ТВЕН (Twain), Марк [псевд.; наст. имя — Сэмюэл Ленгхорн Клеменс (Clemens)] [30.XI.1835, дер. Флорида, шт. Миссури, — 21.IV.1910, Реддинг, шт. Коннектикут] — амер. писатель. Детство провел в городке Ханнибал на Миссисипи. После смерти отца, неудачливого судьи, вынужден был оставить школу. Работая учеником наборщика в местных газетах, опубл. свои

424

первые опыты. С 1853 по 1857 скитался по стране. Затем поступил учеником к лоцману и сам, став лоцманом, водил суда по Миссисипи. Этой поре писатель обязан своим псевдонимом: Mark Twain — «Мерка 2» — означала достаточную глубину для безопасного плавания судов. В 1861 уехал на Дальний Запад: был старателем на серебряных приисках Невады и сотрудником газеты в Вирджиния-Сити, золотоискателем и репортером в Калифорнии. Публ. свои юморески, усваивая приемы и мотивы т. н. дикого юмора, процветавшего в пограничных областях. Широкую известность доставил Т. рассказ на фольклорный сюжет — «Знаменитая скачущая лягушка из Калавераса» («The celebrated jumping frog of Calaveras County», 1865).

В 1867 Т. отправился на пароходе «Квакер-Сити» в Европу и Палестину, посылая с дороги юмористические репортажи. Он увидел Францию, Италию, Грецию, Турцию, Крым. В 1869 Т. издал книгу об этой поездке «Простаки за границей» («Innocents abroad»), имевшую редкий успех. Это было триумфальное вступление фольклорного юмора в большую литературу: рецензенты находили тут едва ли не все виды дерзкого шутовства, принятые на «границе». Т. легко извлекал смех из сопоставления текущего с древним, Нового Света — со Старым. Но за неистощимыми шутками была серьезная цель. «Простаки» полны гордости за страну, не знавшую феод. угнетения, раболепства и безземелья; юмор служит тут запальчивому утверждению нац. культуры. При этом мн. страницы книги проникнуты безмятежной верой в особый удел Нового Света, чуждого европ. противоречий. Книга намечает перспективу для оценки всего пути Т.: в ней ярко выражено и то, от чего далеко ушел поздний Т., и то, что развернулось в др. его вещах. Он «свой» человек в этом малом амер. сообществе, среди состоятельных пассажиров «Квакер-Сити», хотя и достаточно ядовито пишет о их самодовольстве и предрассудках. Насмешки «простаков» над европ. стариной нередко отдают утилитаризмом янки, но рядом — полные тонкой поэзии и ностальгии пейзажи озера Тахо в Неваде. Амер. гимны «прогрессу» и «XIX веку» сочетаются с неносредств. ощущением прошлого, с раздумьями о Памяти, навеянными Сфинксом.

В главах о Палестине Т. полемизирует с традиц. церк. представлениями. Обращаясь к Библии, Т. не только превращал нек-рые ее сюжеты в бурлеск (напр., история потопа), но и давал ее героям вольные моральные оценки, что вызвало нападки ханжей. На Священное писание Т. смотрел глазами художника, восхищаясь поэтическими страницами и иск-вом рассказа в Ветхом завете.

В 1872 Т. выпустил книгу о Дальнем Западе — «Закаленные» («Roughing it», в рус пер. «Налегке», 1959). Это тоже автобиографич. очерки, написанные от лица «простака», мастера смешной похвальбы и нарочито-жестоких сравнений. В книге немало вставных юморесок; нек-рые из них Т. охотно читал потом с эстрады во время лекционных поездок, продолжавшихся почти всю его жизнь. В рассказе о старателях Невады и Калифорнии комическое нередко переходит в былинное: в изображении Т. темные стороны быта старателей лишь оттеняют их жизненную крепость и задор. Юмор также служит здесь целям нац. утверждения. Т. Драйзер видел в этой книге «...сильную, яркую картину фантастической и все же совершенно реальной эпохи

425

американской истории» (Собр. соч., т. 11, М., 1954, с. 590).

Иная эпоха отразилась в романе «Позолоченный век» («The gilded age»), написанном Т. совм. с Ч. Д. Уорнером в 1873. Название романа стало нарицательным для обозначения поры спекуляций и афер после Гражд. войны, поры «бешеных денег» и обманутых надежд доверчивой массы. В комич. образе полковника Селлерса, вынашивающего гротескно-нелепые планы обогащения, выведен нац. тип безнадежного прожектера, чей оптимизм не могут поколебать никакие крушения. В романе рассказана история грандиозного, но дутого предприятия, едва не утвержденного конгрессом. Политич. жизнь страны дана здесь в остро сатирич. ракурсе. Столичные нравы Т. описал так же нелицеприятно и колко, как и туристские «святыни» в «Простаках». А в речах златоуста-сенатора Дилуорти он дал пародийные образцы официального ханжества; елейное красноречие прикрывает тут далеко зашедшую коррупцию.

Порою сатира молодого Т. горька. Но большинство его всемирно известных рассказов, написанных на рубеже 70-х гг. и вошедших в сб. «Старые и новые очерки» («Old and new sketches», 1875), заразительно веселы. Окрашивающий их буйный юмор передает ощущение свежих, еще не развернувшихся сил амер. демократии, умеющей посмеяться над собств. слабостями. Жестокие нравы получают комич. преломление («Журналистика в Теннесси», 1869). Условный рассказчик обычно утрированно наивен и склонен к вызывающим недомолвкам; это заставляет острее воспринять критику Т., построенную на неистовых преувеличениях («Как меня выбирали в губернаторы», 1870, «Как я редактировал сельскохозяйственную газету», 1870). Маска простака и прием комич. приведения к абсурду часто помогают ему показать алогизм привычного («Разговор с интервьюером», 1875, и др.).

Вернувшись из Европы, Т. познакомился с Оливией Ленгдон, дочерью крупного углеторговца, и, преодолев предубеждение богатой родни невесты, добился ее руки. В 1870 Т. женился, а в след. году обосновался в Хартфорде, шт. Коннектикут, где провел 20 лет (до 1891). Здесь он нашел среду, жившую гуманитарными интересами; это были годы семейного счастья и высших поэтич. достижений. Но писателю, выращенному «границей», трудно дышалось в атмосфере Новой Англии, с ее лит. и моральными «табу». Бурж. круги, в к-рые Т. ввел его брак, вызывали у него все более критич. отношение. В 1887 он едко посмеялся над лицемерием большого бизнеса в «Письме ангела-хранителя» («Letter from the recording angel», опубл. лишь в 1946); «героем» этой сатиры Т. избрал своего родственника, углеторговца Эндрю Ленгдона, творящего черные дела с видом святоши. «Письмо», пародирующее деловую бумагу, дает почувствовать, как тяготила Т. бурж. проза настоящего. Поэзию он ищет в прошлом: в хартфордские годы был создан т. н. Эпос реки Миссисипи. В 1875 в «Atlantic Monthly» («Атлантическом ежемесячнике») Т. напечатал очерки «Старые времена на Миссисипи»; в 1876 опубл. «Приключения Тома Сойера» («The adventures of Tom Sawyer»); в 1883 вышла кн. «Жизнь на Миссисипи» («Life on the Mississipi»), где к очеркам о старых временах добавлена совр. хроника; в 1884 в Англии, а в 1885 в США появились «Приключения Гекльберри Финна» («The adventures of Huckleberry Finn»).

Дистанция между прошлой и нынешней Америкой ощутима во всех этих книгах. Но дело вовсе не сводится к контрасту между уходящей поэзией и торжествующей прозой. Освобождаясь от иллюзий, Т. и в амер. демократии далеких лет видит немало жестокого и дикого. В его книгах о прошлом, отмеченных критич. остротой

426

и углублением в повседневность, возникла концепция Америки, поныне остающаяся современной.

В автобиографич. «Томе Сойере», с его свежестью и худож. завершенностью, Т. заново пережил свое детство в Ханнибале. Мир мальчишества здесь отстаивает себя от натиска благопристойности и благочестия; юмористич. приключения непоседливого Тома часто связаны с нарушением запретов. В знаменитом описании воскресной школы детское отвращение к фальши подкрепляется тонкой иронией взрослого. В др. местах ирония оттеняет подлинное в наивном: идет ли речь о суевериях и приметах, к-рые для Тома куда интереснее церк. поучений, или о скуке богатой жизни, к-рой не вынес отщепенец Гек.

В «Жизни на Миссисипи» прославлена «великая лоцманская наука». С годами жребий, выпавший на долю Т. в молодости, стал казаться ему символом свободы, недостижимой в совр. обществе; порой его тянуло вернуться из хартфордского дома в лоцманскую рубку. История ученика, овладевающего этой романтич. профессией, сочетается в книге с картинами исчезнувшего уклада, бойкой жизни на берегах Миссисипи в «старые времена» расцвета пароходства. В широкое обозрение амер. нравов попало немало отталкивающего: такова история кровавой вражды двух семей, развернутая потом в «Гекльберри Финне». В поэтич. пейзажи великой реки Т. вложил свою любовь к амер. просторам и тоску по той Америке, где лоцман был независим; элегич. окраску носят и знаменитые пейзажи в романе о Геке. Начало и конец этого романа посвящены тем же мальчишеским приключениям, что и «Том Сойер». Но тут это лишь обрамление: в осн. части книги остро критически изображается амер. глушь, атмосфера повседневной жестокости и корысти. Замечательны своим реализмом сцены молитвенного собрания и ужасающе-обыденного убийства, полные беспощадных наблюдений над психологией толпы. Роман написан от лица Гека, амер. жизнь дается в его восприятии. Образ бездомного героя тут углубляется: прежнее его простодушие сочетается с редкой отзывчивостью; когда Гек испытывает необъяснимую грусть или возмущен человеческой низостью, за чертами юного бродяги открывается душа Т. Искусные переходы от «прежнего» к «новому» герою то неуловимы, а то драматически обнажены: Геку нелегко дается мораль, отрицающая все уроки воскресной школы, но он свободен в своем выстраданном выборе — лучше гореть в аду, чем выдать беглого Джима.

В совершенно реальном и поэтич. образе этого негра тоже есть внутр. перспектива: по-детски доверчивый знаток примет наделен душевной щедростью и деликатностью. Оба этих простодушных изгоя, плывущих по чистой реке мимо неприглядных городишек, очень близки писателям 20 в. У. Фолкнер назвал их в числе любимых своих героев. Известны слова Э. Хемингуэя: «Вся современная американская литература вышла из одной книги Марка Твена, которая называется „Гекльберри Финн“» (Собр. соч., т. 2, М., 1968, с. 306). Эти слова имеют в виду и глубокое постижение всей Америки — через провинцию, и поэзию книги, контрастирующую с фальшью и сонным благополучием, и несвязанную композицию романа в эпизодах, и смелое обновление лит. языка, включающего сочное просторечие, мастерски введенный сленг и негр. диалектизмы.

Т. всю жизнь занимала проблема средневековья. В европ. простолюдинах, страдавших от феод. гнета, он видел предков совр. американцев; иерархич. общество, возмущавшее его демократич. натуру, было для него гротескным по преимуществу. В 1882 Т. опубл. повесть «Принц и нищий» («The prince and the pauper»), где королевский отпрыск и оборванец поменялись местами; аллегорич. рассказ задорно отрицает мир социальных привилегий и перегородок. В 1889 появилась еще

427

более условная книга Т., в к-рой совр. герой перенесен в Англию 6 в.: роман «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» («A Connecticut yankee in King Arthur’s court»). В пародийной части эта книга продолжает линию «Простаков за границей». Но есть в ней и новые моменты, важные для всего духовного развития Т. В 1886 в хартфордском клубе он произнес речь «Новая династия» («The new dynasty», опубл. 1957), приветствуя рабочую орг-цию «Рыцари труда»; по мысли Т., рабочие — представители всей нации, и их власть впервые в истории проводила бы волю большинства. В свой роман Т. включил главу «Политическая экономия 6 в.», полную отголосков совр. событий, вплоть до упоминания грозных для богачей объединений тружеников. Демократизм романа имеет боевой плебейский оттенок. В уста Янки вложена горячая речь об очистительной силе франц. революции 18 в., смывшей одной кровавой волной тысячелетие мерзостей.

В нач. 90-х гг. в жизни Т. настала тяжелая пора. Еще в 1884 он основал издат. фирму, позднее финансировал изобретателя новой наборной машины. Коммерч. попытки писателя, лишенного качеств дельца, закончились в 1894 крахом его фирмы. Стремясь разделаться с долгами, Т. лихорадочно пишет, постоянно ощущая свою зависимость от рынка. В 1895 он отправился в годовое путешествие вокруг света, выступал с публичными лекциями в Австралии, Новой Зеландии, на Цейлоне, в. Индии и Южной Африке, надеясь, что это позволит ему выплатить долги. После окончания изнурительной поездки Т. переносит новый удар: умерла его любимая дочь Сюзи. Мн. страницы, написанные Т. в последние два десятилетия его жизни, пропитаны чувством горечи.

Герой повести «Простофиля Вильсон» («Pudd’nhead Wilson», 1894) — осмеянный мудрец. В нередко мизантропич. суждениях этого адвоката, «чужака» в сонном южном городке, вывернуты наизнанку традиц. верования амер. мещан. Саркастич. афоризмы Вильсона Т. предпослал каждой главе своей книги о путешествии «По экватору» («Following the equator», 1897). Воспринятые с детства амер. идеалы поздний Т. развенчивает как иллюзии. В типичной провинц. среде (рассказ «Человек, который совратил Гедлиберг», 1899) он увидел торжество корысти и лицемерия. Крепнет социальный критицизм Т. В обстановке шовинистич. угара нач. 20 в. он отверг офиц. понимание патриотизма, отравившее сознание многих американцев. Горькое разочарование в бурж. демократии подсказало Т. слова, внесенные в записную книжку: «Большинство всегда неправо». Крушение веры в амер. прогресс выразилось в другой записи (1905): «Шестьдесят лет тому назад „оптимист“ и „дурак“ не были синонимами. Вот вам величайший переворот, больший, чем произвели наука и техника. Больших изменений за шестьдесят лет не происходило с сотворения мира» (Собр. соч., т. 12, М., 1961, с. 526).

Обрушиваясь на своих корыстных и морально трусливых современников, Т. восхищался теми, кто смело бросает вызов торжествующему злу. В 1891 в письме к С. М. Степняку-Кравчинскому он с восторгом говорит о рус. революционерах, не сворачивающих с тернистого пути. Свою кн. «Личные воспоминания о Жанне д’Арк» («Personal recollections of Joan of Arc», 1896), о мужестве и муках франц. нар. героини, Т. называл самой своей любимой работой. Образцом писательской прямоты для него был Э. Золя, — себя же Т. корил за «извечную» осмотрительность, не давшую ему высказать всю горькую правду. В этих самообвинениях старого писателя, одинокого в империалистич. Америке, слышен голос требовательной совести.

В 1901 Т. опубл. смелые памфлеты «Человеку, сидящему во тьме» («То the person sitting in darkness»)

428

и «Моим критикам-миссионерам» («То my missionary critics»), а в 1902 — «В защиту генерала Фанстона» («A defense of general Funston»), изобличающие империалистич. вероломство и грабеж, прикрытые офиц. риторикой. В 1905 Т. напечатал «Монолог царя» («The czar’s soliloquy») и «Монолог короля Леопольда» («King Leopold’s soliloquy»), в к-рых с плебейской беспощадностью буквально донага раздел самодержавную власть и колониальный режим.

Идеи и настроения позднего Т. нашли отражение в повести «Таинственный незнакомец» («The mysterious stranger», опубл. 1916). В условном рассказе о сонной австр. деревушке Эзельдорф он пересматривает осн. мотивы своего творчества. Вольное детство у реки в духе «Тома Сойера» вписано тут в мрачную картину ср.-век. нравов. Дистанция между 16 и 20 вв. в этой повести не столь велика: от «охоты на ведьм» и камеры пыток Т. переходит к дурману шовинистич. пропаганды, зверствам колонизатора и капиталиста. Средневековье близко подступает к современности, и Сатана — обычный герой позднего Т. — глумится над человеческим самообольщением, обнажая изнанку жизни. Речи Сатаны впитали безысходную горечь Т., но в его уста вложены и знаменитые слова об оружии смеха, перед к-рым ничто не устоит.

В 20 в. восприятие реалиста Т. нередко сближается с восприятием романтика Г. Мелвилла — «Гекльберри Финн», как и «Моби Дик», непосредственно подводит к трагич. миру новой амер. прозы; ее творцов волновал конфликт с бурж. Америкой, пережитый их классич. предтечами. В 1920 критик В. В. Брукс опубл. свою бунтарскую кн. «Пытка Марка Твена» («The ordeal of Mark Twain»); опираясь на первые посмертные публикации, он доказывал, что талант Т. был скован деляческим обществом и его возможности сатирика остались неосуществленными. Сходную мысль высказал Т. Драйзер, обрушиваясь на условности и «табу», к-рым должен был подчиняться Т., не предназначавший свои самые дерзкие вещи для печати. Эти полемич. переоценки творч. пути Т. отвечали потребностям критич. направления, однако в них обычно не учитывалось, сколь много дал Т. этому направлению. Это стало тем более заметно, когда последующие публикации показали во весь рост Т.-сатирика, опередившего свое время. В 1923 были опубл. его памфлет о проклятии расизма: «Соединенные Линчующие Штаты» («The United States of Lyncherdom») и «Военная молитва» («The war prayer»), предваряющая самые едкие страницы писателей «потерянного поколения». В 1935 были изданы «Записные книжки» Т. («Mark Twain’s notebook»), а в 1940 Б. де Вото опубл. сб. «Марк Твен — непотухший вулкан» («Mark Twain in eruption»), куда вошли острые характеристики амер. политиков и капиталистов, не включенные Пейном в подготовленное им издание «Автобиографии» Т. («Mark Twain’s autobiography», v. 1—2, 1924). Среди последних публикаций — раблезиански сочная сатира Т. «Письма с Земли» («Letters from the Earth», опубл. 1962, рус. пер. 1963), высмеивающая несообразности религ. воспитания, веками оправдывавшего земные беды.

Изучение творчества Т. в США тесно связано с новейшей историей амер. общества. Радикальным тенденциям в мире академич. науки неизменно противостоят консервативные, но на все осн. работы наложило отпечаток торжество критич. направления в совр. прозе, видящего свой исток в «Гекльберри Финне». Для этого направления Т. — прежде всего новатор (Ш. Андерсон говорил о его «здоровом пренебрежении к литературному прецеденту») и открыватель той Америки, в к-рой ужасное соседствует с поэтическим. Неистовый комизм Т. также живет в трагич. атмосфере новой амер. прозы (Э. Колдуэлл, У. Фолкнер), это — признак ее полнокровия и жизнестойкости.

429

Т. — один из великих юмористов нового времени, крупнейший критич. реалист и сатирик. Он признан повсюду и как классик дет. лит-ры. Время подтверждает, насколько прав был Б. Шоу, предсказавший, что для будущего историка Америки книги Т. окажутся столь же необходимы, как для франц. историка — политич. соч. Вольтера.

В России Т. оценили рано, в 1872 в «Биржевых ведомостях» появился перевод его рассказа о скачущей лягушке, а в 1874 в «Отечественных записках» печатался «Позолоченный век» (под назв. «Мишурный век»). В конце 19 и нач. 20 вв. вышло несколько Собр. соч. Т. на рус. яз. Тепло писали о нем М. Горький, оставивший яркий набросок о встрече с Т. в Америке, и А. Куприн. В сов. время эта традиционная популярность Т. упрочилась; особое внимание исследователей привлекли нац. своеобразие его юмора и его критического реализма.

Илл. см. на вклейке к стр. 431—432.

Соч.: Writings, v. I—25, N. Y. — L., 1907—18; Writings, v. 1—37, N. Y., 1922—25; Letters, ed. by A. B. Paine, v. 1—2, N. Y. — L., 1917; The love letters of Mark Twain, ed. by Dixon Wecter, N. Y., 1949; Mark Twain — Howells Letters. The correspondence of Samuel L. Clemens and William D. Howells. 1872—1910, v. 1—2, Camb. (Mass.), 1960; Mark Twain on the damned human race, N. Y., 1963; в рус. пер. — Собр. соч., под ред. П. К. Губера и К. И. Чуковского, т. 1—6, М. — Л., 1927—29; Собр. соч. [Вступ. ст. М. Мендельсона], т. 1—12, М., 1959—61.

Лит.: Боброва М., Марк Твен. Очерк творчества, М., 1962; Мендельсон М., Марк Твен, М., 1958; Ромм А., Марк Твен и его книги о детях, Л., 1958; Старцев А., Марк Твен и Америка, [М., 1963]; Брукс В., Юмор Марка Твена, «Интерн. лит-ра», 1936, № 6; Паррингтон В. Л., Марк Твен — детище «границы», в его кн.: Осн. течения амер. мысли, т. 3, М., 1963; Фонер Ф., Марк Твен — социальный критик, М., 1961; Howells W. D., My Mark Twain, N. Y. — L., 1910; Wecter D., Sam Clemens of Hannibal, Boston, 1952; Long Hudson E., Mark Twain handbook, N. Y., 1957 (имеется библ.); Blair W., Mark Twain and Huck Finn, Berk. — Los Ang., 1960; De Voto B. A., Mark Twain’s America and Mark Twain at work, Boston, 1967; Geismar M., Mark Twain. An American prophet, Boston, 1970.

М. Б. Ландор.