- 606 -

БИ́БЛИЯ (от греч. βιβλία — книги) — древний памятник письменности, собрание разнообразных по форме и содержанию религ. произв., создававшихся на протяжении огромного историч. периода — с 12 в. до н. э. по 2 в. н. э. Б. состоит из двух частей: Ветхого завета, написанного в дохрист. эпоху на древнеевр. яз., и Нового завета, написанного идеологами раннего христианства на древнегреч. яз. Ветхий завет почитается как «священное писание» иудеями и христианами, Новый завет — только христианами. Текстологич. и филологич. анализ библейских книг, исследование социально-исторических условий, в к-рых они складывались, полностью опровергли церк. представления о происхождении Б. Наукой доказано, что Б. претерпела сложную и длительную историю, что в ней в фантастич. форме отражены социальные условия, идеологич. борьба, культ и верования, худож. творчество разных эпох и народов.

Сохранились две редакции Ветхого завета: древнееврейская, т. н. масоретская редакция (2 в. н. э.), и редакция «семидесяти толкователей» («Септуагинты», лат. septuaginta — семьдесят) — греч. перевод Ветхого завета, выполненный в Александрии во 2 в. до н. э. Первая редакция Ветхого завета состоит из трех отделов: 1) Пятикнижие (пять книг «Моисеевых», или Тора — Закон): Бытие, Исход, Левит, Числа и Второзаконие; 2) отдел Пророков: Иисус Навин, книги Судей, Самуила, Царей, Исайи, Иеремии, Иезекииля и 12 малых пророков; 3) отдел Писания: Псалмы, Притчи Соломоновы, Иов, Песнь песней, Руфь, Плач Иеремии, Экклезиаст (Когелет), Эсфирь, Даниил, Эзра Неемия и Хроники. По «семидесяти толкователям» в состав Ветхого завета, кроме вышеперечисленных, входят еще книги Товиот, Юдифь, Премудрости Соломона, Премудрости Иисуса сына Сирахова, Варуха, 2-я и 3-я Эзры и три Маккавейских. На протяжении мн. веков Ветхий завет исправляли и дополняли. Самая древняя часть Ветхого завета («Песнь Деборы») восходит к 12 в. до н. э. Пятикнижие впервые было обнародовано в 5 в. до н. э. Бо́льшая часть книг

- 607 -

пророков, очевидно, складывалась в 8—7 вв. до н. э. Писания относят к 3—2 вв. до н. э. Археологич. раскопки в Месопотамии и в др. странах Ближнего Востока конца 19 в. и первой пол. 20 в. показали, что ветхозаветный материал во многом совпадает с древнейшими ассиро-вавилонскими, египетскими и хеттскими текстами.

Новый завет включает четыре Евангелия (от Матфея, Марка, Луки и Иоанна), Деяния Апостолов, двадцать одно Послание и Откровение Иоанна Богослова (Апокалипсис). Последняя книга была по времени первой. Ее появление относят к 68 н. э., Послания — к 1-й пол. 2 в. н. э., Евангелия — к сер. 2 в. н. э., Деяния Апостолов — к концу 2 в. н. э. Окончат. утверждение новозаветного канона состоялось в 364 н. э. на Лаодикийском церк. соборе. В книгах Нового завета зафиксировано учение первоначального христианства, порожденного условиями жизни народов Римской империи первых веков н. э. На формирование новозаветной лит-ры и христ. идеологии оказывали большое влияние идеи Ветхого завета, религиозно-мистич. учение Филона Александрийского (ок. 20 до н. э. — 50 н. э.), философия стоицизма, проповедуемая римским философом Сенекой (ок. 4 до н. э. — 65 н. э.). «Огромное влияние, — писал Энгельс, — александрийской филоновской школы и греко-римской вульгарной философии — платоновской и в особенности стоической — на христианство, ... далеко еще не установлено во всех частностях, но наличие этого влияния доказано...» (Маркс К. и Энгельс Ф. о религии, 1955, с. 248—49).

Страница из Евангелия (изд. 1606).

Тщательно отделяя историческое от фантастического, ученые пользуются текстами Б. для освещения реальных обществ. отношений народов Ближнего Востока древнейших времен, для исследования истории религии, искусства и лит-ры. Научная критика Б. (т. н. «библейская критика») разрушила догматич. построения иудаизма и христианства и бурж. реакц. исследователей библейской лит-ры. Доказано, что Б. представляет собой пестрый свод лит. источников (авторы Пятикнижия, напр., ссылаются на «Книгу войн Яхве», «Книгу праведных» и др.), форм и жанров, носящих преим. религ. характер. Вместе с тем в Б. имеются целые произв. (Экклезиаст, Эсфирь, Руфь, Песнь песней и др.), к-рые по существу лишены религиозного содержания.

Б. как лит. памятник древней письменности включает ритуальные и юридич. кодексы, хроники, мифы, нар. песни, эротич. лирику, притчи, сказания и т. п. Фрагменты древнейшего героич. эпоса, вошедшие в Б., носят характер нар. творчества, к-рое долгое время передавалось изустно, пока не было зафиксировано в письменной форме, вероятно, в царствование Соломона (10 в. до н. э.). Значительно позже начали собирать нар. сказания; это — лучшие образцы библейского народногероич. эпоса, к-рые культивировались и передавались из поколения в поколение почти исключительно

- 608 -

в прозаич. форме. Эти сказания разбросаны по всем книгам Пятикнижия, в кн. Судей, Самуила, Царей и т. д. При дальнейшем развитии они принимают вид целых «новелл»: сказание о «Продаже Иосифа», о «Восстании Авессалома» и др. Нар. песня представлена в Б. в различных ее видах: победная, погребальная, хвалебная (гимны), сатирическая. В Б. большое место занимают притча, пословица, загадка, басня и т. д. Древнеиудейское правовое творчество — законодательство — вначале было очень кратким поэтич. изречением. Позже этот жанр постепенно разрастается, принимает часто форму увещевательных или обличит. «пророческих» речей. Новый и обширный материал для изучения Б. и научной критики библейского текста дают недавние находки на берегу Мертвого моря (1947): в пещерах Вади-Кумран (Иордания) были обнаружены многочисл. остатки рукописных книг на коже, пергаменте, папирусе, исписанные древнеевр. и др. письменами. Обнаружено ок. 40 000 фрагментов, представляющих остатки ок. 600 книг. Наиболее древние из этих т. н. кумранских рукописей относятся к 4 в. до н. э. Изучение их еще далеко не закончено, однако они уже подтверждают, что тексты, вошедшие в состав Б., возникли не одновременно, а являются результатом длительного развития на протяжении многих столетий.

Библейские темы оказали известное воздействие на развитие мировой культуры, в т. ч. и лит-ры. Закрепляя в сознании читателей религиозно-мистич. представления о мироздании, возбуждали идеи христ. морали о «неисповедимости божественного провидения», о вечном разделении человечества на власть имущих и униженных, вселяя идеи кротости и смирения, Б. (как ветхозаветная, так и новозаветная) выполняла реакц. роль. Ее влияние усугублялось тем, что нар. сознание, в течение тысячелетий воспитанное церковью в религ. духе, воспринимало эти идеи также через иск-во и лит-ру. Так, религ. образность, пронизывающая Б., часто становилась реакц. формой эстетич. воспитания широких нар. масс.

В то же время библейские легенды, сюжеты и мотивы, к-рые содержали религиозно-общинные идеалы справедливости и равенства людей, оказали влияние на лит-ру, связанную с нар. движениями («Послания» Т. Мюнцера, песни таборитов, гуситов и др.), а позднее и на гуманистич. иск-во эпохи Возрождения. Обращение к Б. в этом аспекте проявилось гл. обр. в европ. странах. Но и в странах мусульм. Востока библейские легенды и образы, вошедшие в Коран, получили распространение в худож. лит-ре (образы библейских патриархов, царей Давида, Соломона у Джами, Саади, аль-Маарри, Амира Хосрова; многочисл. варианты повести «Юсуф и Зулейха» и др.).

Ср.-век. религ. театр впервые вывел на подмостки мистерии, инсценированные эпопеи — от изгнания Адама и Евы из рая до трагедии Христа, согласно мифу, искупающего своими страданиями грехи всего рода человеческого.

Данте. «Ад» (изд. 1866).
Илл. Г. Доре.

В эпоху Возрождения Б. служила источником многочисл. тем и сюжетов. Однако рост гуманизма все больше побуждал писателей обращаться к самой жизни,

- 609 -

к земным отношениям людей, и эта реалистич. тенденция — не только в идейном содержании, но и в предмете изображения — постепенно вытесняла лит-ру на библейские темы, удельный вес которой становился все менее значительным. Кроме того, реалистич. мышление стимулировало поэтов, использующих библейские темы, к переосмыслению их, к возвеличению человека и его земной жизни. Уже в «Божественной комедии» (1307—21) Данте причудливо смешались образы религ. мифологии христианства с персонажами античной истории и портретами совр. политич. деятелей. Образы Библии Данте ассоциировал с философ., этич. и политич. проблемами своей эпохи. На закате Ренессанса возник другой шедевр итал. поэзии — навеянная евангельскими мотивами эпопея Т. Тассо «Освобожденный Иерусалим» (1580), в к-рой картины религ. войны христиан против мусульман порой окрашены в пессимистич. тона отречения от гуманизма. Голл. поэт Й. ван ден Вондел — автор мн. драм на библейские сюжеты; лучшая из них — трагедия «Люцифер» (1654), в аллегорич. форме представляющая борьбу Нидерландов с исп. монархией. Англ. поэт Дж. Мильтон решал проблемы бурж. революции 17 в., по-своему интерпретируя мифы об Адаме и Еве, о падшем ангеле — мятежном Люцифере, поднявшем восстание против тирании самого бога («Потерянный рай», 1667), о судьбах человеческого рода, об испытаниях, трагич. раздумьях Христа («Возвращенный рай», 1671).

Т. Тассо. «Освобожденный Иерусалим»
(изд. 1590). Илл. Б. Кастелло.

Говоря о том, что борцам за бурж. общество нужны были идеалы и искусственные формы, «чтобы скрыть от самих себя буржуазно-ограниченное содержание своей борьбы, чтобы удержать свое воодушевление на высоте великой исторической трагедии», К. Маркс напомнил, что если франц. бурж. революционеры обращались к «строгим традициям Римской республики», то «...Кромвель и английский народ воспользовались для своей буржуазной революции языком, страстями, иллюзиями, заимствованными из Ветхого завета» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 8, с. 120). Эта религ. оболочка англ. бурж. революции была одним из признаков ее историч. и классовой ограниченности.

Дж. Мильтон. «Потерянный
рай» (изд. 1692). Илл. М. Бургесс.

Нем. писатель Ф. Г. Клопшток в своей эпопее «Мессиада» (1751—73) пытался обрисовать библейского законодателя Моисея, придав ему черты

- 610 -

титанич. героя; однако замысел этот носит абстрактно-дидактич. характер. В философской трагедии И. В. Гёте «Фауст», во 2-м прологе выступает традиц. библейский бог, по велению к-рого душой героя-мыслителя тщетно старается овладеть Мефистофель — олицетворение скепсиса и отрицания. Гёте сказал: «... пролог моего Фауста имеет сходство с экспозицией Иова...» (Эккерман И. П., Разговоры с Гёте, М. — Л., 1934, с. 264). Библейская притча послужила нем. поэту для прославления не божеств. могущества, а трагич. величия человека.

Ф. Клопшток. «Мессиада»
(изд. 1760).

Великим гуманистам Ренессанса и передовым писателям эпохи Просвещения библейские образы служили материалом для сатиры на религию, духовенство, политику господств. классов (Ф. Рабле, У. фон Гуттен, Вольтер), и эта традиция была унаследована в последующие века (А. С. Пушкин, А. Франс и др.); у др. писателей библейские образы приобретали богоборческий характер, служили разоблачению религ. догм. Не случайно в «Индекс запрещенных книг» Ватикан занес многие произв. выдающихся художников слова, написанные на библейские сюжеты.

В лирике нем. поэта Г. Гейне религ. темы — чаще всего повод для насмешки, сатиры, пародии и на иудаистич. и на христианские идеалы. Антагонизм смиренных, набожных «адамитов» и мятежных, свободолюбивых «каинитов» изобразил революц. романтик Дж. Г. Байрон в своих драмах-мистериях «Каин» (1821), «Небо и земля» (1822). В стихах Байрона «Дочь Иевфая», «У вод вавилонских», «Душа моя мрачна», написанных по мотивам Б., сочетается пафос веры в величие человеч. духа с любовью к жизни и ее красоте. Миф-новеллу об Иосифе Прекрасном использовал прогрессивный нем. писатель Т. Манн в романе «Иосиф и его братья» (1933—1943), где воплощена тема борьбы свободного разума против подавляющего его деспотич. государства.

Образы Б. нашли отражение и в слав. лит-рах, в т. ч. в русской. Это прежде всего сказалось в др.-рус. лит-ре, развивавшейся в значит. мере в рамках церковно-религ. идеологии. На легендах Ветхого завета основаны апокрифы «Сказание, как сотворил бог Адама», «Повесть о Китоврасе» (широко бытовавшая также как «Повесть о Соломоне и Китоврасе» в разных лит-рах Запада и Востока). Новозаветный апокриф «Хождение богородицы по мукам» был известен в др.-рус. лит-ре еще по списку 12 в. Примером непосредств. сопоставления библейского мотива с моральными темами современности явилась «Повесть о Горе-Злочастии» 17 в., сочетавшая книжную и устно-поэтич. традиции. В начале развития рус. светской драматургии (того же века) появились пьесы, в к-рых нравств. и гражд. темы разрабатывались на основе библейских сюжетов, напр. «Комедия об Юдифи», «Комедия притчи о блудном сыне» Симеона Полоцкого. Крупнейшие поэты 18 в. М. В. Ломоносов и Г. Р. Державин

- 611 -

дали образцы претворения библейских псалмов в высокую гражд. поэзию («Преложение псалма 145», «Ода, выбранная из Иова» Ломоносова; «Властителям и судиям», «Праведный судия» Державина и др.).

Бог создает человека. Илл. к «Забавной библии» Л. Таксиля.
(Москва, 1961).

В поэзии А. С. Пушкина библейские темы получили пародийно-сатирич. освещение; в стих. «Noël» (1818) и юношеской поэме «Гавриилиада» (1821) они стали выражением атеистич. воззрений поэта. В стих. «Пророк» (1826) Пушкин в образе библейского пророка воплотил идею о высоком назначении поэта: «Глаголом жги сердца людей». Характерным для поэзии декабристов было использование библейских образов и мотивов для выражения гражд. пафоса и вольнолюбивых идей (В. К. Кюхельбекер, Ф. Н. Глинка). Трагич. образ Демона в одноименной поэме М. Ю. Лермонтова обрел богоборческое и вольнолюбивое содержание. Библейские мотивы трансформированы в нек-рых произв. Л. Н. Толстого и Ф. М. Достоевского. Заимствованные из библейских текстов эпиграфы к романам Толстого («Мне отмщение, и аз воздам» — к «Анне Карениной», 1875—77; «Кто из вас без греха, первый брось на нее камень» — к «Воскресению», 1889—99) несут глубоко противоречивые функции. Сильные и слабые стороны мировоззрения Толстого сказались и в его нар. рассказах («Упустишь огонь — не потушишь», 1885, «Сказка об Иване-дураке», 1885, и др.), где евангельские притчи и легенды помогают автору выразить идеи совести и добра, но одновременно служат для проповеди непротивления злу насилием. В «Легенде о великом инквизиторе», этой социально-философской кульминации романа Достоевского «Братья Карамазовы» (1879—80), идея богоборчества оказалась сильнее и художественно гораздо убедительнее, чем мотив христ. всепрощения.

В повести А. И. Куприна «Суламифь» (1908), явившейся талантливой поэтич. стилизацией на тему «Песни песней», создан гимн в честь торжествующей земной любви. Библейские мотивы и образы занимали значит. место в поэзии рус. символистов — в лирике А. Белого, А. А. Блока, Ф. Сологуба и др. После Октябрьской революции Блок в поэме «Двенадцать» (1918) стремился возвеличить революцию, «благословив» ее образом Христа, как бы идущего во главе двенадцати красногвардейцев. Своеобразную атеистич. трансформацию библейских мотивов мы находим в нек-рых произв. В. В. Маяковского. Поэма «Облако в штанах» (1915) содержит гневный богоборческий монолог поэта, видящего во «Всемогущем» средоточие всех бед мира («Я тебя, пропахшего ладаном, раскрою — отсюда до Аляски!»). Иронич. использование библейского сюжета можно найти и в поэме Маяковского «Человек» (1916—17, изд. 1918). Сатирич. силы оно достигает в «Мистерии-буфф» (1918). Чрезвычайное распространение в поэзии первых послереволюц. лет получили

- 612 -

жанры антирелиг. поэмы, частушки и пр., в к-рых сатирически разоблачались библейские мифы, реакц. деятельность служителей церкви, темнота и невежество верующих (Д. Бедный, А. Безыменский и др.).

Многие библейские образы и мотивы, давно утратившие связь с религ. текстами, стали нарицательными: таковы Адам и Ева в раю, Змей, как коварный искуситель, вероломный царь Ирод, предатель Иуда и верные ученики Христа — 12 апостолов, горькая чаша как символ страдания, голубь как вестник блага и др. В то же время в условиях бурж. об-ва Б. и библейские образы служат орудием религ. пропаганды и продолжают играть реакц. роль, проникая в идеологию, в иск-во.

Лит.: К. Маркс и Ф. Энгельс о религии, М., 1955; В. И. Ленин о религии, М., 1955; Шахнович М. И., Реакционная сущность иудаизма, М. — Л., 1960; Амусин И. Д., Рукописи Мертвого моря, М., 1960; Ярославский Е., Библия для верующих и неверующих, М., 1958; Крывелев И. А., Книга о Библии, М., 1958; Ленцман Я. А., Происхождение христианства, М., 1960; Виппер Р. Ю., Возникновение христианской лит-ры, М. — Л., 1946; Ранович А. Б., Очерк истории древнеевр. религии, М., 1937; Карпелес Г., История евр. лит-ры, пер. [с нем.], т. 1, СПБ, 1890; Фрезер Дж., Фольклор в Ветхом завете, пер. с англ., М. — Л., 1931; его же, Библейские сказания, пер. с англ., М., 1931; Таксиль Л., Забавная библия, [пер. с франц., М., 1961]; Herder J. G., Vom Geist der Ebräischen Poesie, Tl. 1—2, Sämmtliche Werke, Bd 11—12, B., 1879—80.

М. С. Беленький.