- 104 -

А. М. Каратыгина

ВОСПОМИНАНИЯ

Эти отрывки, принадлежащие перу известной в свое время драматической актрисы А. М. Каратыгиной (1802—1880), извлечены нами из двух ее мемуарных статей. Первый отрывок извлечен из статьи «Мое знакомство с А. С. Пушкиным», помеченной в рукописи 1879 годом и напечатанной в «Русской Старине» 1880 г., № 7 (со стр. 556—559). Второй отрывок — из ее «Воспоминаний» в «Русском Вестнике» 1881 г., № 4 (со стр. 587—588) и № 5 (со стр. 132); эта статья, по словам ее племянника П. П. Каратыгина, доставившего «Воспоминания» в редакцию «Русского Вестника», была закончена в 1877 году. Ныне подлинники этих статей хранятся в Дашковском собрании, находящемся в Пушкинском доме Академии Наук СССР; выдержки, приведенные здесь, проверены по подлинным рукописям.

Дочь М. П. Колосова, музыканта оркестра казенных театров, и Е. И. Нееловой, известной в свое время пантомимной танцовщицы, Александра Михайловна, получившая театральное образование под руководством кн. А. А. Шаховского, выдвинулась еще в ранние годы. Первая из русских актрис побывала за границей; в Париже брала уроки у Тальма. Умная и культурная женщина, она была в дружбе с рядом литературных деятелей пушкинской эпохи; до наших дней сохранилась ее переписка с П. А. Катениным, опубликованная в «Русской Старине» 1893 года, характеризующая культурное окружение и высокий умственный уровень корреспондентки. В 1827 году она вышла замуж за известного трагика В. А. Каратыгина, родного брата П. А. Каратыгина, автора нижепомещенных воспоминаний о Грибоедове. — В 1845 году вышла «Биография А. М. Каратыгиной», написанная В. В. В., т. е. В. Строевым.

_______

... Готовясь к дебюту под руководством князя Шаховского (о котором так много любопытных рассказов в «Записках» моего покойного деверя П. А. Каратыгина, напечатанных в «Русской Старине»), я иногда встречала Пушкина у него в доме. Князь с похвалою отзывался о даровании этого юноши, не особенно красивого собою, резвого, вертлявого, почти мальчика...

- 105 -

«Сашу Пушкина» он рекомендовал своим гостям, покуда только — как сына Сергея Львовича и Надежды Осиповны; лишь через пять лет для этого «Саши» наступила пора обратной рекомендации и о родителях его говорили: «они отец и мать Пушкина»; их озарил отблеск славы гениального сына. Знакомцы князя Шаховского: А. С. Грибоедов, П. А. Катенин, А. А. Жандр ласкали талантливого юношу, но покуда относились к нему, как старшие к младшему: он дорожил их мнением и как бы гордился их приязнью. Понятно, что в их кругу, Пушкин не занимал первого места и почти не имел голоса. Изредка, к слову о театре и литературе, будущий гений смешил их остроумной шуткой, экспромтом или справедливым замечанием, обличавшим его тонкий эстетический вкус и далеко не юношескую наблюдательность...

В 1818 году, после жестокой горячки, ему [Пушкину] обрили голову и он носил парик. Это придавало какую-то оригинальность его типичной физиономии и не особенно ее красило. Как-то, в Большом театре, он вошел к нам в ложу. Мы усадили его, в полной уверенности, что здесь наш проказник будет сидеть смирно... Ничуть не бывало! В самой патетической сцене Пушкин, жалуясь на жару, снял с себя парик и начал им обмахиваться, как веером... Это рассмешило сидевших в соседних ложах, обратило на нас внимание и находившихся в креслах. Мы стали унимать шалуна, он же со стула соскользнул на пол и сел у нас в ногах, прячась за барьер; наконец, кое-как надвинул парик на голову, как шапку: нельзя было без смеха глядеть на него! Так он и просидел на полу во все продолжение спектакля, отпуская шутки насчет пьесы и игры актеров. Можно ли было сердиться на этого забавника?

Но за что Пушкин мог рассердиться на меня, чтобы, после наших добрых отношений, бросить в меня пасквилем? Нет действия без причины, и в данном случае, как узнала впоследствии, причиною озлобления Пушкина была нелепая сплетня, выдуманная на мой счет каким-то «доброжелателем». Говоря о Пушкине у князя Шаховского, Грибоедов назвал поэта «мартышкой» (un sapajou)1. Пушкину перевели, будто бы это

- 106 -

прозвище было дано ему — мною! Плохо же он знал меня, если мог поверить, чтобы я позволила себе так дерзко отозваться о нем, особенно о его наружности; но как быть! Раздраженный, раздосадованный, не взяв труда доискаться правды, поэт осмеял меня (в 1819 г.) в своем пасквиле1. Катенин и Грибоедов пеняли ему, настаивали на том, чтобы он извинился передо мной; укоряя его, они говорили, что выходка его тем стыднее, что ее могут приписать угодливости поэта «Клитемнестре» (так называли они К. С. Семенову). Пушкин сознался в своей опрометчивости, ругал себя и намеревался ехать ко мне с повинной2...

*   *

*

...Александр Сергеевич Грибоедов познакомился с моею матушкой в первый же год поступления моего на сцену, когда в бенефис ее (9 января 1819 г.) играла я в его комедии «Молодые супруги», в которой, по его указанию, я играла на фортепиано рондо, сочиненное знаменитым пианистом Фильдом, моим учителем ². Чрез год после того, когда дебютировал В. А. Каратыгин, Александр Сергеевич сделался ревностным его поклонником и

- 107 -

обоих нас удостаивал своею приязнью до самой своей трагической кончины. Привезя в Петербург написанную им на Кавказе знаменитую свою комедию «Горе от ума», Грибоедов читал ее нам с мужем незадолго до от’езда своего полномочным министром в Тегеран. Мне не понравилась предназначенная им мне роль «Софьи Павловны»; но Грибоедов взял с меня честное слово, что в случае, если пьеса будет дозволена к представлению, в чем он крепко сомневался, то я сыграю хотя маленькую эпизодическую роль «Натальи Дмитриевны». Я исполнила желание (тогда уже умершего автора) с большим удовольствием и с неменьшим успехом в мой бенефис 5 февраля 1830 г., когда разрешено было цензурой представление третьего акта этой бессмертной комедии.1

К слову о Грибоедове и его «Горе от ума» припоминаю я один характеристический эпизод из его жизни. Так как напечатать комедию было немыслимо, то весь город старался доставать копии с рукописи; у коротких же друзей и знакомых сам автор часто соглашался читать свою комедию вслух и читал, разумеется, превосходно. Однажды у Н. И. Хмельницкого, который с дозволения Грибоедова созвал нескольких знакомых послушать его чтение, когда автор приехал со своей рукописью и положил ее на стол, один из присутствовавших, некто Василий Михайлович Федоров, автор драмы «Бедная Лиза», заимствованной из известной повести Карамзина и имевшей на сцене некоторый успех (что давало Федорову очень высокое мнение о собственном авторском достоинстве), спросил у Грибоедова, указывая на рукопись:

— А что, признайтесь, много тут поправок князя Шаховского?

На это Грибоедов своим обычным, отрывистым тоном отвечал, что он не школьник и ни в чьих поправках не нуждается.

За обедом он был весел и любезен, что несколько удивило бывшего тут же мужа моего, коротко знавшего щекотливость и авторскую обидчивость Грибоедова. После обеда, когда хозяин дома попросил его приступить к чтению, Александр Сергеевич спокойно отвечал:

- 108 -

— С удовольствием; но только по уходе этого господина, — при чем указал на Федорова.

Переконфуженный Хмельницкий стал об’яснять непрошенному критику, что он сам виноват и на месте Грибоедова поступил точно так же, как и он. Федоров немедленно удалился, а Грибоедов принялся за чтение1.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

...Встретясь в обществе с главным режиссером немецкого театра, доктором философии фон Кёниг-Голлертом, человеком по своему высшему образованию равно сведующим как в своей отечественной, так и в нашей литературе, и разговорясь с ним о прежних знаменитых артистах берлинской сцены, я спросила: жива ли еще Каролина Бауэр2, которую в молодости я видела в «Ромео и Юлии», по совету А. С. Грибоедова в последний его приезд в Петербург. В этой роли Бауэр и ему, и мне чрезвычайно понравилась.

_______

Сноски

Сноски к стр. 105

¹ По словам Пушкина, он познакомился с Грибоедовым в 1817 г. Между прочим, сохранилось известие, что Грибоедов знал лицейские стихи Пушкина еще до появления их в печати. Чаадаев познакомился с Пушкиным у Карамзина. Еще прежде он слышал о нем от своего товарища по московскому университету А. С. Грибоедова, который хвалил ему стихи Пушкина на возвращение государя из чужих краев в 1815 году (этих стихов Пушкин никак не хотел печатать)»; см. ( П. Бартенев), «Из рассказов кн. Петра Андреевича и княгини Веры Федоровны Вяземских» — «Русский Архив» 1888 г., № 7, стр. 305.

Сноски к стр. 106

¹ Это — известная эпиграмма Пушкина «На А. М. Колосову»:

Все пленяет нас в Эсфири:
Упоительная речь,
Поступь важная в порфире,
Кудри черные до плеч,
Голос нежный, взор любови,
Набеленная рука,
Размалеванные брови
И огромная нога!

Существует предположение, что Пушкин, часто в юности бывавший у Колосовых, ухаживал за «Сашенькой», и очень может быть, что его резкая выходка была подсказана ревнивым чувством. На эту мысль, по мнению П. О. Морозова, наводит, между прочим, упрек, сделанный поэтом Колосовой в «Замечаниях об русском театре», что она более занимается флигель-ад’ютантами его величества, нежели своими ролями; см. Пушкин. Полное собрание сочинений. Под ред. С. А. Венгерова, 1907 г., т. I, стр. 504.

² В 1821 году поэт в послании к Катенину «Кто мне пришлет ее портрет...» извинялся за эпиграмму.

Сноски к стр. 107

¹ Впервые «Молодые супруги» были представлены «на Санкт-петербургском театре российскими придворными актерами в пользу актрисы г-жи Семеновой-меньшой, сентября 29-го дня 1815 года» и с того времени часто ставились на сцене и позже много раз; см. П. Арапов. «Летопись русского театра», П. 1861 г., стр. 242.

Сноски к стр. 108

¹ Вероятно, этот эпизод, несколько иначе рассказанный П. А. Каратыгиным (см. ниже), Александра Михайловна слышала со слов своего мужа, также находившегося в числе гостей Хмельницкого.

² Знаменитая немецкая актриса, гастролировавшая в Петербурге в начале 30-х годов.