360
СТАНОВЛЕНИЕ
НОВОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Русская литература XVIII в. получила в наследство от предшествующих веков представление о высокой общественной миссии искусства слова, веру в способность его служить могучим средством формирования национального самосознания, орудием общественного воспитания. Возникшая в XVIII в. литература русского классицизма и Просвещения придала этим традиционным особенностям русского художественного слова новые, соответствующие потребностям времени формы.
На Западе эпоха Возрождения сформировала черты новой, по сравнению с Средневековьем, сильной и самостоятельной личности. Конфликт этой новой личности с обществом и государством дал историческое содержание европейской трагедии классицизма. В России же в эпоху классицизма главным двигателем развития литературы на всем протяжении XVIII в. оставался пафос государственного строительства и общественных преобразований. Отсюда — развитие в русской литературе XVIII в. прежде всего двух основных направлений — высокой гражданско-патриотической одической поэзии и критического, сатирического обличения пороков русского общества и государства.
Последнее направление было представлено в первую очередь сатирой, басней и прозаической бытовой комедией нравов. Обе эти главные линии развития русской литературы XVIII в. отчетливо определились уже в годы ее формирования, первая — в творчестве Ломоносова, а вторая — в произведениях его предшественника и старшего современника Кантемира.
Начало XVIII столетия не вполне совпадает с началом новой эпохи в развитии русской литературы. Пора петровских преобразований, с которой обычно — и не без серьезных оснований — начинают изучение литературы XVIII в., стала резким переломным моментом в истории русской государственности и культуры, но еще не была поворотным периодом в литературе. Скорее в это время продолжался обозначившийся во второй половине предшествующего столетия переход от литературы древнерусской к литературе новой. Отражая определенные сдвиги, происходившие в общественном сознании, литература первой четверти века именно в силу переломного характера эпохи не создала произведений, равных по художественной ценности и глубине духовного содержания «Повести о Горе-Злочастии» или «Житию» протопопа Аввакума. Но переход литературы средневекового типа к литературе европейской был органической составной
361
частью общего исторического процесса формирования русской нации, сопровождавшегося утверждением военно-бюрократической дворянской монархии XVIII в., неуклонным расширением экономических, политических и культурных взаимоотношений России со странами Западной Европы. Глубокие качественные изменения во всех областях культуры, высвобождавшейся из-под гегемонии церковной идеологии и принимавшей иной, светский характер, наложили свой отпечаток и на литературу. Как было показано ранее (см. Естественно, что, сравнительно поздно включившись в общеевропейский литературный процесс Нового времени, русская литература активно осваивала европейский художественный опыт. Но важно и то, что с самых первых шагов на новом для нее пути она сумела к чужому опыту подойти творчески.
При этом усвоение нового означало не разрыв с отечественными литературными традициями, но дальнейшее развитие, подъем на новую ступень многих важнейших общих и определяющих особенностей русской национальной культуры. Стремительность развития (менее чем за сто лет русская литература прошла путь, на который передовым литературам Запада потребовался значительно более длительный срок) обусловила и новые пути этого развития. Вслед за утверждением классицизма в России уже вскоре зарождаются и достигают расцвета сентиментализм и предромантизм, возникают и сложно взаимодействующие с ними реалистические тенденции. Сочетание в творчестве отдельных крупных писательских индивидуальностей элементов разных литературных направлений (нередко даже в пределах одного произведения) делает часто границы между литературными направлениями весьма зыбкими. В этом — одна из коренных особенностей русской литературы XVIII в. Другие ее характерные черты — гражданственность, объединяющая произведения разных направлений, а равно более широкое, чем в большей части европейских литератур той эпохи, влияние на нее фольклора и бытового просторечия. Сходные черты проявляются в изобразительном (живописи, графике, скульптуре) и театральном искусстве, что указывает на общность путей развития русской художественной культуры XVIII в., на творческое взаимодействие и взаимообогащение различных ее сфер.
Русская литература XVIII в. создавалась в условиях постоянно расширявшихся оживленных контактов России и Запада. Основоположники русского классицизма Кантемир, Тредиаковский и Ломоносов — первый в годы своей дипломатической службы, а оба последних в годы учения — жили за границей. Дважды побывал в Западной Европе крупнейший русский комедиограф XVIII в. Д. И. Фонвизин, автор замечательных по глубине и исторической проницательности писем, посвященных характеристике предреволюционной Франции. Выдающийся русский политический мыслитель XVIII в. А. Н. Радищев окончил Лейпцигский университет, в котором незадолго до этого учился Гете.
Образованные русские люди XVIII в., как правило, хорошо знали французский язык, а многие из них читали на двух или трех европейских языках. Произведения французской, английской, немецкой философии, литературы, общественно-публицистической мысли были им хорошо известны в подлиннике. Кроме того, на протяжении всего XVIII в. в России постоянно росло число и совершенствовалось качество переводов с древних и с основных европейских языков.
К этому можно добавить, что Россия привлекла выдающихся зодчих и скульпторов, обогащавших художественную культуру страны. Назовем лишь «Медного всадника» Фальконе.
Русская литература XVIII в. не только сознавала себя органической частью европейского литературного движения своего времени, но и ощущала себя призванной самой историей к творческому соревнованию с литературами других народов Европы, и прежде всего с наиболее прославленной и авторитетной в те годы французской литературой XVII—XVIII вв.