185

ГИПЕ́РБОЛА (греч. ὑπερβολή — излишек, преувеличение) — худож. прием преувеличения, имеющий целью усиление выразительности речи; Г. — важное средство создания худож. образа. В Г. сложным, опосредованным образом всякий раз отражается действительность, свойства и отношения реальных явлений. Образно-идеологич. содержание Г. как элемента лит. произв. весьма разнообразно и определяется спецификой творч. метода. При использовании Г. в иск-ве классицизма, сентиментализма, романтизма, символизма значительна роль субъективного начала; Г. выступает в этих случаях как средство стилизованного изображения действительности, Г. становится существ. элементом такой картины мира, к-рая создается в соответствии с идейно-эстетич. принципами, так или иначе ограничивающими и искажающими облик реальности. Реалистич. Г. — худож. условность, основанная на резком преувеличении и заострении свойств реальных явлений с целью их эстетич. освоения; это чрезвычайно эффектное средство усиления изобразит. и выразит. качеств худож. речи, предполагающее семантич. преобразование последней.

Г. представляет собой сопоставление (обычно явное, иногда скрытое) двух разнородных явлений, основанное на к.-л. признаке, общем для обоих явлений. При этом общий признак объективно присутствует в одном из сопоставляемых предметов в значительно большей степени, нежели в другом. Т. о., гиперболизация — это приписывание явлению к.-л. признака (или нескольких) в такой мере, в какой он им реально не обладает (ср. у Н. В. Гоголя: «шаровары шириной в Черное море»). В этом смысле «всякая Г. есть выражение невозможного» (антич. теоретик Деметрий). Как правило, Г. нельзя понимать буквально. Рассудочное истолкование Г. разрушает ее худож. эффект, Г. превращается в нелепость (напр., очевидно, что слезы не могут литься рекой). С этой т. зр. Г. является выражением условности худож. формы.

Предметами гиперболизации могут быть явления природы («черные, как уголь, тучи», Гоголь), вещи («молнии штыков», М. Горький), люди, их внешность (разг. «высокий, как каланча»), явления психики (ср., напр., обычные для романтич. поэзии гиперболич. уподобления чувств огню, пламени и пр.). Гиперболизируемыми признаками могут быть размер (огурец величиной с гору у И. А. Крылова, «кулаки в целую вагонетку» у Ф. В. Гладкова), цвет («щеки алые, точно маков цвет»), особенности формы («круглое, как сковородка, лицо», М. Горький), различные физич. свойства — плотность, вес и пр. («прочная, как наковальня, грудь», Гладков), количество («реки крови»; «эскадроны мух» у Гоголя), особенности движения (разг. «пулей летит») и пр. Т. о., оставаясь худож. условностью, Г. содержит и определ. познават. момент, заостряя внимание читателя на характерных сторонах явления, о к-ром идет речь.

В общем строе худож. произв. значит. роль играет экспрессивный эффект Г., ее образно-эмоц. содержание, Г. — словесное средство образной характеристики, картинности изображения. Г. обычно есть проявление известного эмоц. состояния субъекта речи (восхищение, страх, ненависть и пр.), а с др. стороны — средство возбуждения подобных аффектов у адресата речи, «заражения» его тем же отношением к предмету гиперболизации. Т. о., эмоц. содержание Г. может быть очень разнообразным — от высокой патетики до комич. прозаизма, рассчитанного на осмеяние (ср. у Горького:

186

сердце Данко «пылало так, как солнце, и ярче солнца»; у Гоголя: «Рот величиной в арку Главного штаба»).

С т. зр. языковой формы Г. представляет собой чаще всего тот или иной вид тропа: обычное сравнение («любовь безбрежная, как море»), сравнение в форме творит. падежа (разг. «дым столбом»), метафору, в к-рой может фигурировать как существительное, так и прилагательное («золото волос»; ср. также «рубины уст», Гоголь; «лебединая шея», «стальные мускулы»).

Своеобразие Г. в произв. словесного иск-ва связано с общими особенностями нац. лит-р (ср., напр., Г., свойственные европ. лит-рам, с Г. лит-р стран Востока). Г. — характерная особенность фольклора (в описаниях внешнего вида героев, их силы, подвигов, пиршеств и т. п.). Большой эстетич., историко-лит. и лингвистич. интерес представляет собой применение Г. в различных лит. направлениях прошлого: классицизме (в рус. лит-ре — М. В. Ломоносов, Г. Р. Державин и др.) и романтизме (А. А. Бестужев и др.). Значительна роль Г. в жанре сатиры. Новая и новейшая лит-ра (в своих реалистич. проявлениях) зачастую относится к Г. с известной осторожностью, ибо злоупотребление Г. в совр. словесном иск-ве, особенно в прозе, часто связано с риторичностью и напыщенностью стиля. Вместе с тем мн. крупные поэты широко используют Г. (напр., В. В. Маяковский, Ф. Гарсиа Лорка и др.). См. Литота.

Лит.: Антич. теории языка и стиля, М. — Л., 1936; Бэн А., Стилистика и теория устной и письменной речи, пер. с англ., М., 1886; Потебня А. А., Из записок по теории словесности, Х., 1905; Тимофеев Л. И., Основы теории литературы, М., 1963; Белый А., Мастерство Гоголя, М. — Л., 1934, с. 252—267; Гальперин И. Р., Очерки по стилистике англ. языка, М., 1958; Кузнец М. Д. и Скребнев Ю. М., Стилистика англ. языка, Л., 1960; Рубайло А. Т., Худож. средства языка, М., 1961.

В. И. Корольков.