он учит недаром, это верно; и в знании этого вся вера.

13, вторник. Шамбо. Лодер. Глинка. Утро и обед у Вяземского. После обеда у Яковлевой. Странное положение. Чернышев с женою. Вечер дома.

14, среда. Утро дома; обедал и вечер провел у Вяземского.

Русские глаголы надобно различать на два разряда: в одном простые; в них заключается действие, относящееся к лицу или вещи; они изображают или просто действие лица, не относя его ни к какому другому, — средние и общие, — или действие относительное к другому лицу или вещи — действительные, возвратные и взаимные, — или состояние лица, на которое действует постороннее, — страдательные. В другом разряде те же глаголы, но с означением некоторых обстоятельств действия: предложные или учащательные³³.

29, четверг. Le peuple est meilleur que les cercles* ³⁴.

<Декабрь>

2, воскресенье. День начат прекрасно; но как верить прекрасному, даже и тому, которое в душе, в мыслях и чувствах? Как мы зависимы от всякой мелочи! И как истолковать самого себя! Точно во мне два человека: один — высокой, чистой, другой — мелочной и слабой. До обедни я был полон бодрости, надежды на себя самого, доверенности к своему собственному бескорыстию. После обедни эта бодрость упала; и сам, и другие стали в глазах моих хуже. Зачем думаю я о наружности, когда мое главное, чтобы внутренним, самим собою быть довольным? Что мне нужды, что я показался не таким, каков я есть... Но полно ли, только показался? Не был ли я в ту минуту таким, каким должен был показаться? И не от того ли эта грусть, что в самом деле на эту минуту дурное обо мне мнение есть и справедливое?

128

Зачем позволяю себе не думать и так часто в пустяках к другим приноравливаться? Взяв всё вместе, я хорош; порознь — много дурного! Должно себя держать в узде или, лучше сказать, должно с величайшею внимательностию за собою следовать. Я не могу быть ни спокоен, ни деятелен без оживительного уважения к самому себе; надобно, чтобы всякой поступок производил это уважение — по чувству и правилу, или по одному только правилу, вопреки самого чувства, но согласно с долгом. Дай Бог только всегда уметь скоро найти то, что должно. В этой-то скорости усмотрения весь навык добродетели. Неужели, желая искренно быть добрым и достойным, не будешь ни тем, ни другим и можешь поступать невольно вопреки этому желанию? Надобно приучить себя менее уважать одобрение других и единственно довольствоваться собственным одобрением.

Die Princessin Charlotte, im kindlich reinen Sinne den Verlust einer Mutter beklagend, war fast untröstlich, daß nicht mehr das lebende Auge der Mutter auf sie geblickt, nicht mehr ihr Mund ein liebendes Wort zu ihr gesprochen hatte. Ach, klagte sie, wäre ich nur da gewesen, meine Mutter würde mir gewiss noch etwas gesagt haben! Die verwittwete Frau Landgräfin sprach darauf zu ihrer Urenkelin: Deine Mutter würde dir gesagt haben: Sei tugendhaft! Ich will dir in dem Namen deiner verklärten Mutter sagen: Sei so tugendhaft, wie sie war! Du hast die Gaben deiner Mutter empfangen, lebe auch in ihrem Geiste und nach dem Vorbilde dieses Engels. Dann wird der Segen deiner Mutter auf dir ruhen (19 July 1810, 9 Uhr)*.

[Приписано рукою великой княгини:]

Den andern Tag um 10 Uhr des Morgens ging der König mit seinen Kindern im Garten, zeigte ihnen den Platz, auf welchem unsere liebe Mutter zum letzten Male am 29 Juny die Luft genossen hatte; hier vergossen wir bittere Thränen. Papa führte uns zu einem Rosenhügel und sagte Charlotten: “Winde einen Kranz von weissen Rosen um sie auf Mama zu strecken”. Die Brüder pflückten emsig weisse Rosen, und ich sass unter einem alten Birnenbaum den Kranz windend. Jeder Bruder nahm einen Strauss und Papa eine Rose mit drei Knospen, welche Alexandrinen, Louise und Albrecht vorstellen sollten. Alsdann brachten wir diese Blumen an Mama** ³⁵.