106

МАРКСИЗМ ОРУЖИЕ,

ОГНЕСТРЕЛЬНЫЙ МЕТОД.

ПРИМЕНЯЙ УМЕЮЧИ

МЕТОД ЭТОТ!

Штыками

двух столетий стык

закрепляет

рабочая рать.

А некоторые

употребляют штык,

чтоб им

в зубах ковырять.

Все хорошо:

10 поэт поет,

критик

занимается критикой.

У стихотворца —

   корытце свое,

у критика —

свое корытико.

Но есть

не имеющие ничего,

окромя

20 красивого почерка.

А лезут

в книгу,

  хваля

и громя

107

из пушки

 критического очерка.

А чтоб

имелось

научное лицо

30 у этого

вздора злопыха́нного —

всегда

  на столе

покрытый пыльцой

неразрезанный том

Плеханова.

Зазубрит фразу

(ишь, ребятье!)

и ходит за ней,

40 как за няней.

Бытье —

  а у этого — еда и питье

определяет сознание.

Перелистывая

авторов

на букву «эл»,

фамилию

Лермонтова

  встретя,

50 критик выясняет,

что̀ он ел

на первое

и что́ — на третье.

— Шампанское пил?

  Выпивал, допустим.

Налет буржуазный густ.

А его

любовь

к маринованной капусте

60 доказывает

помещичий вкус.

В Лермонтове, например,

  чтоб далеко не идти,

108

смысла

не больше,

  чем огурцов в акации.

Целые

хоры

небесных светил,

70 и ни слова

об электрификации.

Но,

очищая ядро

от фразерских корок,

бобы —

 от шелухи лиризма,

признаю,

  что Лермонтов

близок и дорог

80 как первый

  обличитель либерализма.

Массам ясно,

  как ни хитри,

что, милюковски юля,

светила

у Лермонтова

ходят без ветрил,

а некоторые —

и без руля.

90 Но так ли

разрабатывать

  важнейшую из тем?

Индивидуализмом пичкать?

Демоны в ад,

 а духи —

 в эдем?

А где, я вас спрашиваю, смычка?

Довольно

этих

100 божественных легенд!

Любою строчкой вырванной

Лермонтов

 доказывает,

что он —

интеллигент,

109

к тому же

деклассированный!

То ли дело

наш Степа

110 — забыл,

  к сожалению,

 фамилию и отчество, —

у него

 в стихах

Коминтерна топот...

Вот это —

  настоящее творчество!

Степа —

кирпич

 120 какого-то здания,

не ему

разговаривать вкось и вкривь.

Степа

творит,

 не затемняя сознания,

без волокиты аллитераций

и рифм.

У Степы

  незнание

130 точек и запятых

заменяет

 инстинктивный

массовый разум,

потому что

батрачка —

мамаша их,

а папаша —

рабочий и крестьянин сразу. —

В результате

140 вещь

 ясней помидора

обволакивается

  туманом сизым,

и эти

горы

нехитрого вздора

110

некоторые

 называют марксизмом.

Не говорят

 150 о веревке

  в журнале повешенного

не изменить

шаблона прилежного.

Лежнев зарадуется —

«он про Вешнева».

Вешнев

— «он про Лежнева».

19/IV—26 г.