109

[А. А. Григорьев].

Театральная летопись.

«Репертуар и Пантеон», 1846, № 5.

____________________

17 апреля. «Горе от ума», первый дебют артиста московских театров г-на Самарина в роли Чацкого. [...]

Да, г. Самарин понял и сыграл Чацкого так, как ни один из наших артистов не понимал и не играл его; в укор им

110

этого не ставим, ибо мало ли споров о значении и характере Чацкого было и между критиками Грибоедова? Может быть, даже самые эти критики и сбивали с толку артистов. [...] Все прежние Чацкие, сколько мы их ни видали, с первого появления своего на сцене принимали вид чуть не трагических героев, ораторствовали и разглагольствовали со всею важностью проповедников, забывая, что Чацкий прежде всего образованный человек, ни на шаг не отступающий от светских приличий.

Не таков был г. Самарин. С первого шагу его на сцену мы увидели в нем Чацкого, каким он должен быть, просвещенного, умного, благородного светского человека, который, обрадовавшись свиданию с Софьей после долгой разлуки, не может наговориться с нею [...]. Г-н Самарин в первом акте был именно таким Чацким — веселым, говорливым, простодушно насмешливым. Игра его, его разговор были натуральны в высшей степени, и это, по нашему мнению, одно из главных достоинств молодого артиста. Дай бог, чтобы он не утратил его на будущее время!

Заметим, что в первом акте г. Самарин, вероятно, от весьма естественной робости при первом появлении перед новой публикой слишком торопился и потому некоторые стихи были произнесены им без надлежащего выражения или с выражением неправильным. При глубоком внимании, какого артист этот заслуживает, мы заметили, например, неправильное ударение в стихе:

                  «Однако ж искренно кто радуется этак?»

Ударение, по нашему мнению, должно быть на слове искренно, а не радуется, как сделал г. Самарин. Еще неправильнее произнесены им стихи:

                  «Мы с вами в уголке, и кажется, что в этом?

Г-н Самарин при этих словах указал на уголок: кажется, что в этом уголке; совсем нет; при таком способе чтения стихи не получат надлежащего выражения и даже смысла. Отчего Чацкий и Софья вздрагивают, сидя в этом уголке? Чацкий хотел сказать: «Мы с вами сидим в уголке, и кажется, что́ в этом? (что мы сидим в уголке), а вздрогнем, чуть скрыпнет столик, дверь». Эти слова намекают на особенное взаимное чувство между Софьей и Чацким, на то, что Софья любила Чацкого, а любовь боится свидетелей.

Эти замечания мелочные, но они доказывают, с каким вниманием следили мы за игрой г-на Самарина.

Вторым и третьим актом, признаемся откровенно, мы были менее довольны; правда, г. Самарин был постоянно верен характеру Чацкого, но торопливость много мешала ему, особенно в монологах. Монолог второго акта «А судьи кто?» не был одушевлен иронией в надлежащей степени; монолог третьего акта «В той

111

комнате незначущая встреча» от начала до конца не выдержан: желая быть натуральным, г. Самарин, по нашему мнению, слишком перехитрил: он начал говорить его спокойно, хладнокровно, между тем как этот монолог служит ответом на вопрос Софьи «Скажите, что вас так гневит?». Вообще в этом монологе не было одушевления ровного, постоянно возрастающего; г. Самарин не увлекся волнением души, но, говоря, в то же время и обдумывал, как произнести фразу, до такой степени обдумывал, что после слов:

               «Москва и Петербург во всей России то,

он вдруг остановился, как бы приискивая, какого города употребить ему название, и потом с особенным ударением прибавил: «Бордо», между тем как в самом начале монолога этот город им назван: «Французик из Бордо, надсаживая грудь», и проч.

Зато в четвертом акте г-н Самарин был превосходен: одушевления, чувства, натуры в нем было бездна. Последний монолог произвел всеобщий восторг в зрителях, которые, не дожидаясь даже окончания пьесы — последних немногих слов Фамусова,— единодушно вызвали молодого артиста. [...]

О прочих артистах, участвовавших в «Горе от ума», говорить нечего: они все те же, что и прежде, и играли так же, как и прежде. Не можем умолчать, однако ж, что г-жа Самойлова 2-я заметно с течением времени совершенствуется: лучше сыграть роль Софьи Павловны, по нашему мнению, невозможно¹. Если позволено нам желать чего, то мы желали бы на будущее время в роли Фамусова видеть г-на Брянского, хотя и г-н Григорьев сыграл ее довольно удовлетворительно.