176

22

[9 августа 1877 г., Ясная Поляна]

Дорогой Николай Николаевич, хотел написать вам почти тотчас после вашего отъезда¹, но до сих пор не успел. Ездил на охоту и к брату и завтра опять еду на охоту в даль за волками. Желал бы, чтобы вы о нас также часто и хорошо вспоминали, как мы и особенно я.

Мне ужасно было грустно, что я в ту ночь, как вы уезжали, опять кашлял и потому проспал. Пришел 10 минут после того, как вы уехали. У нас теперь только своя семья — один Степа² — и я хотел бы начать свое дело³, но не могу от волнения. И в дурном и хорошем расположении духа мысль о войне застилает для меня все. Не война самая, но вопрос о нашей несостоятельности, который вот-вот должен решиться, и о причинах этой несостоятельности, которые мне все становятся яснее и яснее.

Нынче Степа разговаривал с Сергеем⁴ о войне, и Сергей сказал, 1) что на войне хорошо молодым солдатам попользоваться насчет турчанок. И когда Степа сказал, что это нехорошо, он сказал: да что ж, ведь ей ничего не убудет. Чорт с ней. — Это говорит тот Сергей, который сочувствовал сербам и которого приводят в доказательство народного сочувствия, а задушевная мысль его о войне только турчанка, т. е. разнузданность животных инстинктов. 2) Когда Степа рассказывал, что дела идут плохо⁵, он сказал, что ж не возьмут Михаила Григорьевича Черняева⁶ (он знает имя и отчество), он бы их размайорил. Турчанка и слепое доверие к имени, новому народному. Мне кажется, что мы находимся на краю большого переворота.

Пишите мне пожалуйста о том, что делается и говорится в Петербурге.

Нет ли книги, в которой бы можно было найти описание нынешнего царствования? Или нельзя ли где достать газеты за эти 20 лет? Дорого ли это стоит? Или нет ли журнала, в кот[ором] бы были обзоры внутренней политики? Если есть что-нибудь такое, по чем можно бы проследить внутреннюю политику (историю) действия правительства и настроение общества за эти 20 лет, то научите меня и даже пришлите⁷.

Как вы вступили в свою жизнь? вступаете ли? взялись ли за работу? Прощайте, пишите почаще. Все наши шлют свои поклоны и обнимаю вас от всей души.

Л. Толстой

Сейчас получил ваше письмо⁸ и письмо на ваше имя, которое посылаю.

Очень сочувствую тому неприятному чувству, которое вы испытывали на петербургской станции⁹. Сколько раз испытывал это чувство. Если бы научиться у отца Пимена¹⁰ любви и спокойствию. А мне тоже

177

очень нужно этого крепкого спокойствия, чтобы не судить и не злиться. А то все волнует, даже неизвестная еще мне статья Русского вестника¹¹. — Нынешняя почта хотя и ничего не принесла нового, однако успокоила меня. В особенности взгляд французов в Revue des deux mondes¹². Видно, что неудачи кончились и скрывать больше нечего. Хороша там статья о деятельности Черкасского¹³, специалиста по части отнятия собственности мнимо законными путями. Разве это не палачество! Встарину был один Макиавель. Теперь, с легкой руки Бисмарка¹⁴, несправедливость, зло считается самым обычным политическим приемом. Как не желать заснуть так же спокойно и сладко, как о[тец] Пимен, при этом безумном и жестоком разговоре? Фет прислал письмо с прелестным любовным стихотворением¹⁵. Спишу и пришлю вам в следующем письме¹⁶.

Ваш. Л. Толстой

Печатается по рукописной копии Е. Д. Хирьяковой. Дата копии. Небольшой отрывок (со слов: «И в дурном и хорошем расположении духа» и кончая словами: «что делается и говорится в Петербурге») опубликован П. И. Бирюковым (т. II, стр. 259—260).

¹ Страхов уехал из Ясной Поляны в первых числах августа; 6 августа он уже писал из Петербурга (см. ПС, стр. 122—124).

² Берс Степан Андреевич, брат С. А. Толстой.

³ Закончив в июле подготовку «Анны Карениной», Толстой не сразу перешел к новой художественной работе — к роману из эпохи XVIII в. и к «Декабристам». Под впечатлением неудач русско-турецкой войны, напоминавших ему неудачи Севастопольской кампании, он начал писать статью о царствовании Александра II (см. т. XVII Юбилейного издания), но не докончил ее и перешел к работам религиозного характера (см. там же).

⁴ Арбузов Сергей Петрович, слуга Толстого.

⁵ Толстой, вероятно, имеет в виду неудачные попытки взять штурмом осажденную нами турецкую крепость Плевну, в частности, штурм 18 июля, стоивший громадных потерь. См. Газенкампф М., Мой дневник 1877—78 гг., СПБ., 1908, стр. 69—70, и Скалон Д. А., Мои воспоминания (1877—1878), ч. I, СПБ., 1913, стр. 231—234.

⁶ Черняев Михаил Григорьевич (1828—1898), генерал, участник Крымской кампании 1855—1856 гг. и военных действий на Кавказе; завоеватель Ташкента. Во время движения в Сербии против Турции в 1876 г. он принял на себя, по предложению сербского короля Милана, но вопреки желанию русского правительства, главное командование над сербской армией. Когда разразилась русско-турецкая война, он не получил никакого назначения и остался не у дел.

⁷ См. ниже письмо № 24, прим. 8-е.

⁸ От 6 августа (см. ПС, стр. 122—124).

⁹ Страхов рассказывал в упомянутом письме о путанице с вещами, произошедшей у него при переезде с Курского вокзала на Николаевский. Встречавший его типограф Рис вызвался устроить это дело. «В нетерпении я вышел навстречу Рису, — продолжает Страхов, — и стою возле подъезда. Новая беда! Вижу, едет Катков с кем-то на станцию. Только что я его заметил, как он вышел из экипажа. Я сделал вид, что не замечаю его. Он прошел как будто нарочно поближе ко мне, но тоже не признал меня. Теперь я соображаю, что они должно быть провожали нашего министра, как оказалось, приехавшего с этим поездом. Но министра я не узнал — я видел его всего раз — в креслах, без шляпы. Признаюсь, эта встреча очень была мне неприятна. Глупо прикидываться неузнающим, но задача — разговаривать с ним — показалась мне такою трудною, что я до сих пор радуюсь быстроте, с которою я принял решение не видеть» (ПС, стр. 122—123).

¹⁰ Пимен, монах в Оптиной Пустыни, присутствовавший при беседе Толстого с настоятелем монастыря, архимандритом Ювеналием Половцевым, бывшим когда-то гвардейским офицером.

¹¹ В июльской книжке «Русского Вестника» за 1877 г. Катков поместил тенденциозное изложение вышедшего отдельно эпилога «Анны Карениной» под заглавием: «Что случилось по смерти Анны Карениной». Оправдываясь перед читателями в своем отказе напечатать этот эпилог, он пишет: «Роман остался без конца и при «восьмой», «последней» части. Идея целого не выработалась. Для чего, всякий может спросить, так широко, так ярко, с такими подробностями выведена перед читателями судьба злополучной женщины, именем которой роман назван? Судьба эта остается мастерски рассказанным случаем очень обыкновенного свойства и послужила только нитью, на которую нанизаны прекрасные характеристики и эпизоды. Но если произведение недоработалось,

178

если естественного разрешения не явилось, то лучше, кажется, было прервать роман на смерти героини, чем заключить его толками о добровольцах, которые ничем не повинны в событиях романа. Текла плавно широкая река, но в море не впала, а потерялась в песках. Лучше было заранее сойти на берег, чем выплыть на отмель» (стр. 462).

¹² Толстой имеет в виду обзоры военных действий, печатавшиеся в «Revue des deux mondes», в отделе «Chronique de la quinzaine», и, конечно, сильно отличавшиеся от тех официальных сведений, которые он мог читать в русских подцензурных газетах.

¹³ Черкасский Владимир Александрович, князь (1821—1878), общественный и политический деятель славянофильского направления, участник крестьянской реформы 60-х годов. Во время русско-турецкой войны 1877—1878 гг. он был назначен заведующим гражданской частью на территориях, занятых русскими войсками. Толстой имеет в виду статью G. Valbert’а в «Revue des deux mondes», 1877, № 8, от 1 августа, стр. 695—706, под заглавием «Le nouveau droit des gens et la mission du prince Tcherkassky», в которой автор резко нападал на Черкасского за проводимую им в Болгарии руссофильскую политику; в частности, он обвинял его в конфискации имущества мусульманского духовенства и в попытке расслоения болгар путем нового распределения земельных имуществ, имевшего целью передачу земель мусульман и богатых христиан, державших руку турок, болгарскому крестьянству, настроенному против турецкого владычества.

¹⁴ Бисмарк Отто (1815—1898), германский государственный деятель, в 1877 г. — канцлер и министр-президент. Политика Бисмарка по отношению к восточному вопросу в эти годы состояла в том, чтобы втянуть Россию в войну с Турцией и не допустить до мирного разрешения существовавших между ними разногласий.

¹⁵ Толстой имеет в виду стихотворение Фета «Опять» (Сияла ночь. Луной был полон сад...), написанное им 2 августа 1877 г. и присланное в письме от 3 августа. Стихотворение это было вызвано воспоминанием о вечере, проведенном в 1866 г., вместе с Т. А. Кузминской. Вечер этот описан в ее воспоминаниях «Моя жизнь дома и в Ясной Поляне», ч. III, М., 1926, стр. 108—111.

¹⁶ См. следующее письмо.