30.

С. Н. Бѣгичеву.

[С.-Петербургъ, 10 іюня 1824 года].

Степану Никитьичу.

Братъ любезный, безцѣнный другъ мой. — Ты вѣрно меньше всѣхъ готовъ былъ къ неожиданной тайнѣ моего отъѣзда, но, конечно, лучше всякаго оцѣнилъ его необходимость. Крѣпиться можно до нѣкоторой степени, еще минута и сдѣлаешься хуже бабы; я зналъ себя, и поступилъ какъ должно, помчался не оглядываясь, и вплоть до Клина каждый толчекъ служилъ мнѣ лекарствомъ, облегченіемъ отъ безполезной чувствительности, уныніе превращалъ въ досаду на дорогу, а потомъ въ усталость, и пр. — На первой станціи нашелъ я портретъ Дениса В. Давыдова, на второй картинку, игрока Реньяра съ подписью приличныхъ стиховъ; какое сближеніе обстоятельствъ! Но, будь увѣренъ, что я ни улыбнулся, а подумалъ о человѣкѣ, 154

котораго мы всѣ любимъ*. Два раза снѣгъ шелъ на дорогѣ, 29 и 30 Мая! Я продрогъ, принужденъ былъ ночевать, на четвертыя сутки поспѣлъ сюда; здѣсь я уже осемь дней гуляю, коли дома, то вѣрно одинъ другаго смѣняетъ въ моей комнатѣ, когда же со двора выхожу, то повсюду разсыпаюсь, досугъ и воля. Всѣ просятъ у меня манускрипта и надоѣдаютъ. Шаховскій, Жандръ и Гречь пристаютъ, чтобъ я у нихъ жилъ, и Паскевичь въ лагерь тащитъ, однако расчетвериться невозможно. Тѣ трое объ тебѣ часто вспоминаютъ, я обѣщался дать тебѣ знать. А вотъ и Шмитъ сейчасъ вошелъ ко мнѣ; ты не повѣришь, какъ онъ съ благодарностію относится объ одолженіяхъ, которыя ты ему дѣлалъ. Съ Самойловымъ видаюсь. Третьяго дни сестры его, Графини Бобринской, было рожденье; я у нихъ пировалъ на дачѣ, музыка, дамы, шампанское, и въ старые годы меня-бы оттуда не скоро вытащили, теперь другая пора, видаюсь по необходимости; только не могу еще тебѣ сказать ничего удовлетворительнаго на щетъ моего требованія. Наумовъ каждый день у меня бываетъ. Я черезъ него знаю объ отпускѣ моемъ и позволеніи ѣхать въ чужіе краи, все это давно уже послано къ Ермолову, и здѣсь готовъ дубликатъ; хочу, завтра на корабль сяду. Другъ сердечный, разрѣши отъ даннаго мною обѣщанія. Свидѣться на короткое время, значитъ, только снова растравить горькое чувство разставанія. Впрочемъ знай, что для меня, во всякомъ случаѣ, что скажешь, то и святое дѣло. — Павловъ, Мадатовъ и еще одно лице всѣхъ ихъ поважнѣе гораздо чиномъ (съ Трубецкимъ получишь отгадку) — уморительные люди; я сколько наглядѣлся смѣшнаго, и сколько низостей...

Теперь объ важныхъ людяхъ кстати: Василій Серг. Ланскій, Министръ внутреннихъ дѣлъ, ценсура отъ него зависитъ, мнѣ по старому знакомству вѣроятно окажется благопріятенъ. Алексдръ Сем. тоже. Частію это зависитъ отъ Гр. Милорадовича; на дняхъ онъ меня угощалъ обѣдомъ въ Екатерингофѣ. Вчера я нашелъ у Паскевича Велик. Князя Никол. Павл.; это до ценсуры не касается, но чтобъ дать понятіе, гдѣ бываю, и кого вижу.

Съ Трубецкимъ буду писать тебѣ вторично и много. Анну Ивановну поцѣлуй за меня, и Софью Петровну, и Андрея Барышникова, и прочимъ всѣмъ кланяйся.

155

Пиши: въ Военно-Щетную Экспедицію, Андрею Андреевичу Жандру; онъ уже доставитъ мнѣ. Чепяговъ здѣсь; однимъ глазомъ ослѣпъ, и другой у него чуть держится, каждый день ждетъ, что вовсе зрѣнія лишится. —

Никита, братъ Александра Всеволодскаго, Александръ, братъ Володи Одоевскаго, журналистъ Булгаринъ, Мухановы, и сотни другихъ лицъ, все у меня передъ глазами. Прощай, голова вихремъ идетъ. Съ горячностью тебя обнимаю, душевный, милый, несравненный другъ.

10-го іюня. Петербургъ. Живу я у Данцата, но адресъ къ Жандру.

Ужо ѣду въ Царское.