398

14

Воскресенье, 28 сентября <1880 г.>

Дорогая тетенька!

Я получила вчера Ваше письмо, а сегодня уже отвечаю, но собираюсь писать так много, что разделяю на 2 письма и не знаю, успею ли кончить сегодня.

Вам не понравился “Иудушка”? Мне это странно... Относительно сухости переделки пьесы и некоторых длиннот, пожалуй, виноват Коля (но это дело поправимое), но лица и характеры, наводящие на Вас ужас — это живые лица, это те лица, посреди которых мы живем, с которыми мы встречаемся и которых так хорошо изучил Щедрин и не побоялся выставить их такими, каковы они есть, во всей печальной наготе, а Коля только перенес их на сцену. Вы спрашиваете:”неужели все люди гадки?” Я Вам на это прямо говорю: большая часть людей — это Иудушки (имя которого давно уже сделалось нарицательным именем), а исключений очень и очень немного. Не верите? Оглянитесь-ка кругом хорошенько, присмотритесь повнимательнее, и, хотя, может быть, Вы найдете цельного типа Иудушки (а их очень много), но уже общие черты характера Иудушки Вам встречаются очень и очень часто, в этом я глубоко убеждена. Тот же Ваш ange — Володенька⁵⁸, с благоговением принимающий у себя в доме икону Божией матери, не встающий с колен во время молебна и делающий грубости, дерзости и даже подлости против достойного дяди... разве это не Иудушка? Или Лизавета Петровна, лобызающая Вашу руку при прощании и потом всюду и везде выдумывающая доносы и сплетни против Вас и даже родных Ваших? В день моего приезда в Осташков, в то время, когда Вы уходили на крестины и оставили меня с гостями Вашими, — одна старушка (очень почтенная, по вашим словам) целый час твердила мне о том, какой ангел — Прасковья Ивановна и какая святая женщина — Лизавета Петровна... Ну, положим, я допускаю, что она искренно любит Вас, но... при чем же тут святость Лизаветы Петровны? В которой-нибудь из ее похвал звучит Иудушкина нотка и я не верю в искренность ее. Вы сами — человек добрый, правдивый и потому думаете, что все слова и поступки людей согласуются с их мыслями. Мне казалось, что Вы принимаете за наличную монету все комплименты, расточаемые Вам Вашими осташами, целование Вашей ручки и эпитет благодетельницы и проч<ее>, а я нахожу, что это все не искренно, просто все Иудушкины чувства, и утверждаю, что у Вас в Осташкове только два искренних и надежных друга — эта Ваш муж и неоцененная матушка, к которой и я отношусь с полным благоговением. Не потому, что Вы не заслуживали любви (я далека от этой мысли!), а именно потому, что правда, высказываемая Вами в глаза и на каждом углу, неприятна людям, потому что люди нынешнего времени (не только молодежь, но и старики) так перепорчены, что эта правда им больно глаза колет и они скорей ждут от Вас материальной помощи (в виду которой и лобызаются), а не сухого наставления, хотя бы оно все было проникнуто святой истиной.

Вам не понравился Степан — пьяница и забулдыга, но в душе все-таки хороший человек. Вы скажете, что и таких людей нет? Вот Вам пример из жизни: Малышев. Вы помните, как он счастливо служил прежде, но при Вас он уже начинал пьянствовать, теперь дело дошло до того, что он пьет запоем, что случается с ним довольно часто. Что его довело до этого? — Бог весть: среда ли, товарищество, неудачи — ничего не известно. Жена его, моя приятельница, прекрасная женщина, честная, добрая, религиозная и глубоко несчастная. Она в настоящее время, сама больная (серьезно и неизлечимо), все-таки жалеет его и сколько возможно поддерживает нравственно. А между тем Малышев не пропускает ни одного праздника; если он видит, что вы нуждаетесь, — он вам последнее отдаст, и по душе очень добрый человек, но бесхарактерный в высшей степени и сам себе не может отдать отчет, для чего он так губит себя.

399

Сын у них дурной мальчик: лжец, плут, а между тем развит не по годам и хорошо учится; то немногое хорошее, что есть в отце — к сыну не привилось... а все потому, что семья в лице отца не поддерживает его, а школа, при нынешнем духе времени, положительно развращает.

А наши девушки? т<о> е<сть> наши современные курсистки и ученые педагогички?.. Вот Вам для образца факт: у Подобедовых⁵⁹ была воспитанница, подобранная с улицы. Надежда Ивановна дала ей гимназическое воспитание, сама ей помогала в уроках, заботилась о ней; а та за это ей грубила напропалую. Кончает барышня курс и тоже готовится в учительницы.

Надежда Ивановна просит меня об уроках для нее, мне удается оставить ее довольно хорошо. Вдруг она в один прекрасный день прямо объявляет Надежде Ивановне, и самым наглым тоном, что она их оставляет и будет жить отдельно. Надежда Ивановна в отчаянии, а та даже не простилась и переехала. Является она ко мне, опять просит уроков, я ее браню, упрекаю, она представляет из себя кающуюся грешницу, я ей говорю, что без разрешения Надежды Ивановны и не подумаю доставить ей уроков. Надежда Ивановна, хотя не видится с ней, но на мой запрос не только позволяет, но просит помочь ей, “глупенькой”. Я достаю ей урок, где ею очень довольны, как хорошей учительницей, она в течение всей зимы умоляет меня помирить ее с Надеждой Ивановной и наконец, прошлой весной, говорит мне, что уезжает на урок на лето в деревню и показывает письмо, где ее приглашают на этот урок.

Летом мне говорят те же Подобедовы, что она преспокойно разгуливает в Павловске с каким-то мальчишкой, с которым всю зиму возилась. Я не верю, сержусь, говорю, что девушку надо поддержать, что она молода, что из-за сплетен легко оклеветать бедную сироту и проч<ее>. Что оказывается? Осенью она является и самым нахальным тоном сама говорит, что все это правда, что она жила в Павловске, гуляла там с кавалером и что даже видела меня, а я распиналась, что она трудится и сидит в деревне. Кроме того, она заявила, что в уроках не нуждается, что может быть выйдет замуж, а может быть и нет... Подобная девица хуже щедринской Анненьки, потому что та выросла между плутами, а эта воспитывалась в прекрасном честном семействе Подобедовых... И подобным девицам — имя легион в нынешнее время!

Мы переживаем тяжелое время: наша молодежь никуда не годится, да и между старичками-то немного найдется Федоров Кондратьевичей и Николаев Ивановичей⁶⁰. А почему? Вы мне говорите про Расина, Корнеля и других — их давно презирают, смеются над ними... Что у нас за литература? Какова критика? Каков театр — эта школа для народа? Неклюжев-Юханцев, вор и мошенник, выведен героем, публика его жалеет! На днях играли пьесу “Карьерист”⁶¹, в ней изображен Ландсберг, убийца своего старика-благодетеля, и изображен так, что ему принадлежит сочувствие публики... Не лучше ли было бы, если бы побольше выставляли на сцену Иудушек и тому подобных и рисовали бы порок таким, каков он есть, а не разрисовывали бы его розовыми красками. Прочтя “Иудушку”, Вы говорите: гадость, мерзость... так скажут и многие, но видя, до какой степени гадка эта гадость — никто не пожелает быть Иудушкой и не возьмет его за образец.

Обруганным Коля быть не может уже потому, что это не его произведение, а только переделка, а Щедрина, как единственного в нынешнее время сатирика и обличителя — пока еще не ругают.

Вот в настоящую минуту я пишу Вам это письмо, а папаша лежит в постели, а около него сидит молодой человек — учитель Орлов, о котором я Вам говорила, как о скромном и хорошем молодом человеке, и они читают последнее произведение Щедрина в “Отечественных записках”⁶² и от души хохочут и восхищаются; я еще не читала и судить не могу, что их так веселит.

И так, моя милейшая (и уже не в Иудушкином смысле) дорогая тетенька, Вы на меня не сердитесь за мою откровенность? Вы сами дали мне это право и при этом обещали не обижаться и мне не велели. Подобная переписка в тысячу раз приятнее для меня, нежели казенные письма в виде поздравлений с праздником. Жду Вашего ответа с некоторым беспокойством. Если Вы рассердитесь, обругаете меня и запретите мне болтать так много... (впрочем, я не считаю моего письма болтовней, это мои убеждения...), я замолчу и половину прелести долой в нашей переписке.

Адрес на этом письме напишет Орлов. Два письма, надписанные одной рукой, покажутся странными, а так как я уверена, что Вы прежде распечатаете мое письмо, то и прочтете

400

сначала. Поздравляю Вас с наступающим днем рождения и уже казенного письма писать не буду, а буду отвечать на Ваше, которое жду в скором времени.

Целую Вас крепко.
Ваша новая подруга. Варя.