ВНУ́ТРЕННИЙ МОНОЛО́Г (франц. le monologue intérieur, англ. interior monologue) — один из осн. приемов изображения психологич. процессов в лит-ре. Зафиксирован впервые как понятие у А. Дюма-отца и Т. Готье; как способ передачи чувств и мыслей использовался еще в античной и особенно в шекспировской драме (в сценах, когда герой, оставшись один или обращаясь «в сторону», говорил сам с собой). В повествовании (у Л. Стерна, Жана Поля, Э. Т. А. Гофмана, Ч. Диккенса, Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского, Дж. Мередита, С. Батлера, Г. Флобера, Г. Джеймса) В. м. сохранил сценич. функцию, драматизируя работу сознания и создавая впечатление «независимого» (от автора), «объективного», «искреннего» самораскрытия персонажей. Границы и формы В. м. постепенно менялись в зависимости от развития науч. и этич. представлений о человеч. психике, о возможной и допустимой степени самоанализа. Уже у истоков социально-психологич. романа исповедальная искренность была поставлена под сомнение и потребовала ради худож. убедительности иронич. самооценки (Д. Дефо, «Роксана»). Даже после высших творч. достижений, освоенных с помощью В. м. (автобиографич. повести, «Война и мир» Толстого), критику вызвала «старая замашка передавать колебания, вибрации одного и того же чувства, положения, то, что он [Толстой] столь беспощадно вкладывает в уста и сознание каждого из своих героев: люблю, мол, я, а в сущности ненавижу и т. д... Уж как приелись и надоели эти quasi-тонкие рефлексии и размышления, и наблюдения за собственными своими чувствами! Другой психологии Толстой словно не знает, или с намерением ее игнорирует» (И. С. Тургенев; письмо к П. В. Анненкову от 14 февр. 1868). Однако дальнейший путь Толстого показал, что писатель знает «другую психологию» — развертывающийся без видимого вмешательства автора «внутренний монолог» («Анна Каренина»; напр., поток внутр. речи Анны перед самоубийством); в отличие от предшествующей лит-ры, с ее синтаксически упорядоченным В. м., он ввел В. м. с элементами грамматически неоформленными, создающий иллюзию «сокращенной» внутр. речи.

Учитывая опыт Толстого и Достоевского, мн. писатели за рубежом (Г. Джеймс, Дж. Мур, Дж. Конрад) ищут в использовании В. м. новые способы, еще более драматизованные, создающие эффект полной непроизвольности и свободы внутр. речи — «как в жизни». Наряду с успешными по своей естественности и полноте результатами, полученными в малых формах и отд. эпизодах, обнаруживаются и новые трудности, эпич. порядка, в масштабах романа. С кон. 19 в. и особенно в нач. 20 в. разрабатывается крайняя, наиболее по видимости полная и самопроизвольная форма В. м., к-рая была, впрочем, известна и Толстому, однако использована им весьма ограниченно, — «поток сознания» (см. «Потока сознания» литература). Совр. лит-ра, у нас и за рубежом, продолжает пользоваться В. м. во всех его видах, и эффективность использования

195

его должна рассматриваться, конечно, в цельной системе повествоват. средств, в границах того или иного творч. метода.

Лит.: Виноградов В. В., О языке Толстого, в кн.: Лит. наследство, т. 35—36, М., 1939; Выготский Л. С., Избр. психологич. исследования. Мышление и речь, М., 1956; Соколов А. Н., Внутренняя речь и мышление, М., 1968; Edel L., The modern psychological novel, N. Y., 1964; см. также лит. в ст. «Потока сознания» литература.

Д. М. Урнов.