40
Октябрь 1822 г. Кишиневъ.
Еслибъ ты былъ у меня подъ рукой, моя прелесть, то я бы тебѣ уши выдралъ. За чемъ ты показалъ Плетневу письмо мое? въ дружескомъ обращеніи, я предаюсь рѣзкимъ и необдуманномъ сужденіямъ; они должны оставаться между нами — вся моя ссора съ Толстымъ произходитъ отъ нескромности К. Шаховскаго. Впроччемъ посланіе Плетнева, можетъ быть, первая его піэса, которая вырвалась отъ полноты чувства. Она блещетъ красотами истинными. Онъ умѣлъ воспользоваться своимъ выгоднымъ противъ меня положеніемъ; тонъ его смѣлъ и б<лагороденъ. На>1 будущей почтѣ отвѣчу ему.
Скажи мнѣ, милый мой, шумитъ-ли мой Плѣнникъ? A-t-il produit du scandale, пишетъ мнѣ Orlof, — voilà l’essentiel. Надѣюсь что критики не оставятъ въ покоѣ характера Плѣнника, онъ для нихъ созданъ, душа моя; я журналовъ не получаю такъ потрудись, [такъ] напиши мнѣ ихъ толки — не ради изправленія моего, но ради смиренія кичливости моей —
Я корабкаюсь и можетъ быть явлюсь у васъ. Но не <преж>1дѣ будущаго года. —
.....мнѣ, на ....лѣ1 ; Жуковскому я писалъ, онъ мнѣ не отвѣчаетъ; Министру я писалъ — онъ и въ усъ не дуетъ — о други, Августу мольбы мои несите! но Августъ смотритъ сентебремъ. — — Къ стати: получено-ли мое посланіе къ Овидію? будетъ-ли напечатано? что Бестужевъ? жду календаря его. Я бы тебѣ послалъ и новыя стихи да лѣнь — Прощай, милый.
А. П.
окт. 1822.
Кишеневъ.
Другъ мой, попроси И. В. Сленина — чтобъ онъ за вычетомъ остальнаго долга, прислалъ мнѣ 2 экз. Людмилы, 2 экз. Плѣнника, одинъ Шильонскаго узника, Книгу Греча — и Цертелова древнія стихотворенія — Поклонись ему отъ меня.
____