ДАСТА́Н (фарси) — эпич. жанр в лит-рах и фольклоре Ближнего и Среднего Востока и Юго-вост. Азии, чаще всего лит. обработка сказочных сюжетов, легенд и преданий. По форме — поэтич. или прозаич., а в тюрко-язычных лит-рах — проза, перемежающаяся со стихами. В классич. перс., тадж., узб. и азерб. лит-рах 10—15 вв. Д. называют отд. романич. поэмы: «Лейли и Меджнун», «Хосров и Ширин», «Хафт-пейкар», «Искандер-наме» Низами, героич. поэмы («Гаршасп-наме» Асади Туси и др.) или же главы из больших эпич. поэм («Бежан и Манижа» и др. из «Шахнаме» Фирдоуси). В последнем случае каждый Д. выступает как самостоят. произв., обладая законченным сюжетом и своеобразием изобразит. средств. Из Д. на языке фарси наибольшей популярностью пользуется «Абу Муслим-наме» Абу Тахир ибн Хусейн ибн Али ибн Муса ат-Тартуси, к-рому приписывают также авторство Д.: «Дараб-наме», «Хушанг-наме», «Кысее Джамшид» и др. К 12 в. относится оформление прозаич. Д. «Кетабе Самаке Аййар» Фарамарз ибн Ходадад ибн Абдаллах аль-Катеб аль-Араджани. Популярны также Д. о жизни и подвигах историч. личностей, связанных с исламом. Таковы: большой цикл Д. о подвигах Али, 4-го халифа, зятя пророка Мухаммеда; Д. «Кыссае Амир Хамза» или «Кетабе ромузе Хамза», посвященный приключениям дяди пророка — Хамзы ибн Абд-аль-Муталлиба, сохранившийся во мн. версиях. Он переведен на тюрк., нек-рые инд. и малайские языки. Д. называется и огромный цикл фантастич. повестей («Нушаферин-наме», «Гоухар-тадж», «Малек Бахман», «Сейф аль-Мулук», «Амир Арслане Руми», «Хосейн Корд» и др.), к-рые создавались в Иране, Таджикистане и Афганистане вплоть до 19 в. Позднее в перс. лит-ре Д. называют также историч. повести и короткие рассказы.

«Амир Арслане Руми». Собрание дастанов (Тегеран). Обложка.

На яз. урду и в тюркоязычных лит-рах, особенно в туркм., узб., азерб., тур., к-рые были тесно связаны с перс. и тадж. ср.-век. культурой, жанр Д. получил широкое развитие (очевидно в 16—18 вв.). В устно-поэтич. творчестве Д. распространился раньше. В отличие от перс. и тадж. Д., в тюркояз. Д. стихи и проза перемежаются и при исполнении стихи поются под аккомпанемент дутара, домбры и т. п. Авторами Д. были преим. ашуги и бахши.

Условно Д. делятся на героич., фантастич. и романич. Содержание Д. восходит к книжным или фольклорным источникам. Примеры книжного Д.: «Сейф аль-Мулук и Мадх аль-Джамал» на сюжет одноим. сказки из «1001 ночи» и «Лейли и Меджнун», заимствованный из одноим. поэмы Низами. Д., сложенные на основе

531

фольклорных сюжетов — сказок, легенд, преданий, отличаются от книжных обилием местных элементов и яркостью нац. колорита: «Ашуг-Гариб» (туркм. вариант — «Шасенем и Гарып»), «Зохра и Тахир», «Асли и Керем», «Кырк кыз» («Сорок девушек»), «Гуль и Санабур» и др. Названные Д. носят следы индивидуального творчества. Ими отмечена и осн. масса инд. и пакист. Д., сюжеты к-рых нередко заимствованы из др.-инд. сказочного эпоса, восходящего к «Хитопадеша» и «Панчатантра». Другая группа Д. создана нар. творчеством, напр.: «Кёр-Оглы» (туркм. «Гёроглы», узб. «Гороглы», тадж. «Гуругли»), «Юсуф и Ахмад», «Алыбек-Балыбек», «Алпамыш», «Рустамхон», «Мурадхон», «Кунтугмыш», «Арзыгуль» и др. Однако большинство Д., сложенных когда-то отд. творцами, обрело со временем устно-народное бытование и перестало чем-либо существенным отличаться от народно-поэтич. Д. И тем и другим свойственны идеализация героя и гипербола, любовно-приключенческие ситуации, фантастические сюжетные линии, перекликающиеся с волшебными сказками.

В Д. выделяются две тенденции: народная и феод.-клерикальная. Нар. Д. во мн. отношениях близки к сказкам, направлены против тирании шахов, ханов и духовенства («Шасенем и Гариб», «Зохра и Тахир» и др.). Какая-то часть этих Д., естественно, подвергалась изменениям, проникалась религиозно-мистич. элементами, а нек-рые складывались под непосредств. влиянием феод.-клерик. среды. Но антинар. элементы не проникли в основу сюжета и не заслонили прогрессивной идеи нар. Д. — борьбы против зла, неизменной победы добра.

Феод.-клерик. Д. пронизаны мотивами нац. розни, религ. вражды и паразитич. морали («Юсуф и Ахмад», «Алыбек-Балыбек», «Гуль и Билбил» и др.).

Своеобразен эпич. цикл «Китаби Дадам Коркут» («Книга моего деда Коркута»), сохранившийся в записях 16 в. Оформление его относится к эпохе господства тюрко-сельджукской династии в Ср. Азии и Закавказье (10—11 вв.). Цикл состоит из 12 различных Д., к-рые связаны между собой не сюжетом, а персонажами. Все 12 Д. повествуют о подвигах огузских богатырей. Цикл Д. «Китаби Дадам Коркута» важен как один из древнейших эпич. памятников на тюрк. языке, сыгравший немалую роль в развитии жанра Д. на тюрк. языках.

Д. гл. обр. рисуют жизнь феод. общества: шаха с его двором, министрами, обиженного героя, часто знатного происхождения, народ, симпатия к-рого всегда на стороне обиженного. Образ доброго везира — частое явление в Д. Если падишах страны, где происходит действие Д., выведен отрицательным, то обиженный герой обычно находит поддержку при дворе падишаха соседней страны («Шасенем и Гарып», «Зохра и Тахир», «Саят и Хамра» и др.). Героиня большей частью знатного происхождения, кроткая, верная в любви, преданная своей семье. В героич. Д. едва ли не самое видное место занимает образ боевого коня — друга героя (Гыр-ат Кёр-Оглы, Байчибара Алпамыша и др.). В фантастич. Д. большая роль отводится сказочным героям — дивам, пэри, аждархе (дракону), а также волшебной птице Симург.

Д., как правило, имеют шаблонные начала и концы. Описание действий и образов схематично и неизменно. Композиц. особенностью Д. является контаминация: в одних случаях отд. внесюжетные эпизоды вклиниваются в ткань осн. сюжета. Иногда эти эпизоды расширяются настолько, что осн. сюжет распадается на два. В др. случаях контаминирующими являются параллельные сюжеты с общими героями, нередко также проникновение элементов сюжета одного Д. в другой. Прозаич. часть Д. является по преимуществу связующим

532

компонентом, она примитивна, передает события шаблонным языком. Метафоры, аллегории, аллитерации, гиперболы, эпитеты и др. худож. средства имеются гл. обр. в стихотв. части. В Д. большое место занимают традиц. темы, получившие распространение в сказочном эпосе почти всех народов: добыча невесты в романич. Д., защита родины в героич. Д., а также излюбленные сюжеты всех сказок мира: «муж на свадьбе своей жены», чудесное рождение героя, похищение красавицы, соперничество двух, влюбленных в одну героиню, а в фантастич. Д. — борьба с дивом, аждархой (драконом). К стилистич. особенностям Д. относятся эпич. клише (шаблоны), постоянные эпитеты, сравнения и др. В Д., особенно волшебных, соблюдается традиционное число участников: 3, 7, 12, 40, наличествуют конкретные обстоятельства, место действия строго локализуется. Гл. действующим лицом Д. обычно выступает певец-сказитель, типич. образ фольклорного героя.

«Рустам-наме». Собрание дастанов (Тегеран). Обложка.

Д. у нек-рых тюркоязычных народов (узб., туркм., каракалпаков и др.) создаются и исполняются и ныне. В отличие от Д. прошлых веков, совр. Д. изображают конкретно-историческую действительность: революционные события, раскрепощение женщины, жизнь тружеников и др. («Хасан батрак», «Джихазское восстание», «Эмир бежал» и др.).

В 1948—53 нек-рые традиционные Д. («Китаби Дадам Коркут», «Алпамыш» и др.) были квалифицированы как байско-феод. произв., в связи с этим долгие годы Д. не издавались и не изучались. В конце 50-х гг. подобные концепции были отвергнуты широкой научной общественностью и начата большая работа по изучению Д., опирающаяся на традиции передовой рус., сов. и мировой ориенталистики.

Тексты: Азәрбајҹан халг дастанлары, ч. 1—2, Бакы, 1961; Ўзбек халқ достонлари, т. 1—2, Таш., 1957—58; Короглу, тәртиб едәни М. Тәһмасиб, Бакы, 1959; Гөроглы, Ашгабат, 1958; Meşhur halҡ kahramanı Köroğlu, Istanbul, 1959; Китаби Дәдә Коркуд, Бакы, 1939; Книга моего деда Коркута, М. — Л., 1962 (в приложении статьи: В. В. Бартольда — Тур. эпос и Кавказ, с. 109—20; А. Ю. Якубовского — «Китаб-и Коркуд» и его значение для изучения туркм. общества в эпоху раннего средневековья, с. 121—130; В. М. Жирмунского — Огузский героич. эпос и «Книга Коркута», с. 131—258); Радлов В., Образцы нар. лит-ры тюрк. племен, живущих в Южной Сибири и Дзунгарской степи, ч. 1—7, СПБ, 1866—96; Ғӯрӯглӣ, кн. 1, Душанбе, 1962; Плутовка из Багдада, М., 1963 (предисл. Ю. Борщевского); Мир Алиман, Сад и весна, М., 1957; Дастанхае эшкийе пакестан, Тегеран, 1961; Фахреддин Гургани, Вис и Рамин, М., 1963 [предисл. Брагинского И. С].

Лит.: Жирмунский В. М. и Зарифов Х. Т., Узб. нар. героич. эпос, М., 1947; Жирмунский В. М., Сказание об Алпамыше и богатыр. сказка, М., 1960; его же, Народный героический эпос, М. — Л., 1962; Орбели И., Арм. героич. эпос. Ер., 1956; Короглы Х., Дестанный эпос туркм. народа, Тр. Ин-та языка и лит-ры АН ТССР, в. 1, Ашхабад, 1956; Бартольд В., Тур. эпос и Кавказ, в сб.: Язык и лит-ра, т. 5, Л., 1930; Бертельс Е., Перс. «лубочная» лит-ра, в сб. ст.: Сергею Федоровичу Ольденбургу. К 50-летию научно-обществ. деятельности. 1882—1932, Л., 1934; Брагинский И. С. О тадж. эпосе «Гургули» и его худож. особенностях, в сб.: Вопр. изучения эпоса народов СССР, М., 1958; Сухочев А. С., Развитие прозы на урду до второй половины XIX в., в сб.: Совр. инд. проза, М., 1962; Сӓфа З., Хӓмасе-сӓрайи дӓр Иран,

533

Тегеран, 1333 с. г. х. (1954); Nöldeke Th., Das Iranische Nationalepos, B. — Lpz., 1920; Гьян Чанд Джайн, Урду ки дастанен уннисвин сади так, Аллахабад, 1954.

Х. Кор-Оглы.