202

ВЕСЕЛЫЙ Артем [1899—] — псевдоним Николая Ивановича Кочкурова. Р. в семье волжского крючника. О своем детстве и юности рассказывает следующее: «Семья жила бедно. Сам я с раннего детства начал работать — сперва на Волге в рыбачьих артелях, потом ломовиком, писарем и чернорабочим на трубочном заводе. Учился в приходской и городской школе. В 1916 связался с группой анархистов. В марте 1917 вступил в партию большевиков. 1917 — агитатор, красногвардеец, 1918—1919 — партийная работа, боец, 1920 — газетная работа — писательство».

Осенью 1921 в журнале «Красная новь» (№ 3) напечатана первая его драма «Мы». В 4-й книге того же журнала — рассказ «Масленица». В 1922 — «флот, писательство». С 1923 его произведения печатаются в наших толстых журналах: 1923 — «Реки огненные», 1924 — «Дикое сердце», «Вольница», 1925—1926 — роман «Страна родная», 1927—1928 — «Россия, кровью умытая».

Веселый принадлежит к числу оригинальнейших современных писателей. Уже в 1923, в «Реках огненных», мы видим

203

сложившимися основные черты его лит-ой манеры. Он широко пользуется сказом. Яз. его очень богат провинциализмами, бытовыми речениями, выражениями профессиональных жаргонов. Герой, от имени к-рого ведется сказ, обычно представитель «вольницы» — партизан, солдат, бросающий фронт, матрос-махновец. Поэтому основа сказа В. — крестьянская, и в нее вплетены слова солдатского, матросского, «блатного» жаргонов. Сказ «взволнован», приподнят. Густота его эмоциональной окраски — и в характерном обилии восклицаний и междометий, и в структуре убыстренной, отрывистой, задыхающейся фразы, опускающей отдельные части речи (как напр. глаголы), и в «нагнетающих» повторениях, и в резких повелительных «интонациях». Автор старается ее усилить внешними способами воздействия (шрифты, своеобразная разбивка отдельных строк и целых периодов, печатание их напр. в виде расширяющегося книзу треугольника и т. д.). Нередко это доходит до крайностей и затрудняет чтение (так «Реки огненные» были напечатаны в «Молодой гвардии» без знаков препинания).

Произведения В. фабульно бедны. Особенно это относится к его романам («Страна родная» и «Россия, кровью умытая»). Их можно назвать почти бесфабульными. Вместе с тем они лишены твердого композиционного костяка. В них явственный упор не на архитектонику, а на слово.

Тематически В. весь в гражданской войне. Революция показывается им преимущественно в ее «стихийном» крестьянском облике. Человека «стихии», восставшей крестьянской массы, революционера по инстинкту и чувству В. изображает превосходно. Тут в показе разлившейся стихии оказываются чрезвычайно у места особенности его художественного метода: и характеристика посредством действия, и специфичность бытовой речи, и густо эмоциональный,

204

напряженный, красочный, народный язык. В этом случае понятной становится и «бесструктурность» произведений Веселого, в которых эмоционально-лирический напор как бы сламывает, разрушает архитектурные грани.

Человек действующий — вполне в «средствах» В. Человек думающий удается ему гораздо меньше. Не только рефлектирующие натуры, склонные к самоанализу, но и вообще тип интеллигента плохо воспроизведен В. — упрощенно, неловко-шаржированно (Гильда и Ефим в «Стране родной»). Немногим только больше повезло пролетарию, в изображение которого к тому же нередко вносятся В. «махновские» черты (усердно выставляемая напоказ, чуть ли не «принципиальная» грубость и некультурность — Павел в той же «Стране родной»). Эта слабость «показа» сознательного, планирующего, направляющего элемента революции еще более выдвигает вперед в произведениях В. элемент стихийный, и без того «развернутый» с большой силой, широтой и яркостью. Перевес получается несомненно на стороне «стихии», и в ее цвет закрашивается революция.

В. — характерный представитель той группы, к-рая победительницей вошла в лит-ру в первые же годы после окончания гражданской войны и к-рая отличается как своей тематикой (почти исключительно гражданская война), так и рядом художественных особенностей (разорванность композиции, полисюжетность или бессюжетность, пристрастие к сказу, «динамизированная», убыстренная фраза, сильный лирический напор) и наконец общим восприятием революции как могучего стихийного движения, «метели» и т. д. В. занимал в этой лит-ой группе обособленное место на крайнем левом фланге. Но он единственный сохранил ее особенности и доныне, в то время как другие (Малышкин, Огнев, Пильняк, Вс. Иванов и пр.) далеко отошли от первоначального пути, разойдясь в разные стороны.

На творчестве В. сказываются те же основные влияния, что и на всей «динамической» прозе 1921—1923 (прежде всего — Андрея Белого), а из «производных» — Б. Пильняка. Можно пожалуй еще указать на Хлебникова.

В пролетарской лит-ре у В. особое место. Стилистически он стоит в ней отдельно, имея мало общего с остальными прозаиками. Этому соответствует и его положение вне групп. Но в прошлом — В. организатор и деятельный участник объединения «Перевал» (см.), с к-рым его связывало сходное понимание задач и целей лит-ры.

Отношение критики к В. было неровное. Но несмотря на отдельные расхождения в оценке его произведений, большинство критиков признает сильный талант В., его большую чуткость к слову, добросовестную и тщательную работу над материалом и над собой.

205

Библиография: II. Полонский В., Об Артеме Веселом; Пакентрейгер С., Дикое перо (Артем Веселый), «Печать и революция», кн. 5, 1926; Лежнев А., Вопросы литературы и критики, М. — Л., 1926 (статья о «Перевале»).

А. Лежнев.