<3-го июля 1831 г. Царское Село.>
Получилъ я письмо твое (вѣроятно отъ Ѳедосея Сидоровича, покрайнѣй мѣрѣ на печатѣ вырѣзанъ крестъ и якорь и надпись Богъ моя надежда). Ты требуешь назадъ свою мебель. Эхъ, милый! Трудно въ Царскомъ селѣ мнѣ будетъ найти новую. Нечего дѣлать, возьми себѣ назадъ. Только мнѣ жаль будетъ тебѣ оставить ее за ту-же цѣну. Ей Богу, Ваше Сіятельство, больше стоитъ. Она мнѣ досталась по оказіи и по знакомству; право не грѣхъ прибавить рублей сто. По газетамъ видѣлъ я что Тургеневъ къ тебѣ отправился въ Москву; не приѣдешь-ли съ нимъ назадъ? это было бы славно. Мы бы что нибудь и затѣяли въ родѣ Альманаха, и Тургенева поразтрепали-бы. Объ Адольфѣ твоемъ неимѣю ника<ко>го извѣстія; Плетневъ отдѣленъ отъ меня холерою, ничего не пишетъ. Ждалъ я сюда Ж., но дворъ уже не ѣдетъ въ Царское-село, потому что холера показалась въ Пулковѣ. Въ П. Б. народъ неспокоенъ; слухи объ отравѣ такъ разпространились, что даже люди порядочные повторяютъ эти нелѣпости отъ чистаго сердца. Двухъ лѣкарей народъ убилъ. Царь унялъ возмущеніе, но не все еще тихо. Изъ Арміи извѣстія не имѣемъ. Вотъ тебѣ все что знаю. О литературѣ неспрашивай: я неполучаю ни единаго журнала, кромѣ С.-Пет. б. Вѣдомостей, и тѣхъ нечитаю. Рославлева прочелъ и очень желаю знать какимъ образомъ ты бранишь его. Разговоровъ о Борисѣ не слыхалъ и не видалъ; я въ чужіе разговоры не вмѣшиваюсь. Не пишу покамѣсть ничего, ожидаю осѣни. Элиза приготовляется къ смерти мученической, и уже написала мнѣ трогательное прощаніе. Ты что? Вышелъ-ли Фон-Визинъ изъ Ценсуры и поступилъ-ли въ печать. Къ стати о Цензурѣ: Щегловъ умеръ: не нашего полку, чужаго. – Отецъ мой горюетъ у меня въ сосѣдствѣ, въ Павловскомъ; вообще довольно скучно.
3 іюля.
Кланяюсь всѣмъ Твоимъ въ томъ числѣ и Тургеневу, коли онъ ужъ у васъ.
На обороте: М. Г. Князю Петру Андреевичу Вяземскому. Въ Москвѣ въ Чернышевскомъ переулкѣ въ собственномъ домѣ.
Почтовые штемпеля: Софія или Царское-Село. 3 іюл: 1831 и: получено іюля 11.
______