323
Л. Б. МОДЗАЛЕВСКИЙ
ЗАПИСЬ КАЗАХСКОГО ПРЕДАНИЯ В АРХИВЕ ПУШКИНА
В архиве Пушкина, хранящемся в Институте литературы Академии Наук СССР (собрание П. Е. Щеголева), находится еще неопубликованная запись старинного казахского (или, по-старому, киргизского) предания о батыре Косу-Корпече и его возлюбленной Баян-Слу. Запись сделана чернилами, неизвестной рукой, на пяти листах большого формата.
Приводим запись точно, с соблюдением особенностей подлинника:
[ПРЕДАНИЕ КЫРГЫЗ РАСПОЛОЖЕННОЕ НА ПЕСНЯХ
О РОМАНЕ КУСУКУРПЕЧЬ]
Река Аегузь, вытекающая из гор Тарбагатая [некогда знаменитая своими рудокопями] и впадающая в болшое озеро Балкаш или Тенис1 на половине течения сей реки на дороге, идущей из Семиполатной в китайский город Кулжу [близ ныне] от открытаго на сей реке аегускаго округа около 50 пер. в память историческаго романа батыря Косукурпечя и любезной его Сулу-баяне, сделан из [гранитового] камня памятник вышиною до 9 сажень, внутри оного поставлены 4 статуи 1-я Косу-Курпечь 2-я Сулу-баяни и еще к сему роману принадлежащих 2 статуи всех 4-е.
Предание о сем романе у кыргыз в песнях передаетца в следующем изъяснении.
В прежние времена жили два приятеля, кои хотели еще боле между собою сблизитца, положили завет родившиеся от них первые дети мужеска и женска пола [должны] соединить браком. В скором времени родился у одного сын названой Косукурпечь, а у другаго дочь Сулу-баяна, у Кусу-курпеча отец помер. Малолетний сын от сего пришол в нищету, а отец Сулу-баяны более разбогател и не желая дочь отдать за бедняка, откочевал
324
в отдаленные страны. Между тем Косукурпечь начал возмужать и осведомился, что за него помолвлена невеста по имени Сулу-баяна [но] отец которой откочевал неизвесно куда, Косукурпечь [почувствовал обиду] удалением его суженой почувствовал желание отыскать ее и по праву высватания взять взаму<же>ство. Пустился в путь отдаленый, неизвестный, странствуя по аулам напоследок достиг того места, где живет Сулу-баяна, видая ее часто занимаясь паствою и уборкою скота, вместе получили [некотору] склонность, не зная однакожь что оно засватаны. В одно время в ауле отца Баянны сделался набег, мущины и здоровые женщины пустились на защиту, а Косукурпечь и Сулу-баяна остались одни в табунах скота и доением кобыл. Присем случае открылась склонность Баяны, но Косукурпечь чувствуя свою бедность и оттого некоторое рабство, не щитал вправе приступить к взаимной любви, но взаимнось и условие отцев привела их в страстных любовников.
Родные и женихи Баяны, заметив сие, препятствуя намерениям любящихся старались отклонить любовь их и в особенности соперник Куль, которой всячески желал погубить Кусу-курпеча. Однажды съехавшись в поле Куль и Косу-курпеч, последний требовал у Кула удачного выстрела в мизинец, каковой исполнил желание удачно отстрелив у Кусукурпеча мизинец и как стрела его была вымазана ядом и оттого Косукурпечь вближних горах находил<ся> в мучении болезни. Сулу-баяна, невидя возлюбленного, отыскала его в умирающем положении. Все старания ее кызлечению остались стщетны, после чего прибегла к усердным молитвам богу. Как были услышаны явился ей почтенных лет старец, который спросил что она желает, которая просила оживить возлюбленнаго на три дни, что и было исполнено. Где Сулу-баяна и провела с Кусукурпечем в совершенной радости и веселье, песни слышали родные ее. Покончившы 3 сутки Косукур. помер [Сулубаяна похор].
Сулу баянна, обратясь в аул свой, увидясь с женихом своим Кулом объявя ему что она лишилась возлюбленного своего и желает смыть лютую печаль свою, просит Кула выкопать колодец своими руками и достать свежей воды, которой она умоетца. Колодец был готов и дабы несомневался Кул последствий Баяна при спуске вколодец Кулу, дала держатца за длиные ее косы, кои она обрезала и Кул пал в колодесь, где Сулубаяна поспешила его забросать землей, сама пришла в кибитку отца, легла между сестрами и подругами. Поутру нашли ее заколовшуюся.
*
Публикуемая нами история Косу-Корпеча и Баян-Слу является одной из популярнейших сказок казахского народа. Возникшая еще в XIII в. или даже раньше, она до сих пор распевается „акынами“ в степях Казахстана. Впервые казахский текст предания записан был акад. В. В. Радловым в 1870 г. близ Сергиополя (неподалеку от мнимого
325
памятника Косу-Корпечу) и опубликован им в „Образцах народной литературы тюркских племен“ (СПб., 1870, т. III). Г. Н. Потанин в своем известном труде „Восточные мотивы в средневековом европейском эпосе“ (Москва, 1899) устанавливает сходные мотивы и положения в этой казахской сказке и в других произведениях восточного и европейского эпоса (напр. в монгольской „Гэсериаде“, в русской былине о Даниле Ловчанине, в предании об Ольге и древлянах и пр.).
Запись предания о Косу-Корпече, имевшаяся у Пушкина, в некоторых деталях расходится с наиболее распространенными вариантами этой сказки, но основную сюжетную линию неизвестный автор записи изложил правильно. Таким образом можно считать установленным, что Пушкин был знаком с одним из замечательных памятников народного казахского творчества, о котором до самого последнего времени русские читатели и писатели не имели ни малейшего представления. Лишь в 1927 г. казахская легенда переведена была (в стихах) сибирским поэтом Георгием Тверитиным.1
Нахождение записи казахского предания в бумагах Пушкина — еще одно доказательство того, что ему „дороги были трудящиеся всех национальностей, дорог был каждый язык, каждая культура“.
————