46
6-го февраля 1823 г. [Кишиневъ].
Какъ тебѣ не стыдно не прислать своего адреса; я бы давно тебѣ написалъ. Благодарю тебя, милый Вяземскій! пусть утѣшитъ тебя Богъ за то что ты меня утѣшилъ. Ты не можешь себѣ представить какъ приятно читать о себѣ сужденіе умнаго человѣка — До сихъ поръ читая рецензіи Воейкова, Каченовскаго и проч. — мнѣ казалось что подслушиваю у калитки литературные толки приятельницъ Варюшки и Буянова. Все что ты говоришь о Романтической поэзіи прелестно, ты хорошо сдѣлалъ что первый возвысилъ за нее голосъ — Французкая болѣзнь умертвила бъ нашу отроческую словесность. У насъ нѣтъ театра, опыты Озерова ознаменованы поэтическимъ слогомъ — и то не
47
точнымъ и заржавымъ; впроччемъ гдѣ онъ не слѣдовалъ жеманнымъ правиламъ фр. театра? Знаю за что полагаешь его поэтомъ романтическимъ: за мечтательный монологъ Фингала — нѣтъ! пѣснямъ никогда надгробнымъ я не внемлю; но вся трагедія написана по всѣмъ правиламъ парнасскаго православія; а романтическій трагикъ принимаетъ за правило одно вдохновеніе — признайся: все это одно упрямство. Благодарю за щелчокъ цензурѣ, но она и не этаго стоитъ, стыдно что благороднѣйшій классъ народа, классъ мыслящій какъ бы то ни было, подверженъ самовольной разправѣ трусливаго дурака — мы смѣемся, а кажется лучше бы дѣльно приняться за Бируковыхъ; пора дать вѣсъ своему мнѣиію и заставить правительство уважать нашимъ [мнѣніемъ] голосомъ — презрѣніе къ Рускимъ писателямъ нестерпимо; подумай объ этомъ на досугѣ, да соединимся — дайте намъ цензуру строгую, согласенъ, но не безсмысленную — читалъ-ли ты мое посланіе Бирукову? если нѣтъ, вытребуй его отъ брата или отъ Гнѣдича; читалъ я твои стихи въ П. Звѣздѣ; всѣ прелесть — да ради Христа, прозу-то не забывай; ты да Карамзинъ одни владѣютъ ею — Глинка владѣетъ языкомъ чувствъ... это что такое! Бестужева статья объ нашей братьи ужасно молода — но у насъ все елико печатано имѣетъ дѣйствіе на святую Русь: за то не должно бы ничемъ пренебрегать, и должно печатать благонамѣренныя замѣчанія на всякую статью — политическую, литературную--гдѣ только есть немножко смысла — кому какъ не тебѣ взять на себя скучную но полезную должность надзирателя нашихъ писателей — Стихи мои ишутъ тебя по всей Россіи — я ждалъ тебя осѣнью въ Одессу, и къ тебѣ бы приѣхалъ, — да мнѣ все идетъ на перекоръ. Не знаю нынешній годъ увижусь-ли съ тобою. Пиши мнѣ покамѣсть, если по почтѣ такъ осторожнѣе, а по оказіи что хочешь — да нельзя ли твоихъ стиховъ? мочи нѣтъ хочется; Дядя прислалъ мнѣ свои стихотворенія — я было хотѣлъ написать объ нихъ, кое что, болѣе для того чтобъ ущипнуть Дмитріева, нѣжели чтобъ порадовать нашего старосту, да не возможно; онъ такъ глупъ, что языкъ не повернется похвалить его и не сравнивая съ эксъ-министромъ Доратомъ. Видишь ли ты иногда Чедаева? онъ вымылъ мнѣ голову за плѣнника онъ находить что онъ недовольно blasé: Чедаевъ по нещастію знатокъ по этой части; оживи его прекрасную душу, поэтъ! ты вѣрно его любишь — я не могу представить себѣ его инымъ что прежде — Еще слово объ Кавк. Плѣ. ты говоришь, душа моя, что онъ сукинъ сынъ за то что не горюетъ о Черкешенки — но что говорить ему — все понялъ онъ выражаетъ все; мысль объ ней должна была овладѣть его душою и соединиться со всѣми его мыслями — это разумѣется, иначе быть нельзя; не надобно все высказывать — это есть тайна занимательности. Другимъ досадно, что Плѣн. не кинулся въ рѣку вытаскивать мою Черкешенку — да, сунься-ка; я плавалъ въ кавказкихъ рѣкахъ, — тутъ утонешь самъ,а ни
48
чорта не сыщешь; мой плѣнникъ умный человекъ, разсудительный, онъ не влюбленъ въ Черкешенку — онъ правь, что не утопился — прощай, моя радость —
Пушкинъ.
6 февр.
1823.
У насъ послѣ завтра балъ — приѣзжай потанцовать — Полторацкіе зовутъ.
Щастіе супружеское.
Дома сидя я безъ дѣла
Буду нѣжно говорить
Ахъ мой другъ! какъ ты <........>!
Прикажите покурить,
Вотъ модные стихи въ Кишеневѣ — не мои — Полторацкаго — въ честь будущей моей женитьбы.
____