703

ШЕСТО́В, Лев [псевд. Льва Исааковича Шварцмана; 31.I(12.II).1866, Киев, — 20.XI.1938, Париж] — рус. философ-экзистенциалист и лит. критик. Окончил юридич. ф-т Киевского ун-та. В 1895—1914 жил преим. в Швейцарии, в 1914—20 в России, с 1920 — в Париже.

На рубеже двух веков и эпох и в преддверии мировых потрясений Ш. выступил с темой трагизма и безысходности человеческого существования и сформулировал, отчасти под влиянием Ф. Ницше, идеи, составившие затем основу экзистенциализма; он же оказался предтечей неоткрытого еще С. Кьеркегора. В нач. 10-х гг. безрелигиозный «апофеоз беспочвенности» сменяется пафосом веры в лютеровской формулировке «sola fide», не означающим, однако, радикального разрыва Ш. с предыдущим этапом негативизма и индивидуалистич. волюнтаризма.

Экзистенциальная установка при рассудочной закваске, мономания и поэтому слабая восприимчивость ко всему «чужому», яркий темперамент, стремление к духовным провокациям, пафос разоблачительства и расчет на эпатаж обеспечили Ш. особое место и среди представителей жанра философской прозы — как публицисту и мастеру философского фельетона.

На лит. очерках Ш., относящихся преим. к «беспочвенному» периоду (об У. Шекспире, Л. Н. Толстом, Ф. М. Достоевском, Ф. Ницше, А. П. Чехове, Г. Ибсене), лежит отблеск как ницшевской антропологии с ее культом сильной личности, так и философии «подпольного человека» Достоевского. (Сам Ш. отказывается от «сверхчеловека» в пользу потерпевшего от жизни «великого страдальца» и заменяет моральный дуализм Ницше дуализмом эстетическим: «если существуют две морали, то не мораль обыкновенных и необыкновенных людей, а мораль обыденности и мораль трагедии, — «Достоевский и Нитше...», СПБ, 1903, с. 217. И все же трагич. прозрением шестовский «герой» обязан, в конечном счете, не стечению экстраординарных обстоятельств — «пограничной ситуации», — а своей внутренней исключительности.) Гл. задачу Ш. видит в том, чтобы за успокоит. умств. построениями, за «проповедью» разыскать подлинное жизненное переживание творца и реконструировать «бессознательное» художника. Ибо провозглашаемые перед миром убеждения суть лишь маски истинных, глубинных чувств, прямо или иносказательно прорывающихся в худож. творчестве. Но поскольку Ш. (в этот период) исповедует мрачную философию подполья, то его лит. исследование оказывается версией психологич. разоблачительства; отсюда, напр., расшифровка творчества Достоевского выливается в отождествление создателя с его темными героями, идейными преступниками.

С др. стороны, особая чувствительность к трагич. переживанию одинокого индивида (каким, по убеждению Щ., является любой «проповедник» и учитель человечества) сохраняет за экзистенциальным анализом Ш. жизненную значимость.

Поэтому Ш. не столько лит. критик, сколько критик лит-ры — как дела, предательского по отношению к самой жизни (этот мотив зазвучит вскоре у В. В. Розанова). Лит-ра искажает жизнь, когда «воспевает идеалы» вместо того, чтобы рассказывать правду о человеч. существовании. В качестве деятельности она замещает жизнь, вытесняя подлинное, непосредств. переживание опосредствованным умствованием. И, наконец, она ассимилирует живое человеческое страдание, превращая его в эстетич. факт. Лит-ра получает у Ш. оправдание только в одном случае: когда бесстрашно смотрит в глаза «ужасам и загадкам» жизни (там же, с. 231). Образцами мужественности у Ш. служат Чехов и Г. Гейне. Ш. стремится вырвать личность художника из «омертвляющего» потока лит. овеществления; оживить в настоящем и утвердить в бытии «бывшее», единичное человеческое страдание, эксплуатируемое иск-вом; воскресить «погибшие страсти» творца.

Философия жизни и т. з. тотальной деидеологизации определяют возможности и пределы на исследовательском пути Ш.:

704

он меток в критике всякой искусственности и отвлеченности (ст. о Вяч. Иванове «Вячеслав Великолепный», в его сб. «Власть ключей», Берлин, 1923); но глух ко всему, что выходит за рамки увлекшей его антитезы: любая нравств. реалия как заподозренная в неискренности переводится им на язык идеологич. категорий и разоблачается.

Соч.: Собр. соч., т. 1—6, 2 изд., СПБ, 1911; Афины и Иерусалим, Париж, 1951; Умозрение и откровение. [Сб. ст.], Предисл. Н. А. Бердяева, Париж, 1964 (есть библ.).

Лит.: Иванов-Разумник Р. В., О смысле жизни. Ф. Сологуб, Л. Андреев, Лев Шестов, СПБ, 1908; Грифцов Б., Три мыслителя, М., 1911; Гальцева Р., Л. Шестов, в кн.: Философская энциклопедия, т. 5, М., 1970; Асмус В. Ф., Лев Шестов и Кьеркегор, «Философ. науки», 1972, № 4.

Р. А. Гальцева.