104

Автор публикуемых воспоминаний Александр Иванович Георгиевский (1830—1911) родился в Москве, в семье врача. Окончив историко-филологический факультет Московского университета, стал преподавателем всеобщей истории в Ришельевском лицее (Одесса). В 1862—1863 гг. принимал участие в подготовке нового университетского устава. Еще студентом познакомился и сблизился с М. Н. Катковым и впоследствии — в 1863—1866 гг. стал его помощником по изданию «Московских ведомостей». В 1866—1870 гг. Георгиевский был редактором «Журнала министерства народного просвещения». Ближайший сотрудник министра народного просвещения Д. А. Толстого, он активно содействовал проведению реформ среднего образования 1871 и 1874 гг., в которых упор делался на «классическое образование». Человек консервативных, даже реакционных убеждений, Георгиевский по-своему был принципиален и старался сохранять объективность, что благотворно сказалось на его воспоминаниях, лишенных запальчивости и дающих читателю большое число фактов, как правило, хорошо проверенных. Его товарищ по университету и по службе в министерстве Е. М. Феоктистов отмечает, что Георгиевского «не слишком любили», но «вовсе не потому, чтобы обнаруживались в нем какие-нибудь дурные свойства; напротив, он был и честен, и трудолюбив, и умен, но ум его был чересчур тяжеловесный, а по натуре своей он уже с молодых лет представлял собой тип порядочного педанта <...> Нельзя однако отрицать, что <...> это был неутомимый и добросовестный работник, горячо преданный делу и честно служивший ему <...> К чести Георгиевского относится, что он отстаивал свои мнения с замечательною твердостью, отстраняя всякие соображения о том, может это повредить ему или нет; он знал себе цену и держал себя независимо» (Е. М. Феоктистов. За кулисами политики и литературы. 1848—1896. Л., 1929, с. 174—175).

К работе над воспоминаниями Георгиевский приступил в начале 900-х годов и кончить их не успел, доведя лишь до 1867 г. После смерти Георгиевского его сын Лев Александрович предпринял публикацию записок отца в журнале «Русская старина» за 1915 и 1916 гг. Но публикацию завершить не удалось, в частности, остались в рукописи страницы, посвященные знакомству с Ф. И. Тютчевым. Оно состоялось в 1862 г. в Петербурге и поддерживалось, по-видимому, до самой смерти поэта. Отношения быстро стали близкими и почти родственными: Георгиевский был мужем М. А. Денисьевой, сводной сестры Е. А. Денисьевой — «последней любви» Тютчева. Там, где Георгиевский рассказывает об этой «незаконной» семье — его записки уникальны: немногие были вхожи в нее, никто не оставил о ней воспоминаний. Георгиевский пытается передать всю сложность отношений этих двух людей, анализирует их характеры, рисует психологические портреты Тютчева и Денисьевой. Это были последние годы их связи, продолжавшейся четырнадцать лет. В 1864 г. Денисьева умерла. Изящен, полон обаяния и непринужденности внешний облик Елены Александровны, но дисгармонична и судорожна ее внутренняя жизнь. Болезненна ее любовь к Тютчеву, самозабвенная и в то же время в своей требовательности доходящая до эксцессов. Трагично не только само положение Денисьевой, но и ее детское непонимание реальности, стремление уйти в религию, в иллюзию того, что она-то и есть «настоящая» жена Тютчева и лишь внешние препятствия мешают браку. Между тем, дело было не только в них. Тютчев любил Денисьеву, но он был привязан и к Эрнестине Федоровне, своей жене, и вряд ли Елена Александровна не понимала этого. Думается, неглупый и наблюдательный Георгиевский не ошибался, полагая, что «только своею

105

вполне самоотверженною, бескорыстною, безграничною, бесконечною, безраздельною и готовою на все любовью могла она приковать к себе на целых 14 лет такого увлекающегося, такого неустойчивого и порхающего с одного цветка на другой поэта, каким был Тютчев». Высоко оценивая ум и поэтический гений Тютчева, Георгиевский не скрывает своего, впрочем, очень сдержанного, осуждения роли Тютчева в жизни Елены Александровны. Стихотворения Тютчева донесли до нас поэзию его любви к Денисьевой, записки Георгиевского — ее прозу, ее повседневность, в которой Тютчев действительно бывал и эгоистичен и безжалостен, а Елена Александровна — несдержанна и бестактна. Словом, записки воссоздают тот самый «быт, где было столько любви и столько горя», как с отчаянием и раскаянием писал Тютчев Я. П. Полонскому 8/20 декабря 1864 г., уже после смерти Денисьевой. В эти тяжкие дни Георгиевский и его жена были для Тютчева теми людьми, которые не только понимали, но и разделяли его горе.

Однако повествованием о «последней любви» Тютчева отнюдь не ограничивается содержание заключительной, неопубликованной части записок Георгиевского.

Почти четыре года, с небольшим перерывом, он был сотрудником редакции «Московских ведомостей» (1863—1866). Естественно, что воспоминаниям, связанным с этой стороной его деятельности, Георгиевский уделяет главное место в своих записках. Он подробно излагает основные события в истории газеты за годы своего сотрудничества, касаясь в этой связи различных сторон русской общественно-политической жизни. И в этой части воспоминаний Георгиевского также видную роль играет фигура Тютчева. Его отношение к «Московским ведомостям» и к личности их редактора, его собственная роль в конфликтах Каткова с Валуевым, его суждения о важнейших проблемах внутренней и внешней политики России — все это находит место в воспоминаниях и выразительно рисует общественный темперамент Тютчева.

В 1866 г. Георгиевский переехал из Москвы в Петербург, и Тютчев становится посетителем «вторников» в его доме. К сожалению, именно на описании этих вечеров воспоминания обрываются. Между тем последние страницы мемуаров значительно расширяют наши представления о петербургском круге знакомств Тютчева в конце 60-х годов.

Манера письма Георгиевского отличается обстоятельностью, стремлением иллюстрировать повествование документами, письмами, различного рода официальными справками. При несомненном интересе, который имеют записки Георгиевского в целом, их основная ценность — воспоминания о Тютчеве, вот почему, хотя и неопубликованная, эта часть его записок быстро вошла в литературоведческие работы. Г. И. Чулков в статье «Любовь в жизни и в лирике Ф. И. Тютчева» (Тютчевский сб.) довольно широко пользуется материалами, предоставленными ему сыном Георгиевского. Позже воспоминания Георгиевского привлекались Чулковым в книге «Последняя любовь Тютчева (Елена Александровна Денисьева)» (<М.>, 1928), К. В. Пигаревым в монографии «Жизнь и творчество Тютчева» (М., 1972) и др.

Однако во всех этих работах воспоминания Георгиевского использованы лишь в форме изложения или в виде кратких цитат.

Настоящая публикация содержит полный текст воспоминаний в той их части, которая прямо или косвенно относится к Тютчеву. Ряд мест, не имеющих к нему отношения, из публикации исключен.

Автограф воспоминаний Георгиевского, до недавнего времени находившийся в семье его внука — Б. Н. Делоне, ныне утерян. Сохранилась машинописная копия, сделанная с автографа по заказу К. В. Пигарева (Мураново, Н-34 Т). Копия носит следы многочисленных сокращений. По свидетельству Пигарева, при копировании были опущены места, связанные с обстоятельствами семейной жизни Георгиевского и другие чисто личные факты его биографии.

Текст воспоминаний печатается по указанной машинописной копии. Сокращения, сделанные при создании этой копии, а также дополнительные сокращения, произведенные при подготовке текста для настоящей публикации, отмечены отточиями.

В воспоминаниях широко цитируются письма Тютчева к Георгиевскому. Автографы этих писем находятся в ЦГАЛИ (ф. 505, оп. 2, ед. хр. 2). В цитации нет определенной системы, почти все письма разорваны на отдельные, не связанные между собою куски, целостность их как документа утеряна. Поэтому полный текст писем (за исключением опубликованных ранее) печатается в наст. томе, кн. I: Тютчев — Георгиевскому, п. 1—23. При выдержках из писем, вошедших в эту публикацию, даются ссылки на нее; при выдержках из писем, публиковавшихся ранее, даются ссылки на последнее издание (Соч. 1984). Ряд выдержек

106

из тех писем Тютчева, которые публикуются в наст. томе, кн. I, даются в сокращении (эти сокращения отмечены отточиями в угловых скобках).

Столь же часто цитируются письма Тютчева к М. А. Георгиевской. Автографы их находятся в ЦГАЛИ (ф. 505, оп. 2, ед. хр. 3). Ссылки на место хранения при этих письмах не даются.

Часть этих писем написана на франц. яз. Автор воспоминаний приводит их в переводе, что каждый раз оговаривается в подстрочных примечаниях.

Все письма Тютчева сверены по автографам. Неточности, допущенные автором воспоминаний при их цитации, исправлены без специальных оговорок; исправления неточностей в датировках даются в угловых скобках.