И. З. СЕРМАН

ОДИН ИЗ ИСТОЧНИКОВ «МОЦАРТА И САЛЬЕРИ»

В сборнике переводов Н. М. Карамзина «Пантеон иностранной словесности» помещена статья «Анекдоты из жизни славного Моцарта».1

В этой статье дано довольно подробное изложение биографии Моцарта, сделанное в романтически приподнятом тоне. Об этом может дать представление первый абзац «Анекдотов», в котором говорится:

«Всякой, кто имеет счастие мыслить, с любопытством смотрит на чрезвычайных людей в мире, которым натура дает нежные органы, источник гения, и которые не для того единственно родятся, чтобы есть, пить, спать, убивать время, гоняться за фортуною, за чинами и за грубыми удовольствиями».2

О последних годах жизни Моцарта в «Анекдотах» сказано, что «приведенный в слабость болезнию и будучи от природы меланхолического характера, он беспрестанно терзался мыслями о смерти и разрушении».3 И завершается изложение биографии Моцарта рассказом о таинственном заказчике «Реквиема», или «Панихиды», как она названа у Карамзина:

«Однажды, когда Моцарт погружался в горестные мысли свои, перед домом его остановилась карета; вошел человек, богато одетый, средних лет, и с важным видом сказал, что один знатный господин, которого имя не должно быть известно, просит его сочинить панихиду на смерть милого ему друга. Сие предложение и таинственный вид человека тронули Моцартову душу: он согласился. Незнакомец скрылся, оставив на столе 100 червонцев. Моцарт задумался; не слушал примечаний жены своей на сие странное явление; через несколько минут потребовал бумаги и начал писать. Казалось, что всякая нота была для него вдохновением: он работал день и ночь. Почти насильно сажали его в карету и возили по улицам: Моцарт не говорил ни слова; чувства его казались мертвыми. Через несколько времени незнакомец опять явился: Моцарт извинялся, что не успел кончить, обещая через месяц вручить ему панихиду. Незнакомец опять положил на стол 100 червонцев, и вышел, не хотев наименовать себя. За ним послали слугу; но слуга потерял его из виду, и возвратился ни с чем. Тут Моцарт совершенно уверился, что сей человек приходил с того света, и что он Ангел смерти. Это еще более воспалило его душу; он хотел оставить по себе вечный, бессмертный памятник; пылал духом, но угасал физически; часто от слабости закрывал глаза, но снова открывая их, в ту же минуту принимался опять за работу; через месяц кончил... Незнакомец пришел; но Моцарт был уже во гробе!»4

В известные нам описания библиотеки Пушкина «Пантеон иностранной словесности» не вошел, однако трудно усомниться в том, что Пушкин должен был быть хорошо знаком с этим изданием. В дальнейшем исследователям пушкинской трагедии о Моцарте следует учесть и этот источник сведений о великом музыканте, который не мог не войти в круг чтений Пушкина.