- 173 -

БЕЛОРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Во второй половине XIX в. белорусская литература развивалась в крайне неблагоприятных условиях социального и национального угнетения. Однако в ней происходили глубинные процессы, связанные с утверждением новой, революционно-демократической идеологии, принципов критического реализма.

В этот период на волне антикрепостнического и национально-освободительного движения в литературе наблюдается значительное оживление. Особенно наглядно это проявилось в период польского восстания 1863 г. Однако поражение восстания, в котором приняли участие ведущие белорусские писатели того времени, и последовавшие за ним репрессии, по существу, приостановили развитие литературы на два десятилетия. Новый подъем начался на рубеже 80—90-х годов, когда в литературу пришли Ф. Богушевич, Я. Лучина, А. Гуринович и другие писатели-демократы. В самом же конце столетия вновь заметен некоторый спад.

В 50-х — начале 60-х годов в белорусской литературе усиливается размежевание между демократической и либеральной группировками. Все большую популярность завоевывают идеи Белинского, Добролюбова, Чернышевского, Герцена, а также деятелей левого крыла польского национально-освободительного движения. Белорусская литература, по существу, уже перестала быть рукописной и анонимной. В. Дунин-Марцинкевич, А. Верига-Даревский и другие писатели адресовали свои произведения народу, крепостному крестьянству, сознательно ориентировались на устное народное творчество.

- 174 -

Наиболее крупные достижения литературы связаны с именем Винцента Дунина-Марцинкевича (1807 или 1808—1884), выходца из обедневшей шляхетской семьи, одного из создателей белорусского национального театра, писавшего на белорусском и польском языках. Дунин-Марцинкевич дебютировал в 40-е годы как автор либретто комических опер «Соревнование музыкантов», «Рекрутский набор», «Идиллия», музыку к которым написал известный польский композитор С. Монюшко. Из них до нашего времени дошла лишь «Идиллия», изданная в Вильно в 1846 г. и поставленная в Минске в 1852 г. В пьесе, как это было принято в то время, шляхта говорит на польском языке, а крестьяне — на белорусском «наречии». В целом «Идиллия» написана по канонам сентиментализма. Авторская концепция крайне противоречива. С одной стороны, осуждается крепостнический строй, утверждается, что крестьяне, как и шляхта, имеют право на счастье; с другой — сглаживаются жизненные противоречия, основной конфликт разрешается в духе абстрактного морализаторства.

Наибольшего расцвета творчество Дунина-Марцинкевича достигло в 50-е годы. В это время им были созданы и частично опубликованы стихотворные повести «Вечерницы», «Гапон», «Купала», «Былицы, рассказы Наума», «Халимон на коронации» и др., основанные преимущественно на фольклорно-этнографическом материале, а также написанные на польском языке «Славяне в XIX столетии», «Люцинка», «Литературные заботы» и др. Герои повестей — крепостные крестьяне, трудолюбивые, честные. Они активно протестуют против социального гнета. В этот период писатель критически подходит к изображению действительности, создает индивидуализированные образы героев. Но проявилась противоречивость его общественных и эстетических взглядов. Его идеалом было общество, где просвещенные паны заботятся о крестьянах, а добродетельные крестьяне — слушаются господ. В поисках такого идеала писатель порой обращался к далекому прошлому белорусского народа («Вечерницы»). В его произведениях черты классицизма и сентиментализма (рационализм, дидактизм) своеобразно сочетались с романтическими (ориентация на фольклорную поэтику) и реалистическими тенденциями.

В связи с событиями 1863 г. Дунин-Марцинкевич был арестован, а затем жил под наблюдением полиции, его произведения не разрешалось печатать, и его сатира 60-х годов вплоть до начала XX в. бытовала в рукописях. В пореформенных комедиях писателя наличествуют признаки критического реализма. В «Пинской шляхте» (1866) высмеяны невежественные чиновники, творящие беззакония под видом соблюдения законности, а также сословные предрассудки шляхты. В гротескном изображении некоторых персонажей чувствуется влияние гоголевских традиций. Автор осуждает капиталистические отношения в пореформенной белорусской деревне, но может противопоставить им лишь добродетели патриархального дворянства; его идеал по-прежнему утопичен.

Произведения Дунина-Марцинкевича, несмотря на их противоречивость, сыграли значительную роль в развитии новой белорусской литературы. Они пробуждали национальное самосознание, интерес к белорусскому народу. Вокруг них велась оживленная полемика в периодической печати.

Одновременно с Дуниным-Марцинкевичем в белорусскую литературу пришли писатели более радикальные по своим взглядам. В конце 50-х — начале 60-х годов они группировались вокруг газеты «Виленский вестник» и ее редактора Адама Киркора (1818—1886), часто собирались у него, обсуждали планы изданий на белорусском, литовском и польском языках. Идейным руководителем кружка был польский поэт-демократ Владислав Сырокомля (Людвик Кондратович, 1823—1862). Ему принадлежит несколько стихотворений на белорусском языке («Добрые вести», «Уже птички поют повсюду» и др.). Последователем В. Сырокомли являлся Винцесь Коротынский (1831—1891). В его патриотических стихах («Тоска на чужой стороне», «В альбом А. Вериги-Даревского») звучит протест против самодержавия и крепостничества. С кружком Киркора был тесно связан участник революционного движения Артем Верига-Даревский (1816—1884). Из его произведений, написанных на белорусском языке, сохранились стихотворение «Литвинам, записавшимся в мой Альбом, на прощание» и ария солдатки из драмы «Грех четвертый — гнев». Другие сочинения писателя известны сегодня лишь по названиям. Как активный участник восстания 1863 г., Верига-Даревский был сослан в Сибирь, где и умер.

Общественная борьба, развернувшаяся после отмены крепостного права, оживила литературное движение в Белоруссии. Широкое распространение получили издания русских революционных демократов. Но активизировалась и реакция. Ее позиция по крестьянскому вопросу нашла отражение в ряде псевдонародных стихотворных гутарок и прозаических рассказов.

В начале 60-х годов различные круги польского национально-освободительного движения

- 175 -

пытались втянуть в борьбу против царского самодержавия белорусское крестьянство, апеллируя к нему на его родном языке. Среди анонимных стихотворных произведений польской ориентации выделяются «Гутарка старого деда» и четыре выпуска «Гутарки двух соседей», вышедшие нелегально из печати в 1861—1862 гг. В них резко критикуются порядки в Российской империи, народ призывается к вооруженному восстанию против царизма. Однако в этих гутарках, особенно в «Предсмертном разговоре затворника Петра», сознательно сглаживаются классовые противоречия, идеализируется бывшая Речь Посполитая.

Идеи белорусского революционного демократизма наиболее полно отражены в публицистике Кастуся Калиновского (1838—1864). Выходец из безземельной шляхты, он закончил Петербургский университет. Вернувшись на родину, вел агитационную работу среди крестьян; в 1862—1863 гг. вместе со своими друзьями В. Врублевским и Ф. Рожанским нелегально издал семь номеров первой белорусской газеты «Мужицкая правда». Каждый из ее номеров — пламенный монолог, обращенный к крестьянам. Умело используя форму народной гутарки, фольклорную символику, Калиновский объяснял народу сущность реформы 1861 г., разоблачал самодержавие и крепостничество. В 1863 г. Калиновский возглавил восстание на территории Белоруссии и Литвы, был арестован и приговорен к смертной казни. В тюрьме он написал «Письмо из-под виселицы», в текст которого включил лирическое стихотворение «Мариська, черноброва голубка моя»; оно наполнено горечью поражения и уверенностью в том, что народ еще поднимется на борьбу.

После поражения восстания одни писатели оказались в ссылке или в эмиграции, другие — под наблюдением полиции. Циркуляром 1867 г. было запрещено издавать белорусские книги латинским шрифтом. Редкие попытки печатать их кириллицей также не имели успеха. В пореформенное сорокалетие белорусские книги выходили преимущественно за границей (в Женеве, Кракове, Тильзите). На развитии литературы отрицательно сказывалось отсутствие белорусской периодической печати. Произведения, созданные в 60—70-х годах, оставались в рукописях и существенного влияния на литературный процесс не оказали. Запрет, наложенный на белорусское печатное слово, будто повернул развитие вспять — к рукописности и анонимности. Около двух десятилетий художественное самосознание народа снова проявлялось преимущественно в фольклоре и стилизованных под фольклор гутарках. В этих произведениях отражены новые классовые противоречия пореформенной деревни («Гутарка в корчме», «Однажды в рождественский вечер», «Гутарка Павлюка», «Панская ласка», «Гутарка Кузьмы с Апанасом»). К анонимным гутаркам с их этнографическим бытописательством близки произведения крестьянских поэтов того времени (М. Морозика, В. Протасевича и др.).

Положение заметно изменилось в 80—90-е годы в связи с приходом в литературу целой плеяды писателей-демократов — Ф. Богушевича, Я. Лучины, А. Гуриновича, А. Абуховича, Ф. Топчевского, С. Тржащчковской, художников разных по дарованию, но единых в желании служить своим словом родному народу. Благодаря им развитие белорусской литературы вновь приобрело черты последовательного процесса, хотя этот процесс и не был еще достаточно интенсивным, разнообразным. В литературе по-прежнему преобладали стихотворные жанры, деревенская тематика.

В эти годы определились революционно-демократическое и буржуазно-либеральное направления. Последнее было представлено назидательными сочинениями А. Ельского и А. Пщелки, считавших, что мелкие реформы могут улучшить жизнь народа. На противоположных позициях стояли писатели-демократы, отрицавшие существующий строй и призывавшие к революционному преобразованию общества. Основную движущую силу они видели в крестьянстве, простолюдинах, способных создать равноправное общество мелких производителей. Идеи крестьянского демократизма, «хождения в народ» отражены в художественной публицистике 80—90-х годов — в беллетризованных гутарках «Старая приказка», «Дядька Антон», в прокламации «Хозяева». Многие программные произведения белорусского народничества написаны на русском языке («Письма о Белоруссии» Данилы Боровика, «Послание к землякам-белорусам» Щирого Белоруса и др.).

Наиболее полно идеи крестьянского демократизма воплощены в творчестве Ф. Богушевича, А. Гуриновича и Я. Лучины. Их взгляды во многом соответствовали программе русского революционного народничества, и в их поэзии отразились чаяния широких масс, протест против социального и национального угнетения. Принципиально изменился «адрес» литературы. Если Дунин-Марцинкевич и его современники ориентировались преимущественно на передовую часть шляхты и только через ее посредничество на крестьянство, то теперь писатели обратились непосредственно к народу. Отстаивая право белорусов на самостоятельное историческое развитие, на собственную культуру,

- 176 -

они выражали интересы белорусской «мужицкой» нации, начинающей осознавать свое достоинство. Их патриотизм страстен и активен. «Не оставляйте же языка нашего белорусского, дабы не умереть!» — призывал Богушевич в прозаическом предисловии к сборнику «Дудка белорусская».

Крупнейший белорусский писатель последней четверти XIX в. — Франтишек Богушевич (1840—1900). Выходец из мелкопоместной шляхты, он учился в Виленской гимназии и Петербургском университете. Участвовал в восстании 1863 г. Позже переехал на Украину, где, окончив Нежинский юридический лицей, работал следователем. В 1882 г. Богушевич вернулся на родину, в Вильно. Нелегально за границей были изданы его поэтические сборники «Дудка белорусская» (1891), «Смык белорусский» (1894), рассказ «Траляленочка» (1892). Сборники Богушевича «Скрипочка белорусская» и «Белорусские рассказы» до нашего времени не сохранились.

В программном стихотворении «Дудка белорусская», которое дало название первому сборнику, Богушевич определил задачи своей поэзии: она должна активно служить народу, звать его к лучшей доле. Как и музыка дударей, настоящая поэзия всегда созвучна народной жизни. Радостная жизнь — значит веселые песни. Но, приходит к заключению поэт, вокруг столько горя и несправедливости, что его дудка должна плакать: «Сделаю другую // Жалейку — такую, // Чтоб, когда играла, // Вся земля стонала, // Чтоб сердца дрожали, // Чтоб слезы бежали, // Чтобы стало жутко... // То-то будет дудка!» (перевод А. Тарковского).

Богушевич — один из зачинателей критического реализма в белорусской литературе. В стихотворениях «Бог не поровну делит», «Дудка», «Правда», «Панская ласка» и других, стихотворном рассказе «Худо будет» показаны социальные противоречия пореформенной Белоруссии, разоблачается бесчеловечная сущность эксплуататорского строя. Этот строй абсурден, дисгармоничен, его законы, основанные на лжи, направлены против народа. В центре поэтических произведений Богушевича — человек труда, крестьянин («Худо будет»). Внешне он простоват, наивен и даже глуповат, ибо позволяет себя обманывать. Но это только видимость. Крестьянин благороднее и сообразительнее своего пана. Он — воплощение правды, моральной чистоты, он вечно страдает от неустроенности своей жизни. Правда, в непосредственную борьбу с существующим строем крестьянин Богушевича вступает редко и стихийно; крестьянский демократизм писателя ограничен, во многом утопичен. Будущее справедливое общество представлялось поэту как естественный союз равных и свободных людей.

Второй сборник Богушевича, «Смык белорусский», свидетельствовал о возросшем мастерстве поэта. Шире стал его взгляд на жизнь, богаче палитра красок. Поэт более творчески использует фольклорные традиции, переплетая реальные и сказочные мотивы, ведя повествование в сказовом тоне, переосмысляя аллегорические образы счастья и горя, правды и кривды. Богушевич первый народный и национальный белорусский писатель.

Творческие принципы Богушевича развили и дополнили его современники и отчасти последователи. Наиболее показательна в этом отношении поэзия Янки Лучины (Ивана Неслуховского, 1851—1897), писавшего на белорусском, польском и русском языках. Уступая Богушевичу по художественному дарованию, по глубине обобщений, он, однако, во многом пошел дальше его. Если Богушевич, разоблачая существующий строй, только намечает положительный идеал, то у Лучины отрицающее и утверждающее начала становятся более определенными, уравновешенными. Свои надежды поэт связывал с общим прогрессом страны, «солнцем науки».

Янка Лучина дебютировал в 1886 г. на страницах газеты «Минский листок» стихотворением «Не ради славы иль расчета», ставшим его творческим кредо: бескорыстно служить «стране глухой, забитой, где мрак невежества царит».

Почти всю жизнь Лучина провел в городе (Минск, Петербург, Тифлис), но в своем творчестве он поэтизировал тяжелый труд крестьян, раскрывал их внутренний мир, разоблачал деревенских эксплуататоров. Поэт страстно любил свою родину — бедную и заброшенную, но близкую и дорогую сердцу.

Янка Лучина был разносторонне одаренным, эрудированным писателем. Плодотворны его поиски в жанрах поэмы, стихотворного и прозаического рассказа, лирического стихотворения, драматической сценки. Занимался он также поэтическими переводами, сбором фольклора, историей восстания 1863 г. на Минщине. Его поэзия, рожденная на волне национально-освободительного движения, впитывала в себя народные, песенные традиции, творчески усваивала опыт славянских и западноевропейских литератур; в ней синтезировались реалистические и романтические тенденции.

Значительно дальше, по сравнению с Лучиной, пошел в своей общественной программе поэт-революционер Адам Гуринович (1869—1894). Мировоззрение Гуриновича формировалось под влиянием идей научного социализма,

- 177 -

работ Маркса, Энгельса и Плеханова. Будучи студентом Петербургского технологического института, он возглавил нелегальный молодежный кружок, за пропагандистскую работу среди рабочих и крестьян был арестован и заключен в Петропавловскую крепость. При обыске полиция изъяла у него «восемь тетрадей с рукописями на белорусском наречии».

Поэзия Гуриновича связана с революционно-освободительной борьбой белорусского, русского и польского народов; большинство его стихотворений посвящено вопросам общественно-политической жизни 80—90-х годов. В стихотворении «Что за звук заунывный раздался» впервые в белорусской литературе был создан обобщенный образ порабощенного народа.

Гуринович стремился пробудить народное самосознание, чувство собственного достоинства («Что ты спишь, мужичок...»). Обличительный пафос его поэзии направлен против самого царя, задумавшего «надуть мужика дурного», всей самодержавной системы. Здесь же указывается истинный путь освобождения от рабства — социальная месть, объединение народных сил.

Значительно скромнее наследие А. Абуховича (1840—1898), Ф. Топчевского (ок. 1835—1910), С. Тржащчковской (1847—1911), М. Косич (1850—ок. 1905). Большая часть их произведений на белорусском языке не сохранилась. Абухович, выходец из обедневшей аристократической семьи, вошел в историю литературы как автор мемуаров, которые начинали собой белорусскую прозу, а также басен «Старшина» и «Волколак», критиковавших пореформенную действительность. Топчевскому принадлежит ряд стихотворений («Деньги и труд», «Совсем не то, что было» и др.), в которых поэт осуждает паразитизм и моральное убожество господствующих классов. Участница русско-турецкой войны 1877—1878 гг. С. Тржащчковская использовала в своем творчестве мотивы белорусского фольклора, переводила стихотворения и песни М. Конопницкой, Т. Ленартовича и других польских поэтов. Жившая в Черниговской губернии М. Косич известна как автор описательно-дидактической поэмы «На переселение», переводов произведений И. Крылова и Л. Толстого.

В 80—90-е годы продолжалось жанровое обогащение белорусской литературы. Наряду с традиционными жанрами (гутарка, баллада, сказка) появились лирическое стихотворение, песня, басня, художественная проза (беллетризованная публицистика, рассказ, мемуары). Силлабическое стихосложение все решительнее сменялось силлабо-тоническим.

Творчество ведущих писателей того времени формировалось под воздействием эстетики русских революционеров-демократов; положительному влиянию русской литературы содействовало и то, что многие ее представители (Н. Некрасов, В. Короленко, И. Тургенев, Ф. Решетников) создавали правдивые образы многострадального белоруса. Плодотворным было также идейно-эстетическое влияние польской и украинской литератур. Возросло количество переводов. Большой популярностью пользовались в Белоруссии сочинения А. Мицкевича (его поэму «Пан Тадеуш» переводили В. Дунин-Марцинкевич и А. Ельский), В. Сырокомли (переводы Я. Лучины), М. Конопницкой. Многие произведения белорусских авторов положительно оценивались в польской печати.