754
БРЮ́СОВ, Валерий Яковлевич [1(13).XII.1873, Москва, — 9.X.1924, там же] — рус. сов. писатель. Род. в зажиточной купеч. семье. Дед со стороны отца был крепостным; дед со стороны матери — А. Я. Бакулин — поэт-самоучка (издал в 40-х гг. 19 в. сб. «Басни провинциала»). Отец Б. нек-рое время слушал лекции в Петровской с.-х. академии, имевшей репутацию
755
«революционного гнезда». Воспитывали Б., как он говорил, «в принципах материализма и атеизма»; поэтом, особо чтившимся в семье, был Н. А. Некрасов. Начал писать Б. в раннем детстве. В 1899 он окончил историч. отделение историко-филологич. ф-та Моск. ун-та. В 1894—95 вышли три сб-ка «Русские символисты», составленные преим. из стихов самого Б., отмеченных сильным влиянием западноевроп. декаданса (П. Верлен, А. Рембо, С. Малларме и др.). Б. рассматривал эти сб-ки как «сознательный подбор образцов», нечто вроде маленькой хрестоматии различных приемов новейшей зап. поэзии. Однако в предисловии к первому сб. он предупреждал читателей, что отнюдь не считает франц. символизм «поэзией будущего». Рационалисту и позитивисту, Б. даже в те годы были чужды не только крайности декадентства, но и самая поэтика символизма с ее зыбкими светотенями и намеками. Применяя формальные новшества, Б. надеялся вывести рус. поэзию из застоя 80-х — нач. 90-х гг. и «эпатировать» косную бурж. публику. В последующих книгах — «Chefs d’Oeuvre» («Шедевры», 1895) и «Me eum esse» («Это — я», 1897) — уже намечаются нек-рые существенные черты зрелого творчества Б. — урбанизм, мотивы научной поэзии, обращение к истории, тема смены культур. Эти книги также отмечены влиянием декаданса, но демонстративности, расчета на шумный эффект здесь уже нет. Это — поиски новых форм в поэзии, способных выразить новые чувства, «ощущения конца века».
Книга стихов «Tertia Vigilia» («Третья стража», 1900) знаменовала собой начало творч. зрелости Б. Здесь уже ясно проступают характерные черты «поэта мрамора и бронзы», как называли его современники: скульптурная выпуклость и строгая завершенность образов, четкая композиция отд. стихотворений и всей книги в целом, декламационный строй стиха, ораторский пафос. Теперь Б. признает своими учителями Пушкина, Верхарна и Тютчева. От этой книги ведут начало знаменитые брюсовские историко-мифологич. циклы; в цикле «Любимцы веков» есть блестящие образцы творч. осмысления прошлого и проекции его в настоящее, напр. «Ассаргадон», «Александр Великий», «Старый викинг» и др. Нарастание революц. движения в России на рубеже двух столетий заставляет поэта напряженно размышлять о судьбах человечества («В дни запустений», «В неконченном здании»). Он предвидит неизбежность революции, к-рая до основания уничтожит старый мир. Эти предвидения особенно четко выражены в неоконч. поэме «Замкнутые» (1900—01). Резкая критика бурж. общества (гл. обр. с позиций этич. и эстетич. максимализма) завершается предсказанием жестокой борьбы, к-рая, «как ярый вихрь, промчится по вселенной». Ограниченность мировоззрения Б. не помешала ему разглядеть реальную движущую силу будущей революции — пролетариат. В следующей книге стихов «Urbi et Orbi» («Городу и миру», 1903) — одной из лучших своих книг — Б. говорит о рабочих: «И, спину яростно клоня, скрывают бешенство проклятий среди железа и огня давно испытанные рати» («Ночь», 1902). Там же был напечатан и знаменитый «Каменщик» (1901), ставший нар. песней. «С „Tertia Vigilia“ началось мое „признание“ как поэта», — писал Б. в автобиографии («Советские писатели», т. 2, 1959, с. 193). Б. становится лидером модернистской лит-ры. Он активно участвует в делах изд-ва «Скорпион», позднее редактирует журн. «Весы», крупнейший лит. центр
756
рус. модернизма. Однако положение Б. в лагере символистов было весьма сложным. «...Я — как заложник в неприятельском лагере», — писал он. Философско-обществ. позиция Б., его поэтика резко противоречили осн. положениям рус. символизма, вождем к-рого Б. считался. «Младшие символисты» (Вяч. Иванов, А. Белый, Эллис и др.) развивали неоплатонич. теорию Вл. Соловьева об идеальном мире «высших реальностей», слабым, искаженным отражением к-рого является внешний, видимый мир; поэту, согласно этой теории, надлежало «видеть просвет вечного во временном», т. е. не изображать реальную действительность, а стремиться уловить скрытый в ней мистич. смысл. Б. же был рационалистом, чуждым всякой мистики, певцом труда. В стих. «В ответ» (1902) он с умышленным антиэстетизмом уподобляет мечту волу, работающему на пашне («Вперед, мечта, мой верный вол!»). Это решительно противоречило символистскому представлению о поэте-пророке и провидце. Однако эклектичность мировоззрения и отсутствие четкой обществ. ориентации привели к тому, что Б. неск. лет был связан с рус. символизмом, и только события революции 1905 заставили его порвать эту связь.
Книга стихов «Στέφανος» («Венок», 1906) — вершина дооктябрьской поэзии Б. Высокий взлет романтич. лирики («Приветствие», «В полдень», «Встреча», «Из песен Мальдуна» и др.), великолепные образы из истории и мифологии («Медея», «Орфей и Эвридика», «Ахиллес у алтаря», «Антоний») сочетаются в ней с яркими образцами революц. поэзии. Цикл «Современность» представляет собой своеобразный политич. дневник, где поэт высказывает свое отношение к войне и революции. В. И. Ленин в эти годы назвал Б. поэтом анархистом (см. Соч., т. 11, с. 428, прим.), исходя из четких тезисов брюсовского стихотворения «Близким» (30 июля 1905): «Ломать я буду с вами, строить — нет!». Б. действительно критиковал большевиков с позиций анархич. революционности; он считал, что революция должна уничтожить решительно все, что создано старым миром (в т. ч. и поэзию самого Б.); отсюда — знаменитое восклицание в «Грядущих гуннах» (10 авг. 1905): «Вас, кто меня уничтожит, встречаю приветственным гимном». Поэт гневно клеймил либералов, ликующих по поводу манифеста 17 октября: «Довольство ваше — радость стада, нашедшего клочок травы» («Довольным», 18 окт. 1905); прославлял борьбу и певцов борьбы: «Поэт всегда с людьми, когда шумит гроза, и песня с бурей — вечно сестры» («Кинжал», 1905). Б. верит в счастливое будущее, где осуществятся идеалы братства, равенства и свободы («К счастливым», 1904—05). Но при всем обаянии, искренней и пламенной страстности, присущих политич. лирике «Венка», нельзя не видеть, что задачи революции Б. понимал односторонне, приветствуя лишь беспощадное уничтожение старого. Слабые стороны мировоззрения Б. в этот период проявились и в том, что он полемизировал со статьей В. И. Ленина «Партийная организация и партийная литература» (1905), поверхностно толкуя ее положения и пытаясь доказать, что художник может быть независимым от бурж. общества, если он субъективно честен.
В годы реакции Б. продолжает верить в конечное торжество революции (стихи «В моей стране», 1909, «Зерно», 1909). Он создает образ капиталистич. города, в недрах к-рого таится его гибель («Городу», 1907), прославляет подвиги безвестных тружеников — строителей египетских пирамид и римских дорог («Египетский раб», 1911, «На форуме», 1908), славит человека, его неукротимый дух исканий, отвагу и дерзкий разум («Хвала Человеку», 1906). В сб-ках стихов периода реакции — «Все напевы» (1909), «Зеркало теней» (1912), а также в сб. «Семь цветов радуги» (1916) содержится
757
немало образцов жизнеутверждающей поэзии («Веселый зов», 1910, «Голос мертвого», 1906, «Счастье Цезаря», 1911). В эти же годы Б. выступает как прозаик и драматург. Историч. романы «Огненный ангел» (1908) и «Алтарь победы» (1913) родственны по духу историко-мифологич. циклам Б. — это тоже проекция прошлого на современность. Изображая Германию 16 в. («Огненный ангел»), Б. пытался найти решение сложного психологич. конфликта. Рисуя трагич. судьбу юноши — гражданина Римской империи 4 в., Б. спрашивал современников: с кем вы пойдете — с новым миром или со старым? Историч. эпоха в обоих романах изображена скрупулезно точно, без всякой модернизации, и все же за историч. образами ясно проступают черты современников Б. В сб-ках «Земная ось» (1907), «Ночи и дни» (1913) интересны раздумья о будущем (драма «Земля», рассказ «Республика Южного Креста»). Б. в эти годы активно выступает как лит. критик, призывая поэтов изучать действительность, знакомиться «с последними выводами философской мысли, с новыми открытиями точных наук, с ходом политической и социальной жизни своего времени» (ст. «Новые течения в русской поэзии», 1913). В дальнейшем поэзия Б. уже не поднимается до высокого пафоса «Венка»; все чаще звучат в ней мотивы усталости, одиночества («Умирающий костер», 1908, «Демон самоубийства», 1910, и др.), появляются перепевы прежних мотивов, формальные поиски выступают как самоцель («Ночь», 1915, «Мой маяк», 1914). Война вначале казалась Б. последней войной, за к-рой настанут мир и свобода («Последняя война», 17 июля 1914). Однако, побывав в качестве корреспондента на фронте, Б. отрешился от этих иллюзий («Тридцатый месяц», 1917). Во время войны Б. по-настоящему сближается с М. Горьким, сотрудничает с ним. Он изучает историю и лит-ру Армении, переводит на рус. яз. стихи арм. поэтов, за что впоследствии Совнарком Армении присвоил Б. звание нар. поэта Армении.
Фронтиспис к Избр. сочинениям
(1933). Гравюра на дереве
Н. А. Шевердяева.
Октябрьскую революцию поэт принял безоговорочно и тотчас же начал активно сотрудничать с Советской властью. В 1920 он вступил в ряды Коммунистич. партии. После революции Б. вел интенсивную обществ. деятельность: работал в Наркомпросе (вместе с А. В. Луначарским), в Госиздате, читал лекции в ун-те, организовал в 1921 Высший лит.-худож. ин-т (впоследствии ВЛХИ им. В. Я. Брюсова), был организатором лит. сил, воспитателем поэтич. молодежи. Он выступал с исследованиями в области стиховедения («Наука о стихе», 1919), опубл. сб-ки стихов «Последние мечты» (1920), «В такие дни» (1921), «Миг» (1922), «Дали» (1922), «Mea!» («Спеши!», 1924). В них есть стихотворения, к-рые позволяют видеть в Б. одного из первых сов. поэтов; это стихи о революции («Третья осень», 1920; «К русской революции», 1920; «У Кремля», 1923), стихи на смерть В. И. Ленина («Ленин», 1924; «После смерти В. И. Ленина», 1924). В двух последних сб-ках есть интересные образцы научной поэзии («Мир электрона», 1922; «Мир N-измерений», 1924, и др.). Но в целом послеоктябрьская поэзия Б. представляет собой упорные, мучительные и далеко не всегда удачные
758
поиски новых форм для выражения нового содержания и нового отношения к миру. Б. пересматривал основы своего мировоззрения, стараясь придерживаться принципов социалистич. партийности. Но предпринятая им крутая ломка поэтич. формы не дала особенно плодотворных результатов. Большая часть послеоктябрьских стихов Б. отличается излишне усложненным, изломанным синтаксисом, тяжеловесной ритмикой.
Наследие Б. исключительно богато и разнообразно. Поэт и прозаик, драматург и переводчик, критик и теоретик стиха, историк и литературовед, он много сделал в каждой из этих областей. М. Горький называл Б. «самым культурным писателем на Руси» и высоко ценил его энциклопедич. образованность (Собр. соч., т. 29, с. 383). «Если б мне иметь сто жизней, они не насытили бы всей жажды познания, которая сжигает меня!» — писал поэт. Б. внес крупный вклад в историю рус. лит-ры. Вместе с А. Блоком он вывел рус. поэзию из состояния упадка и застоя, подготовив почву для поэтич. деятельности В. В. Маяковского и др. сов. поэтов.
Соч.: Полное собр. соч. и переводов, тт. 1—4, 12, 13, 15, 21, СПБ, 1913—14; Далекие и близкие, М., 1912; Избр. произведения, т. 1—3, М., 1926; Ашукин Н. [составитель], Валерий Брюсов. В автобиографич. записях, письмах..., М., 1929; Из моей жизни..., М., 1927; Дневники 1891—1910, М., 1927; Избр. стихи (Редакц. вступ. ст. и примеч. И. Поступальского), М., 1933; Стихотворения (Вступ. ст. А. Мясникова), т. 1—2, М., 1955; Избр. соч. (Вступ. ст. и общая ред. В. М. Саянова), Л., 1959; Стихотворения и поэмы, Л., 1961.
Лит.: Горький М., Письма к Валерию Брюсову. Собр. соч., т. 28, 29, М., 1954—55; Луначарский А. В., Брюсов и революция, в его кн.: Русская лит-ра, М., 1947; Жирмунский В. М., Валерий Брюсов и наследие Пушкина, П., 1922; Максимов Д. Е., Поэзия Валерия Брюсова, Л., 1940; Сергиевский И. В., В. Я. Брюсов. Очерк творчества. 1873—1924, М., 1944; Валерию Брюсову. Сб., посвященный 50-летию со дня рождения поэта, М., 1924 (библиография, с. 86—91); Брюсов Валерий Яковлевич (1873—1924). Опись документальных материалов личного фонда № 56. [Подгот. к печати Н. А. Сербова], М., 1950; История русской лит-ры, т. 10, М — Л., 1954; Михайловский Б. В., В. Я. Брюсов, в кн.: История русской советской лит-ры, АН СССР, т. 1, М., 1958; Максимов Д. Е., О стихе Брюсова, «Уч. зап. ленингр. Гос. пед. ин-та им. А. И. Герцена», 1959, т. 198.
А. Г. Громова.