- 207 -

ЗАПИСКИ О КАВКАЗЕ.
ПОЕЗДКА В МАМАКАЙ-ЮРТ

В 1852 году в июне месяце я жил на водах Старого Юрта. Кавказ
так мало был известен мне, что, допустив в читателях тот взгляд,
который я имел тогда, я решительно становлюсь в тупик и вижу
совершенную невозможность составить описание того, что поражало
меня. Надеюсь, что читатели мои или не имеют о Кавказе никакого
понятия или понятие хоть сколько-нибудь верное; в противном
случае мы никак не поймем друг друга. Когда-то в детстве или первой
10 юности я читал Марлинского; и разумеется, с восторгом, читал
тоже не с меньшим наслаждением кавказские сочинения Лермонтова.
Вот все источники, которые я имел для познания Кавказа, и
боюсь, чтобы большинство читателей не было в одном положении
со мною. И это было так давно, что я помнил только то чувство,
которое испытывал при чтении, и возникшие поэтические образы
воинственных черкесов, голубоглазых черкешенок, гор, скал, снегов,
быстрых потоков, чинар... бурка, кинжал и шашка занимали в
них не последнее место. Эти образы, украшенные воспоминанием,
необыкновенно поэтически сложились в моем воображении. Я давно
20 уже позабыл поэмы Марлинского и Лермонтова, но в моем
воспоминании составились из тех образов другие поэмы в тысячу раз
увлекательнее первых. Передать их словами я не покушался, потому
что знал, что это невозможно, и втайне наслаждался ими. Случалось
ли вам читать стихи на полузнакомом языке, особенно такие,
которые вы знаете, что хороши. Не вникая в смысл каждой фразы,
вы продолжаете читать, и из некоторых слов, понятных для вас,
возникает в вашей голове совершенно другой смысл, правда, неясный,
туманный и не подлежащий выражению слов, но тем более
прекрасный и поэтический. Кавказ был долго для меня этой поэмой
30 на незнакомом языке; и, когда я разобрал настоящий смысл ее, во
многих случаях я пожалел о вымышленной поэме и во многих
убедился, что действительность была лучше воображаемого. Постараюсь
передать смысл как той, так и другой поэмы. Слово далеко не

- 208 -

может передать воображаемого, но выразить действительность еще
труднее. Верная передача действительности есть камень преткновения
слова. Авось воображение читателя дополнит недостаток выражения
автора.

Без этого содействия как пошлы и бесцветны были бы все описания.
Чтобы поставить воображение читателя на ту точку, с которой
мы можем понимать друг друга, начну с того, что черкесов нет —
есть чеченцы, кумыки, абазехи и т. д., но черкесов нет. Чинар нет,
есть бук, известное русским дерево, голубоглазых черкешенок нет
10 (ежели даже под словом черкесы разуметь собирательное название
азиатских народов) и мало ли еще чего нет. От многих еще звучных
слов и поэтических образов должно вам будет отказаться, ежели вы
будете читать мои рассказы. Желал бы, чтобы для вас, как и для
меня, взамен погибших, возникли новые образы, которые бы были
ближе к действительности и не менее поэтичны. Воды Старого
Юрта, в рассуждении обстановки, весьма мало имеют сходства с
водами Баден-Бадена или Емса или даже Пятигорска. Они находятся
за Тереком в Большой Чечне вблизи одного из самых больших и
богатых мирных аулов — Старого Юрта. Вообще трудно определить,
20 мирное или немирное пространство, занимаемое Чечней по ту сторону
Терской линии. Живут в нем, в аулах и крепостях, одни мирные
татары и солдаты, но вне крепостей вы имеете столько же шансов
встретить мирных, сколько и немирных жителей. Поэтому вне
крепости место ни мирное, ни немирное; т. е. опасное. На курс
назначаются на воды две роты пехоты и два орудия в прикрытие лагеря,
и в лагерь собираются раненые офицеры, солдаты и дамы.
В этом году было 3: жена смотрителя, с локонами, в розовом платье,
прапорщица Хринева, первая красавица и ужаснейшая кокетка,
и аптекарша из немок. Барыни эти были, сколько я слышал,
30 весьма достойные уважения барыни; но одно, чего я не мог простить
им, это было то, что они жили в Чечне — на Кавказе — стране
дикой, поэтической и воинственной, точно так же, как бы они
жили в городе Саратове или Орле. Жасминная помада прекрасная
вещь и прюнелевые ботинки тоже; и зонтик тоже; но не идут как-то
они к моим понятиям о Кавказе. Некоторые офицеры были тоже
недовольны дамами, но совсем по другим причинам, они говорили,
что решительно нельзя петь песенникам лучших песен и не имеешь
никакой свободы. Поручик Чикин, чтобы выразить свое неудовольствие,
прошел даже мимо землянки главной аристократки с локонами
40 без нижнего платья. Я забыл сказать, что общество дам разделялось
на аристократическое, среднее и дурное. Уж без этого нигде не
бывает.