127

А. Григорьевъ4).

..................
.... Можетъ быть, вы въ сѣверную ночь,
Болѣзненно прозрачную, бродили
По городу, какъ я... когда невмочь
Отъ жару, отъ тоски, отъ страшной пыли
Вамъ становилось... Васъ тогда томили
Безцѣльныя желанья — вы бѣжали прочь
Отъ этихъ зданій, вытянутыхъ фронтомъ,
Отъ длинныхъ улицъ съ тѣснымъ горизонтомъ.
Тогда быть можетъ, память васъ влекла
Туда, гдѣ «ночь надъ мирною Коломной
Тиха отмѣнно»5); гдѣ въ тиши цвѣла
Параша красотой своею скромной;

128

Вы вспоминали, какъ она была мила,
Наивно любовавшаяся томной
Луной — мечтавшая Богъ вѣсть о чемъ...
И, думая о ней, вы думали о немъ —
О томъ пѣвцѣ съ младенческой душой,
Съ божественною рѣчью на устахъ,
Съ вѣнчанной лаврами кудрявой головой,
Съ разумной думой мужеской въ очахъ;
Вы жили вновь его отрадною тоскою
О тишинѣ полей, о трехъ соснахъ. —
Тоской, которой даже въ лѣтахъ зрѣлыхъ
Страдалъ «погибшій рано смертью смѣлыхъ».1)
Иль нѣтъ — простите, я совсѣмъ забылъ:
Вы человѣкъ иного поколѣнья,
Иной вожатый2) васъ руководилъ
Въ иныя страсти, муки и волненья;
Другой вожатый вѣрить васъ училъ...
И вы влюбились въ демона сомнѣнья,
Вблизи Коломны Пушкина — увы! —
Съ тѣмь злобнымъ демономъ бродили вѣчно вы!
..................