- 321 -

СЛОВО. Эта лексема трижды употреблена в С. Она встречается как жанровое определение в заглавии памятника: «Слово о плъку Игоревѣ, Игоря, сына Святъславля, внука Ольгова» (С. 1). Подавляющее большинство исследователей считает заглавие авторским или во всяком случае совр. созданию С. Отмечалось, что автор именует свое произведение также повѣсть («почнемъ же, братіе, повѣсть сію...») и пѣснь («Начати же ся тъй пѣсни по былинамь сего времени...»). И. П. Еремин, указав, что эта «тройная терминология... для обозначения одного и того же произведения» употребляется только в ораторской прозе, относил на этом основании С. к памятникам торжественного красноречия («Слово...» как памятник... С. 93). Н. А. Мещерский, ссылаясь на своих предшественников — Е. В. Барсова и В. Н. Перетца, отметил, что термином «слово» «обозначались не только творения ораторского искусства, но и произведения повествовательного содержания» (К толкованию лексики... С. 4). Мещерский приводит в качестве примера названия отд. глав (книг) древнерус. перевода «Истории Иудейской войны» Иосифа Флавия. Словом именовались в некоторых списках Повесть о Басарге («Слово о Дмитрее купце и мудрых словах его сына Борзосмысла»), Повесть об Акире Премудром («Слово об Акире Премудром»); вероятно, под влиянием С. один из списков «Задонщины» озаглавлен: «Слово о великом князе Дмитрее Ивановиче...». А. И. Никифоров в соответствии со своим взглядом на С. как на фольклорное произведение (близкое к былинам и думам) считал, что обозначение его как «слова» лишний раз указывает на предназначенность С. для уст. исполнения; определение «слово», напоминает Никифоров, встречается «в былинах... перед большими тирадами и монологами» (Проблемы ритмики... С. 236). В. В. Кусков также считает, что заглавие памятника «отнюдь еще не дает основания для отнесения его к жанру „слова“. Здесь лексема „слово“ не является жанровым определением, оно лишь указывает, что произведение предназначалось для произнесения, для прочтения перед определенной аудиторией» (Связь поэтической образности... С. 70).

Терминологич. широта понятия «слово» объяснима, если учесть, что в древнерус. языковой традиции эта лексема часто выступала со значением «высказывание, связное (и, возможно, — пространное) обращение к кому-либо». Такое обращение могло иметь характер призыва, но могло быть и повествоват. сообщением, рассказом о чем-либо, приобретать смысловой оттенок — «нравоучительное повествование» и т. д. Примеры см.: Виноградова. Словарь. Л., 1978. Вып. 5. С. 167. Слово-обращение имеется в виду во фразе: «Тогда великій Святславъ изрони злато слово, слезами смѣшено...» (С. 26). Границы этого обращения по-разному определяются исследователями (см. Злато слово), но все согласны с тем, что перед нами несколько развернутых обращений киевского князя к своим мыслимым собеседникам. Эпитет «злато» не только соотносим с типичными для С. именованиями принадлежащих князю предметов (ср. золотой шлем, стремя, стол), но и опирается на традицию, в соответствии с которой мудрость, выраженная в слове, приравнивается к драгоценному металлу. Греч. прозвание богослова и проповедника Иоанна — «Христосомос» на рус. почве точно переведено как «Златоуст». В. Ф. Ржига рассматривал поэтич. образ «изрони злато слово, слезами смѣшено» как своеобразную параллель к обороту «изрони жемчюжну душу изъ храбра тѣла»:

- 322 -

«оба понятия характеризуются признаками высокой моральной ценности и красоты, а „изрон“ золотого слова и жемчужной души является чем-то непроизвольным... Святослав невольно, неожиданно для себя изронил как бы частицу своей души» (Из очерков... С. 75).

Третье употребление лексемы «слово» встречается во фразе: «Не лѣпо ли ны бяшетъ, братіе, начяти старыми словесы трудныхъ повѣстій о пълку Игоревѣ, Игоря Святъславлича?» (С. 1). Выражение «старыми словесы» уже давно привлекает внимание исследователей и получило различные толкования. П. Ф. Калайдович спрашивал: «Что означают старые словеса? Не тот ли древний славянский язык, который существовал в России до перевода книг священного писания? Может быть, сочинитель песни предпочел старые словесы новым ради важного содержания поэмы» (Вопрос... С. 180). Отвечая ему, К. Ф. Калайдович рассуждал: «Старые словеса не могут означать древнего, особенного славянского языка, который вероятно на письме не существовал... Язык же песни Игоревой, под именем старых словес известный, есть ничто иное как возвышенный способ выражения, приличный предмету, поэтом воспеваемому» (Опыт решения вопроса... С. 24—25). Е. Болховитинов в свою очередь спрашивал Калайдовича: «Растолкуйте вы мне: к чему автор написал в самом начале: не лепо ли ны бяшет... старыми словесы. Не значит ли это, что он силился написать старинным, прежних времен слогом, а не современным себе? Следовательно он не современен событиям». Это мнение Болховитинова согласуется с его представлениями, что С. могло быть сочинено в XV в., «когда воображение и дух россиян уже ободрялся от успехов над татарами»; в том же письме Калайдовичу он писал, что слог С. — «воображение восточное, похожее на арабские и татарские песни, а не греческие» (письмо от 26 дек. 1813. Цит. по статье: Прийма Ф. Я. «Слово о полку Игореве» в научной и художественной мысли XIX века // Слово. Сб. — 1950. С. 300). Н. Ф. Грамматин, комментируя это место, писал, что «старые словесы» это «славенский язык, которым никогда не говорили, но который использует, например, летописец, однако автор Слова постоянно срывает на новый язык» (Слово. С. 89—90). И. Беликов, излагавший в своей статье суждения М. Т. Каченовского, так же как и Болховитинов, видит в рассматриваемом словосочетании свидетельство того, что «писатель XV-го или XVI-го столетия, намереваясь оживить словесное предание XII века... мог желать написать это предание языком старым, языком XII века» (Некоторые исследования... С. 299). Таким образом, большинство исследователей перв. пол. XIX в. видело в терминологич. определении «старые словеса» указания автора на особый, отличный от совр. ему яз.

Вс. Миллер придал этому определению иной смысл, связав его с жанром, к которому обратился автор С. Он, по мнению ученого, размышляет, «не начать ли ему рассказ о полку Игореве старым языком и складом (старыми словесы), свойственным трудным, т. е. воинским, ратным повестям» (Взгляд. С. 180).

В наше время преобладает мнение о противопоставлении автором С. своего слога какому-то прежнему, возможно, обусловленному традициями жанра. Д. С. Лихачев считает, что старые слова противопоставляются «каким-то новым, теперь принятым» (Комм. ист. и геогр. С. 375). В. И. Стеллецкий рассматривает указание автора С.

- 323 -

как обещание повествовать «по обычаю, образцу и складом прежних старинных военных повестей»; в С. «мы находим указание на „словесы“, склад (т. е. согласно современной терминологии — на композицию, стиль и ритмическую конструкцию) древних традиционных песен-повестей Киевской Руси» (Стеллецкий — 1965. С. 122—123).

Лит.: Калайдович П. Ф. Вопрос: На каком языке писана Песнь о полку Игоря... // Труды ОЛРС. 1812. Ч. 4. С. 180; Неизвестный [Калайдович К. Ф.]. Опыт решения вопроса, предложенного в Обществе любителей российской словесности... // Там же. 1818. Ч. 11. С. 24—25; Грамматин. Слово. С. 89; Беликов И. Некоторые исследования о Слове о полку Игореве // Учен. зап. Моск. ун-та. М., 1834. Ч. 5, № 2. С. 298—299; Бутков П. О финских словах в русском языке и словах русских и финских, имеющих одинаковое знаменование. СПб., 1842. С. 43—44; Дубенский. Слово. С. 4; Тихонравов. Слово. С. 25; Барсов. Слово. Т. 2. С. 4—5; Перетц. Слово. С. 134; Никифоров А. И. Проблемы ритмики «Слова о полку Игореве» // Учен. зап. Ленингр. пед. ин-та им. М. Н. Покровского. Л., 1940. Т. 4. Ф-т яз. и лит-ры. Вып. 2. С. 235—236; Ржига В. Ф. Из очерков по «Слову о полку Игореве» // Докл. и сообщ. Филол. ф-та МГУ. М., 1947. Вып. 3. С. 75; Еремин И. П. «Слово о полку Игореве» как памятник политического красноречия Киевской Руси // Слово. Сб. — 1950. С. 93—100; Назаревский А. А. О жанровой природе «Слова о полку Игореве» // Наукові зап. Київськ. держ. ун-ту ім. Т. Г. Шевченка. 1955. Т. 14, вип. 1. Зб. філол. ф-ту. № 7. С. 113—114; Мещерский Н. Л. К толкованию лексики «Слова о полку Игореве» // Учен. зап. ЛГУ. № 198. Л., 1956. Сер. филол. наук. Вып. 24. С. 4—5; Стеллецкий — 1965. С. 122—123; Кусков В. В. Связь поэтической образности «Слова о полку Игореве» с памятниками церковной и дидактической письменности XI—XII вв. // Слово. Сб. — 1978. С. 69—70; Трембовольский Я. Л. Лексема «слово» в «Слове о полку Игореве» и древнеславянской духовной культуре // Вечна жывое «Слова». С. 136—140.

О. В. Творогов