47

ГОРИСЛАВЛИЧ. Прозвище в форме отчества деда Игоря, Олега Святославича; известно только по С. Его смысл вызывал затруднения первых издателей памятника; в комм. А. Ф. Малиновского при этом имени сноска — «неизвестен» (Дмитриев Л. А. История первого издания «Слова о полку Игореве». М.; Л., 1960. С. 361). Один из первых комментаторов памятника — Н. Ф. Грамматин, указав на семантич. сходство отчества Г. в С. и прозвища полоцкой княжны Рогнеды — «Горислава» (Лавр. лет. Стб. 300), предложил два возможных толкования этого прозвища: неудачи «предприятий» самого Олега или «бедствия», причиненные им Руси. В дальнейшем, на основании сходства Г. и «Гориславы», А. Ф. Вельтман, а за ним и А. Н. Майков предположили, что прозвище в С. содержит указание на полоцких князей, потомков Рогнеды-Гориславы. Эта точка зрения была признана последующими комментаторами неубедительной. Внутр. противоречивость прозвища Г. заставила ряд исследователей предположить в этом фрагменте памятника искажение оригинального текста. А. А. Потебня, отвергая версию Вельтмана, предположил в Г. ошибку переписчика, выразившуюся в частичной перестановке слогов. Отмечая необычность для памятника следующей за словом Г. грамматич. конструкции, Потебня предложил прочтение: «Тогда при Ользе Святославличи горе сеяшеться и ростяшеть». Это предположение вызвало возражения А. И. Смирнова, связывавшего отчество Г. с Олегом Святославичем. Др. толкование прозвища, также вне связи с Олегом, предложил О. О. Гонсиоровский, считавший, что слово Г. указывает на «несчастных, бесталанных» людей, число которых при Олеге Святославиче умножилось вследствие усобиц. По мнению Е. В. Барсова, патронимич. прозвище Г. не может быть связано с горем народным, а осуждение Олега Святославича в тексте памятника не допускает связи Г. с горем самого Олега. Предполагая в этом фрагменте ошибку первых издателей С., Барсов считал, что исконным в тексте было словосочетание сущ. с кратким прич., прочтение которого было затруднено искажениями орфографии, обусловл. фонетич. процессами. По Барсову, весь реконструир. фрагмент читается так: «Тогда при Олеге, горе похваляяся, семенами рассеивалося». Памятники древнерус. лит-ры и письменности представляют ряд имен и прозвищ, подобных Г. (см.: Виноградова. Словарь. Вып. 1. С. 169; также: Арциховский А. В., Борковский В. И. Новгородские грамоты на бересте из раскопок 1956—57 гг. М., 1963. С. 88—89). Существование имен, аналогичных Г., подкрепляет общепринятое сегодня мнение исследователей яз. и поэтики памятника: Г. — прозвище Олега Святославича, поэтич. эпитет, которым автор памятника выразил свое отношение к Олегу. Точки зрения комментаторов С. относительно значения прозвища Г., передающего авторское отношение к Олегу, расходятся. Согласно мнению, высказанному В. Н. Перетцем, А. С. Орловым, Д. С. Лихачевым, Б. А. Рыбаковым, прозвище Г. указывает на горе, которое причинил Руси своими усобицами Олег, и осуждает его как инициатора княж. «крамол». Анализируя внутр. форму прозвища Г., Орлов отметил, что прозвище Рогнеды-Гориславы может толковаться как «горящая, блистающая славой», и предположил, что в отчестве Г. заложена игра смысла — блистающий горькой славой (Орлов. Слово. С. 108). По мнению В. И. Стеллецкого, Н. А. Мещерского, В. В. Кускова, в отчестве Г. выражено и сочувствие горестной судьбе Олега. Так,

48

согласно Стеллецкому, прозвище Г. «выражает не столько осуждение, сколько сожаление» (Стеллецкий — 1981. С. 252). Эту же точку зрения, отметив сочувств. характер подобных прозвищ, поддержал в последнее время Лихачев. По мнению исследователя, автор С. зовет Олега Гориславичем «не только оттого, что он принес много горя Русской земле (хотя и это не исключено), но, главным образом, сочувствуя его горестной судьбе» (Лихачев Д. С. «Слово о полку Игореве» как художественное целое // Лихачев Д. С. Избр. работы: В 3 т. Л., 1987. Т. 3. С. 196). Мещерский также допускает сочувств. характер прозвища. По его мнению, появление имени Г. в тексте С., после того как Олег Святославич уже назван по имени и отчеству, может объясняться как худ. прием. Вместе с тем исследователь допускает, что прозвище Г. может являться «глоссой, принадлежавшей одному из ранних читателей», или отражает использование в С. неизвестного нам текста XI в. об усобицах 1078 (Слово — 1985. С. 457). Очевидно, что в последнем случае характер прозвища связан опять-таки с отношением автора С. к Олегу.

Лит.: Грамматин. Слово. С. 148; Вельтман. Слово — 1886. С. 50; Потебня. Слово. С. 41, 55—56; Смирнов. О Слове. I. С. 94—95; Гонсиоровский О. О. Заметки о Слове о полку Игореве // ЖМНП. 1884. Февр. С. 280—281; Барсов. Слово. Т. 2. С. 198—199; Перетц. Слово. С. 206; Лихачев. Комм. ист. и геогр. С. 414; Рыбаков Б. А. Русские летописцы и автор «Слова о полку Игореве». М., 1972. С. 465—466; Кусков В. В. Исторические аналогии событий и героев в «Слове о полку Игореве» // Слово. Сб. — 1988. С. 73.

А. И. Фомин