14

9 августа 1909. Москва

Глубокоуважаемый Николай Васильевич.

На меня напирает Шварц, взваливая на меня вину кражи гравюры Козновым³¹ и написавший мне письмо, наполненное укоризнами и обвинениями в «нерадении по службе», еще в том же он предложил мне подать в отставку — в течении 3-х дней. Видя, к своему изумлению, что и такое письмо Ш<варц> поручил написать «в отделении», где невежественные и нерадивые люди исполнили его приказание с ужасающим легкомыслием, я просьбы ему не послал, а лишь попросил прислать мне копию с инкриминирующих статей отчета кн. Чегодаева-Татарского³². Шварц, очевидно, этого не ждал и, не знал моих козырей, прислал уже угрозу судом — по 401 ст. Для ответов назначил опять 3 дня, но я в то время находился в Петербурге на приеме египетской коллекции Голенищева, направленной, по Высочайшему повелению, в наш новый Музей, быв командированным туда Университетом, по предложению того же Министра.

Шварцу я написал там корректное письмо с выяснением дела, которым я был тогда занят в Министерской комиссии по названному приему, и опять просил копии с Чегодаевско-Татарского отчета по ревизии Р<умянцевского> Музея. Шварц был тогда уже в отпуску и уезжал за границу, а потому передал дело замещающему его на 2 месяца товарищу мин-ра Ульянову. Этот вынужден был выдать мне копию с сердцевины просимого отчета. С нею я и возвратился сюда. На бумаги Шварца и предложение Ульянова, вместе с имеющейся у меня части отчета Чегодаева-Татарского, я должен ответить, прежде чем Шварц меня, как «особу IV класса» потянет в Сенат на судьбище.

В качестве основания к обвинению прописан и кн. Чегодаевым — кн. Татарским и самим Шварцем Ваш отзыв, данный в мартовском Совете Музеев, будто бы 44 (!) листа «Иконографии Ван-Дика», подаренные Н. С-м, составляют, наравне со всей коллекцией Ровинского³³, главное сокровище Гравюрного отделения Музеев. Так прописал Чегодаев, не подозревавший, что эти 44 — лишь отрывки из несуществующего у нас целого. Так прописал и Шварц.

Нерадивые чиновники департамента так подвели Шварца, что он «листами» называет папки с гравюрами и целые собрания, целые издания. От того в числах, которыми он хочет доказать легкость и ничтожность описательной работы в год вышла у него путаница невозможная и прямо для Министра, разгневанного и распекающего меня — грешного, позорная и стыдная. Мне нужна Ваша и дружеская и профессиональная помощь. Когда бы я мог увидеть Вас?

Преданный Вам И. Цветаев