69

Летописание

Зарождение летописного дела в Москве сопровождалось такими же обстоятельствами, как и зарождение, тремя столетиями раньше, летописи в Киеве и Новгороде. Постройка в 1326 г. «первой церкви каменой на Москве на площади», — будущей патрональной святыни Московского царства, Успенского собора в Кремле, — образует в наших летописях самое старшее (по времени записи) бесспорно московское известие и при

70

этом такое, которому рука позднейшего редактора постаралась придать особую торжественность и полновесность: строитель собора, переселившийся на Москву митрополит Петр, сам, оказывается, «своима рукама», в стене еще только начатой постройки, «созда себе гроб камен», «идеже», прибавляет летописец, «последи положен бысть», и где, читаем далее, «и ныне лежит честное тело блаженого святителя... многа исцеления и чюдеса творяща и до сего дни». Это известие наглядно разъясняет, что московская летопись зародилась при Успенском соборе в виде кратких заметок, не выходивших сперва из узкого круга интересов соборного клирошанина. Такими заметками и испещрены наши летописи в пределах ближайших к 1326 г. десятилетий. Это, прежде всего, заметки о тех самых исцелениях у гроба митрополита Петра, которые предусмотрительно упомянуты в рассказе о постройке собора; они носят почти протокольный характер: «у гроба Петрова митрополичя, девица некая прииде, имуще руце свои прикорчене, и исцеление получи от гроба его, и бысть здрава» (Симеон. л.,1 1347). Ряд аналогичных заметок посвящен постройке или росписи других московских церквей, а также московским пожарам, счет которым опять ведется только от основания Успенского собора. Третья, наконец, разновидность тех же заметок говорит о семейных делах московских князей: о родинах, крестинах и похоронах, а также о настоловании на великое княжество. Роль московских Даниловичей в почине Московской летописи, как и в постройке собора, была не меньше роли митрополитов; почти совпавшее с постройкой собора настолование в Орде Ивана Калиты нашими летописями отмечено в том же торжественном тоне, как и постройка: «В лето 6836 [1328] седе князь великий Иван Данилович на великом княжении всеа Русии, и бысть оттоле тишина велика на 40 лет... и отдохнуша и починуша христиане от великиа истомы и многыа тягости, от насилиа татарского, и бысть оттоле тишина велика по всей земли». Указание на сорокалетнюю тишину могло быть сделано лишь по истечении этого срока, и, следовательно, к концу этого срока, т. е. к 1368 г. можно, как будто, приурочить первую попытку как-то объединить накопившиеся к тому времени летописные заметки Успенского собора.

Впрочем, Успенским собором начальный период московского летописания мог и не ограничиваться: отдельные записи могли составляться и при других церквах, а тем более — монастырях. Эти записи, вместе с записями Успенского собора, легли в основу первого Московского свода конца XIV или начала XV в.