123

Изъ отголосковъ на смерть Пушкина.

Вопросъ объ отношеніяхъ Императора Николая I къ Пушкину хотя и достаточно обсуждался, но, имѣя всевозможные оттѣнки, нуждается еще во многихъ объясненіяхъ.

Намъ кажется, что восторженные отзывы о вниманіи Императора къ осиротѣвшей семьѣ Пушкина обнаруживаютъ что-то скрытое, какую-то общественную тайну.

Дѣло не въ томъ, что «Государь оказалъ нѣкоторую матеріальную поддержку вдовѣ своего камеръ-юнкера», и, въ дѣйствительности, не сталъ въ своихъ отношеніяхъ къ умирающему выше отношеній царя къ своему подданному, а въ томъ, что и этого никто не ожидалъ. Въ обществѣ знали о непріязни Государя къ поэту и по простой логикѣ, а можетъ быть и убѣдившись на практикѣ, ожидали, что онъ эту непріязнь перенесетъ и на семью поэта. Но вдругъ всѣ сдѣлались свидѣтелями совсѣмъ иного.

Почему уменно такъ поступилъ Николай I, трудно объяснить, но общество, пораженное его благородствомъ, сейчасъ же освѣтило розовымъ свѣтомъ имя Государя. Молва къ тому же успѣла раздуть его благодѣяніе, и до насъ дошло много восторженныхъ отзывовъ о Николаѣ I, обнаруживающихъ, вмѣстѣ съ тѣмъ, глубокую любовь къ великому поэту.

Примѣромъ подобныхъ чувствъ и являются два найденныхъ мною документа знаменательнаго 1837 года. Они принадлежатъ собранію П. Н. Тиханова и хранятся въ Императорской Публичной Библіотекѣ; въ пачкѣ № 787 есть тетрадь, обычнаго вида черновыхъ

124

тетрадей, въ переплетѣ изъ 60 листовъ. Тетрадь эта озаглавлена: «Упражненіе Русскимъ языкомъ» и раздѣлена на двѣ части: отдѣленіе первое — Пересказы; отдѣленіе второе — Сочиненія; написана старательнымъ, но неувѣреннымъ почеркомъ. Во второмъ отдѣленіи — «Сочиненій» — находимъ письмо, представляющее собою или часть романа-переписки, или дѣйствительное письмо, записанное въ тетрадь, какъ своего рода «сочиненіе».

Письмо помѣчено 1837-мъ годомъ. Вотъ оно:

Любезная подруга,

Я увѣрена, что ты очень будешь печальна, узнавши, что твой любимый поэтъ Пушкинъ скончался 29 января сего года. Въ самомъ дѣлѣ, большая, очень большая потеря для Русской литературы, что такъ рано угасла жизнь столь великаго человѣка. — Да, Россія долго, долго не забудетъ его и будетъ сожалѣть, что онъ скончался въ слѣдствіемъ (sic!) дуеля. Причины дуеля я немогу тебѣ описать, потому что разсказываютъ такъ много причинъ, что я сома незнаю, которая справедлива. Онъ былъ похороненъ съ большою почестію; Императоръ Николай I назначилъ вдовѣ Пушкина 6000 рублей и каждому изъ дѣтей по 2000 руб. пенсіи ежегодно.

— Милая Эмма, недавно получила я сочиненіе на смерть Пушкина; посылаю его тебѣ и желаю, чтобы оно тебѣ понравилось.

Твоя Г —

Далѣе, черезъ 5 листовъ, помѣщено цѣлое лирическое разсужденіе на тему:

Пушкинъ.

Умеръ онъ. Пѣсня его умолкла. Печальный звонъ колокола раздаетъ вѣсть, что Пушкина уже нѣтъ. Съ расцветомъ весны, подъ тающимъ снѣгомъ Псковскихъ лѣсовъ, покажется могила великаго Русскаго поэта. Человѣкъ умеръ. Миръ тебѣ, усопшій братъ! Чтожъ? — Каждый день умираютъ люди. А живущіе сердятся,

125

что похоронный поѣздъ мѣшаетъ имъ мчатся по широкой улицѣ. Теперь плачутъ и сожалеютъ, что Пушкинъ скончался; но свѣтъ забывчивъ, — онъ скоро забудетъ и эту потерю, пусть только явится новый поэтъ, — то слезы высохнутъ и улыбка смѣнитъ печаль. Пройдутъ нѣсколько лѣтъ, и немногія изъ насъ, дряхлыхъ стариковъ, будутъ говорить: «мы его знали, видели и помнемъ». Юное поколѣніе будетъ подслушивать наши рѣчи. Пусть пройдетъ еще нѣсколько лѣтъ, — и никто уже не подумаетъ о немъ; а развѣ только спомнятъ объ немъ, когда посятятъ его могилу, и на камнѣ прочтутъ: «Александръ Пушкинъ, родился двадцать шестого маія 1799 года, скончался двадцать девятаго января 1837 года».

Наши суетливые потомки спросятъ, можетъ быть: «Чья это могила?» — «Онъ жилъ», скажутъ знающіе люди: «въ девятнадцатомъ вѣкѣ и писалъ стихи».

Смерть этого поэта, потеря невозвратимая: не такъ скоро явится новый Пушкинъ, но донынѣ оглянитесь кругомъ; нѣтъ, другого Пушкина среди пятидесяти милліоновъ славнаго, умнаго Русскаго народа.

Русскій Царь, котораго великая душа только думаетъ о благѣ своего любимаго народа, — да, нашъ православный Царь намъ показалъ своею заботливостью о Пушкинѣ въ послѣднія его минуты и великостью своихъ благодѣяній къ его вдовѣ и сиротамъ, какъ велика наша потеря.

________

Неизвѣстный авторъ этого письма и разсужденія, конечно, принадлежалъ лишь къ зрителямъ, а не къ дѣйствующимъ лицамъ; такъ, онъ пишетъ о «большой почести», съ которою былъ похороненъ Пушкинъ: можетъ быть, до него дошли слухи о 10,000 рубляхъ, данныхъ Государемъ на погребеніе, а можетъ быть эта «почесть» была усмотрѣна въ томъ, о чемъ князь Вяземскій спрашивалъ: «Противъ кого была выставлена эта сила, весь этотъ военный парадъ»?

126

Вообще, письмо это имѣетъ всѣ признаки молвы, — здѣсь все преувеличено: такъ, вдовѣ вмѣсто дѣйствительныхъ 5000 р. назначено 6000, а дѣтямъ всѣмъ по 2000 р., что также противорѣчитъ истинѣ.

Тѣмъ не менѣе, если даже это письмо и не самостоятельно и его настроеніе объясняется только «молвой», то это не только не уменьшаетъ, но даже увеличиваетъ его значеніе, какъ представителя отдаленныхъ отъ великаго поэта зрителей.

К. Шимкевичъ.

________