- 275 -
Род Байронов, один из самых старинных в английской аристокрации,
младшей между европейскими, произошел от норманца Ральфа
де Бюрон (или Бирона), одного из сподвижников Вильгельма Завоевателя.
Имя Байронов с честию упоминается в английских летописях.
Лордство дано их фамилии в 1643 году. Говорят, что Б.<айрон> своею
родословною дорожил более, чем своими творениями. Чувство весьма
понятное! Блеск его предков и почести, которые наследовал он от
них, возвышали поэта: напротив того, слава, им самим приобретенная,
10 нанесла ему и мелочные оскорбления, часто унижавшие благородного
барона, предавая имя его на произвол молве.Капитан Байрон, сын знаменитого адмирала и отец великого поэта,
навлек на себя соблазнительную славу. Он увез супругу лорда
Carmarthen <См. перевод> и женился на ней тотчас после ее развода. Вскоре потом
она умерла в 1784 году, оставя ему одну дочь. На другой год
расчетливый вдовец для поправления своего расстроенного состояния
женился на мисс Gordon <См. перевод>, единственной дочери и наследнице Георгия
Гордона, владельца гайфского. Брак сей был несчастлив; 23 500 f. st. <См. перевод>
(587 500 руб.) были расточены в два года; и mistriss <См. перевод> Байрон
20 осталась при 150 f. st. годового дохода. В 1786 году, муж и жена
отправились во Францию [и] возвратились в Лондон в конце 1787.В следующем году 22 января леди Байрон родила единственного
своего сына Георгия Гордона Байрона. (Вследствие распоряжений
фамильных, наследница гайфская должна была сыну своему передать
имя Гордона). При его рождении повредили ему ногу, и лорд Байрон
пологал тому причиною стыдливость или упрямство своей матери. —
Новорожденного крестили герцог Гордон и полковник Доф.В 1790 леди Байрон удалилась в Абердин, и муж ее за нею
последовал. Несколько времени жили они вместе. Но характеры были
30 слишком несовместны — вскоре потом они разошлись. Муж уехал во
Францию, выманив прежде у бедной жены своей деньги, нужные ему
на дорогу. Он умер в Валенсьене в следующем 1791 году.Во время краткого пребывания своего в Абердине он однажды
взял к себе маленького сына, который у него и ночевал; но на другой
- 276 -
же день он отослал неугомонного ребенка к его матери, и с тех
пор уже его не приглашал.Мистрисс Байрон была проста, вспыльчива и во многих
отношениях безрассудна. Но твердость, с которой умела она перенести
бедность, делает честь ее правилам. Она держала одну только служанку,
и когда в 1798 году повезла она молодого Байрона вступить во
владение Ньюстида, долги ее не превышали 60 f. st. <См. перевод>Достойно замечания и то, что Байрон никогда не упоминал о
домашних обстоятельствах своего детства, находя их унизительными.10 Маленький Байрон выучился читать и писать в Абердинской школе.
В классах он был из последних учеников — и более отличался
в играх. По свидетельству его товарищей, он был резвый, вспыльчивый
и злопамятный мальчик, всегда готовый подраться и отплатить
старую обиду.Некто Патерсон, строгий пресвитерианец, но тихий и ученый
мыслитель, был потом его наставником, и Байрон сохранил о нем
благодарное воспоминание.В 1796 году леди Б.<айрон> повезла его в горы для поправления
его здоровия после скарлатины. Они поселились близ Баллатера.20 Суровые красоты шотландской природы глубоко впечатлелись
в воображение отрока.Около того же времени осьмилетний Б.<айрон> влюбился в Марию
Доф. 17 лет после того, в одном из своих журналов, он описал свою
раннюю любовь:<„J'ai beaucoup pensé dernièrement à Marie Duff. Comme il est
étrange que j'aie été si complètement dévoué, et si profondément
attaché à cette jeune fille, à un âge où je ne pouvais ni sentir la
passion, ni même comprendre la signification de ce mot. Et pourtant
c'était bien la chose! Ma mère avait coutume de me railler sur ce,
30 amour enfantin; et plusieurs années après, je pouvais avoir seize ans
elle me dit un jour: «Oh! Byron, j'ai reçu une lettre d'Edimbourg, de
miss Abercromby; votre ancienne passion, Marie Duff, a épousé un M. C.»
Et quelle fut ma réponse? Je ne puis réellement expliquer ni concevoir
mes sensations à ce moment. Mais je tombai presque en convulsions;
ma mère fut si fort alarmée qu'après que je fus remis, elle évitait
toujours ce sujet avec moi, et se contentait d'en parler à toutes ses
connaissances. A présent je me demande ce que pouvait-ce être? je ne
l'avais pas revue depuis que, par suite d'un faux pas de sa mère à
Aberdeen, elle était allée demeurer chez sa grand'-mère, à Banff; nous
40 étions tous deux des enfants. J'avais et j'ai aimé cinquante
fois depuis cette époque; et cependant je me rappelle tout ce que
nous nous disions, nos caresses, ses traits, mon agitation, l'absence de
sommeil, et la façon dont je tourmentai la femme de chambre de ma
- 277 -
mère pour obtenir qu'elle écrivît à Marie en mon nom; ce qu'elle fit
à la fin pour me tranquilliser. La pauvre fille me croyait fou, et
comme je ne savais pas encore bien écrire, elle devint mon secrétaire. Je
me rappelle aussi nos promenades, et le bonheur d'être assis près de
Marie, dans la chambre des enfants, dans la maison où elle logeait
près de Plainstones à Aberdeen, tandis que sa plus petite sœur jouait
à la poupée, et que nous nous faisions gravement la cour, à notre manière.Comment diable tout cela a-t-il pu arriver si tôt? quelle en était
l'origine et la cause? je n'avais certainement aucune idée de sexes,
10 même plusieurs annèes aprés; et cependant mes chagrins, mon amour pour
cette petite fille étaient si violents que je doute quelquefois que j'aie
jamais véritablement aimé depuis. Quoi qu'il en soit, la nouvelle de
son mariage me frappa comme un coup de foudre: je fus près d'en
étouffer, à la grande terreur de ma mère et à l'incrédulité de presque
tout le monde. Et c'est un phénomène dans mon existence (car je
n'avais pas huit ans) qui m'a donné à penser, et dont la solution me
tourmentera jusqu'à ma dernière heure. Depuis peu, je ne sais
pourquoi, le souvenir (non l'attachement) m'est revenu avec autant de force
que jamais. Je m'étonne si elle en a gardé mémoire, ainsi que de moi?
20 et si elle se souvient d'avoir plaint sa petite sœur Hélène de ce
qu'elle n'avait pas aussi un adorateur? Que son image m'est restée
charmante dans la tête! ses cheveux chatains, ses yeux d'un brun clair et
doux; jusqu'à son costume! Je serais tout-à-fait malheureux de la voir
à présent. La réalité, quelque belle qu'elle fut, détruirait ou du moins
troublerait les traits de la ravissante Péri qui existait alors en elle, et qui
survit encore en moi, après plus de seize ans: j'en ai maintenant
vingtcinq et quelques mois...“> <См. перевод>В 1798 году умер в Ньюстиде старый лорд Вильгельм Байрон.
Четыре года пред сим родной внук его скончался в Корсике, и
30 маленький Георгий Байрон остался единственным наследником имений
и титула своего рода. Как несовершеннолетний он отдан был в
опеку лорду Карлилю — дальному его родственнику, — и восхищенная
mrs. Байрон осенью того же года оставила Абердин и отправилась
в древний Ньюстид с одиннадцатилетним сыном и верной служанкой
Мери Гре.Лорд Вильгельм, брат адмирала Байрона, родного деда его, был
человек странный и несчастный. Некогда на поединке заколол он
своего родственника и соседа г. Чаворта. Они дрались без
свидетелей, в трактире при свечке. Дело это произвело много шуму, и
40 Палата перов признала убийцу виновным. Он был однако ж
освобожден от наказания, [и] с тех пор жил в Ньюстиде, где его причуды,
скупость и мрачный характер делали его предметом сплетен и
клеветы. Носились самые нелепые слухи о причине развода его с
женою. Уверяли, что он однажды покусился ее утопить в
ньюстидском пруду.
- 278 -
Он старался разорить свои владения из ненависти к своим
наследникам. Единственные собеседники [его] были старый слуга и
ключница, занимавшая при нем и другое место. Сверх того дом был
полон сверчками, которых лорд Вильгельм кормил и воспитывал.
Несмотря на свою скупость, старый лорд [имел часто нужду в
деньгах, и доставал их способами иногда весьма предосудительными для
его наследников. Но такой человек не мог об них и заботиться].
Таким образом продал он Рочдаль, родовое владение, безо всякого на то
права (что знали и покупщики; но они надеялись выручить себе выгоды,
10 прежде нежели наследники успеют уничтожить незаконную куплю).Лорд Вильгельм никогда не входил в сношения с молодым своим
наследником, которого звал не иначе, как мальчик, что живет в Абердине.Первые годы, проведенные л.<ордом> Б.<айроном> в состоянии бедном,
не соответствовавшем его рождению, под надзором пылкой матери,
столь же безрассудной в своих ласках, как и в порывах гнева, имели
сильное продолжительное влияние на всю его жизнь. Уязвленное
самолюбие, поминутно потрясенная чувствительность оставили
в сердце его эту горечь, эту раздражительность, которые потом
сделались главными признаками его характера.20 Странности лорда Б.<айрона> были частию врожденные, частью
им заимствованы. Мур справедливо замечает, что в характере
Б.<айрона> ярко отразились и достоинства и пороки многих из его
предков: с одной стороны смелая предприимчивость, великодушие,
благородство чувств — с другой необузданные страсти, причуды
и дерзкое презрение к общему мнению. Сомнения нет, что память,
оставленная за собою л.<ордом> Вильг<ельмом>, сильно подействовала
на воображение его наследника — многое перенял он у своего
странного деда в его обычаях — и нельзя не согласиться в том, что
Манфред и Лара напоминают уединенного ньюстидского барона.30 Обстоятельство, повидимому, маловажное имело столь же
сильное влияние на его душу. В самую минуту его рождения нога его
была повреждена — и Байрон остался хром на всю свою жизнь.
Физический сей недостаток оскорблял его самолюбие. Ничто не могло
сравниться с его бешенством, когда однажды мистрис Байрон выбранила
его хромым мальчишкою. Он, будучи собою красавец, воображал
себя уродом и дичился общества людей, мало ему знакомых, —
опасаясь их насмешливого взгляда. Самый сей недостаток усиливал
в нем желание отличиться во всех упражнениях, требующих силы
физической и проворства.<1835>