- 208 -

Н. В. БОРЗЕНКОВА

ЭВОЛЮЦИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ МАНЕРЫ
И. А. ГОНЧАРОВА-РОМАНИСТА

Проблема эволюции психологического мастерства И. А. Гончарова не была еще предметом специального изучения. Освещены лишь отдельные аспекты психологического анализа в творчестве писателя и прежде всего приемы и средства художественного раскрытия душевной жизни героев (В. И. Ариповский, Н. А. Гузь, П. Ф. Ковалева, Н. Б. Подвицкий, Н. И. Пруцков, В. Н. Тихомиров). Способы, приемы и средства психологического анализа в работах исследователей рассматриваются в их обусловленности типом изображаемых характеров, но не выявляется их связь с социально-психологической проблематикой романов, мировоззрением и гносеологией писателя. Н. А. Гузь, Н. И. Пруцков, В. Н. Тихомиров, В. К. Фаворин отмечают изменение психологического анализа в «Обрыве»: более глубокое исследование внутреннего мира героев, усиление роли их самораскрытия, появление внутренней речи в ее низшей стадии. Однако эти изменения связываются лишь с идейным содержанием героев и творческой эволюцией писателя. Нашей задачей является определение эволюции художественно-психологической манеры Гончарова-романиста во взаимосвязи с изменением мировоззрения, философской антропологии, гносеологии писателя и типа изображаемых характеров.

Художественно-психологическая система Гончарова-романиста претерпела значительную эволюцию. Ее развитие связано в первую очередь с изменением представлений писателя о соотношении человека и общества, меры свободы и обусловленности человеческой воли и судьбы, о сущности человеческой природы. Основная тенденция в эволюции психологизма писателя — от преимущественного внимания в первых двух романах к социальной психологии и ее причинному объяснению к индивидуальной психологии личности и ее стихийным душевным процессам в романе «Обрыв».

В «Обыкновенной истории» и «Обломове» интерес Гончарова сосредоточен на проблеме «человек и среда», возможности личности

- 209 -

противостоять давлению обстоятельств. В романах актуализирована социальная характеристика героев, соотношение в человеке социальных и природных свойств. Жанр романа-биографии помогает проследить процесс взаимодействия характера и среды, духовно-психологическую эволюцию героев. Гончаров познает сущность человека через его историю, испытывает потенциал его внутренней свободы, который зависит в первую очередь от соотношения его духовной и социальной природы.

Главной психологической проблемой «Обыкновенной истории» является исследование двух типов характеров: мечтателя и буржуазного деятеля. Интерес Гончарова к этим социально-психологическим типам объясняется вниманием в 40—50-е годы к проблеме деятельной сущности человека, его способности реализовать себя в сознательном, общеполезном труде. Жизненная философия, сознание и психология героев-антиподов в «Обыкновенной истории» выражает массовое сознание людей эпохи и последовательно раскрывается автором. В Александре и Петре Адуевых Гончаров выделяет типические черты, которые проявляются в авторском повествовании, особенно в приеме обобщения («Все такие натуры, какова была его (Александра. — Н. Б.), любят отдавать свою волю в распоряжение другого»1), в портретных характеристиках, лишенных индивидуализирующих средств. Так, описание Петра Адуева подводится под общий тип: «мужчина в самой поре», «таких мужчин называют bell homme» (представительный человек) (1, 25—26). В характеристике Александра значится лишь «белокурый молодой человек, в цвете лет, здоровья и сил» (1, 7).

Смыслообразующая тема первого романа Гончарова-тема духовного разрушения личности и сентиментального сознания Александра Адуева. Следуя пушкинским традициям (образ Ленского), Гончаров впервые аналитически исследовал сознание героя-мечтателя в романной форме. На основе принципа социального детерминизма он выявил причины формирования отчужденного от действительности мировоззрения. Прослеживая эволюцию сознания Александра под влиянием нового времени, диалектически сложный процесс превращения мечтателя в практика, автор определил и роль натуры, ее влияние на характер душевных изменений. В отличие от Петра Адуева и Поспелова, также являющихся воспитанниками патриархальной среды, но быстро сумевших принять новый образ жизни и ценности буржуазного Петербурга, Александр долго и мучительно избавляется от идеализма. На разность натур указывает племяннику Петр Адуев: «Да у тебя, кажется, натура не такая, чтоб поддалась новому порядку...» (1, 41).

Как неоднократно отмечалось, духовно-психологическое перерождение главного героя проходит несколько этапов. Мечтательный идеализм

- 210 -

сменяется разочарованием и неприятием действительности, затем наступает скептицизм и апатия. Писатель исследует связь душевных состояний Александра с внешними явлениями, стремится к всеохватывающему изображению человеческой души. Эволюция психологии и сознания героя находит отражение в изменении прямой речи, внутренних монологов, рисунка поведения, портретных и пейзажных характеристиках. Так, только приехавший в Петербург Александр мыслит абстрактными категориями, полученными не из опыта, а вычитанными из книг, лекций по эстетике. Поэтому речь его представляет собой набор готовых конструкций, метафор, эпитетов: «жажда благородной деятельности» (1, 40), «вещественные знаки невещественных отношений» (1, 45). Но манера речи Александра меняется от диалога к диалогу, вплоть до неприятия «дикого языка» (1, 227), что связано с постепенным знакомством героя с жизнью, приобретением какого-то опыта. А каждая беседа с дядей становится отражением нового этапа душевной эволюции Адуева-младшего.

Этапы психологического развития героя наиболее ярко проявляются во внутренних монологах. Первые внутренние монологи провинциала чаще всего становятся мысленным продолжением разговора с дядей («Не хорошо говорю...» (1, 43); «Дядюшка!.. В одном уж ты прав...» (1, 61)). В период любовных неудач увеличивается роль самораскрытия Адуева-младшего. Во внутренних размышлениях он пытается уяснить происходящее («Ну, если она (Наденька. — Н. Б.) не виновата?..» (1, 120)). Несмотря на взволнованность, сильные чувства, переживания, внутренние монологи героя логически выстроены, последовательны. Разочаровавшись в любви, молодой Адуев все больше склоняется к скептическому анализу всех явлений жизни. Его внутренние монологи и несобственно-прямая речь становятся более аналитичными («Как в свои лета, позволив себе ненавидеть... людей» (1, 173)). После разрыва с Юлией и крушения романтического мироощущения героя значительно повышается роль саморефлексии. Александр подвергает внутреннему анализу все былые представления о жизни. Его внутренние монологи отражают спокойное течение мысли, логически и синтаксически упорядочены, близки к звуковой речи («Вглядываясь в жизнь...» (1, 229)).

После перерождения Александр-делец характеризуется через сцены драматического действия и портретные характеристики. Его духовно обедневший мир закрыт для автора.

Таким образом, эволюция сознания идеалиста Александра отражается в модификации приемов и средств психологического анализа.

Гончаров диалектически постигает характер героя-практика. В романе представлено не только рационалистическое сознание Адуева-старшего, но и выявлена роль чувств в его поведении. Адуев-делец отчужден от живых запросов человеческой натуры. Он руководствуется своей волей,

- 211 -

уверен в непогрешимости рационального устройства жизни. Герой чувствует себя абсолютно свободным от влияния чувств и высоких душевных устремлений. Но человеческая природа, вопреки рассудочным установкам, дает о себе знать. «Внутренний человек», тщательно скрываемый героем-прагматиком, прорывается в поведении и отдельных репликах внутренней речи. «Порывы и волнения» (1, 64) племянника выводят старшего Адуева из состояния невозмутимости, спокойствия. Изменение его эмоциональных реакций и поведения в присутствии Александра создает комический эффект — несоответствие характера, привычек и совершаемых поступков. Например, при появлении Александра Петр Иваныч прячется за стол, избегая объятий, в негодовании кричит, когда племяннику удается его обнять и закапать при этом чернилами письмо, впадает в столь нехарактерное для него многословие («искренние излияния»), пытаясь объяснить разницу между творчеством и ремеслом. «Внутренний человек» проявляется в Адуеве-дяде при столкновении с явлениями иррациональными, которые он не может решить главным «механизмом» буржуазной жизни — рассудком. Бессилие рассудочности в разрешении проблемы чувств передается в романе посредством двойного диалога, обрамленного внутренней речью, когда Петр Адуев пытается вывести племянника из апатии. Герою приходится отступить, как и тогда, когда он не мог успокоить плачущего из-за неудавшейся любви Александра.

Сложность, неоднозначность героя-прагматика подготавливает его перерождение в эпилоге. Беспокоясь за состояние жены, Петр Адуев не скрывает своих внутренних сомнений и тревоги. Исчезает прежняя безапелляционность суждений, логическая последовательность мыслей (например, в разговоре с врачом о болезни жены (1, 299)). Озабоченность, погруженность в свои размышления заставляют героя отвечать не на реплики врача, а на собственные беспокоящие мысли). В авторских ремарках появляется указание на широкий спектр интонаций речи Адуева-старшего, что было нехарактерно для речи прагматика, человека, умеющего сдерживать свои эмоции («сказал он нерешительно» (1, 308), «закричал он торопливо» (1, 310), «отчаянно возопил Петр Иваныч» (1, 311)).

Исследование человеческой души в «Обыкновенной истории» тесно связано с историей жизни героев, процессом формирования характера в потоке повседневности. То есть преобладающим в романе является эпический психологизм. С эпическим психологизмом органически сочетается драматический способ изображения героев. Большой удельный вес при этом имеет раскрытие персонажей через диалоги, дискуссии. Такая особенность психологизма определяется диалогическим конфликтом произведения и тем, что жанр романа в этот период еще только формируется,

- 212 -

«сохраняет связь с предшествующими жанрами, в частности, с драматургией»2.

В романе «Обломов» интерес к проблеме «человек и среда», к процессу разрушения личности остается преобладающим. Одновременно исследуется и возможность возрождения главного героя. Одной из ведущих в романе становится проблема воли. Композиция «Обломова» подчинена логике испытания воли главного героя, его способности к возрождению. Одна из причин трагедии Обломова состоит в том, что он не способен к активному проявлению воли. Его воля несвободна. Действия и поступки совершаются Ильей Ильичем под влиянием внешних обстоятельств, воли других людей. В безволии своего героя автор винит не только влияние воспитания, среды, он возлагает нравственную ответственность и на самого героя. Гончаров отмечает, что в Обломове в петербургский период жизни пробуждены умственные силы, критическое осознание своего положения, он понимает необходимость деятельной жизни, общественно полезного труда. Но нравственное сознание героя вступает в конфликт с его натурой. Герой-фаталист не пытается что-то исправить. Сохранив чистоту чувств, высокие стремления ума и сердца, Обломов оказался изолированным от общей жизни. В результате он утрачивает душевную гармонию. Внутренний разлад героя находит выражение в саморефлексии, воспроизведенной в диалогизированных внутренних монологах («Что же это такое? А другой бы все это сделал?» (4, 99—100)).

Не только безволие, боязнь труда отчуждают Обломова от общей жизни. Герой сознательно отказывается жить пустой, бессмысленной жизнью столицы. В связи с чем в романе намечается антитеза «человек — среда» (Е. А. Краснощекова).

В «Обломове» интерес автора равномерно сосредоточен на исследовании внешней и внутренней жизни главного героя. Внешне Обломов статичен, погружен в пассивное созерцание происходящего. Он не совершает никаких поступков, лишь ведет перебранку с Захаром и беседует с «посетителями». В связи с этим характер героя преимущественно раскрывается через речевую манеру, бытовые подробности. А его равнодушие к жизни обусловливает ведущее значение в характеристике происходящего авторского повествования.

Рисуя неподвижность героя, автор все глубже проникает в его внутреннюю жизнь. Перед нами раскрывается диалектически сложный, многогранный мир души Обломова. Автор стремится воспроизвести динамику внутренней жизни через сцепление противоречий. Наиболее полное выражение душевный конфликт находит во внутренних монологах в период любовного увлечения. Неоднократно употребляемое в повествовании

- 213 -

слово «вдруг» отражает резкую смену душевных состояний и мыслей героя (ч. 2, гл. 11).

Более глубокое раскрытие душевной диалектики Обломова обусловлено усложнением концепции характера, а также вниманием к индивидуальным свойствам личности. В «Обломове» писатель все больше склоняется к воссозданию внутреннего мира человека незаурядного, индивидуально-личное своеобразие которого делает его исключением в своей среде.

Второй роман Гончарова строится не столько на сопоставлении сознания, образа жизни героев-антиподов (Обломов — Штольц), сколько на двухполюсности — «раздробленный» герой и «идеальная» героиня. В «Обломове» полнее, чем в «Обыкновенной истории», исследуется психологии женской души. Рисуя цельную натуру Ольги, ее естественность, незаурядность, автор показывает формирование этого характера. Но его окончательное становление происходит под влиянием любви.

Таким образом, как и в первом романе, в «Обломове» Гончарова интересует судьба человека, внутренняя жизнь, связанная с процессом формирования личности. Но главные герои предстают в романе как сложившиеся, а их биографические истории воспроизводятся ретроспективно. Действие «Обломова» также относится к прошлому. Автор-повествователь рассказывает историю Обломова, услышанную от его близкого друга Штольца, с большой симпатией относящегося к Илье Ильичу. Поэтому в повествовании встречаются черты идеализации и тонкое знание переживаний и душевного мира главного героя.

Органическая концепция мира, взгляд Гончарова на эволюционное развитие жизни нашли наиболее полное выражение в романе «Обломов». Между жизнью человека и природы как будто стираются границы, и душевное состояние героев, течение любовного чувства характеризуются через явления природы. Жизнь человека воспроизводится писателем так же через природные явления, как смена времен года, геологические изменения. Как смену времени в течение суток обрисовывает свою жизнь Обломов («Она не была похожа на утро...» (4, 190)). Как и в лирике Тютчева, в романе Гончарова показ душевных переживаний через состояние природы является результатом творческого усвоения учения Шеллинга о «мировой душе».

Философская антропология писателя также нашла отражение в психологическом анализе первых романов. Гончаров рассматривал человека в сложном взаимодействии антропологических и социальных начал. Считая первоосновой личности природные свойства, натуру, романист в то же время большое значение придавал влиянию на нее социальных законов. Особое место он отводил воспитанию, влиянию окружающей обстановки и общественной среды. В связи с этим важное место в «Обыкновенной истории» и особенно в «Обломове» отведено

- 214 -

биографическим отступлениям. В них писатель стремится как можно полнее рассказать о становлении характера героев, раскрыть не только индивидуальное своеобразие, но и социально-психологическую сущность.

В теории познания Гончаров придавал важное значение непосредственному восприятию, жизненному опыту, отмечал важность синтетического, целостного восприятия явлений, к которому помогает идти анализ. В первых романах Гончаров более подробно передает все этапы познания, систему впечатлений, способствующих изменению мировоззрения героев. Однако он далек от изображения течения психического процесса, не стремится к раскрытию глубинных основ человеческой психологии. Движение внутренней жизни персонажей писатель прослеживает, преимущественно используя несобственно-прямую речь, что способствует непосредственности изображения сознания. Отказываясь от анализа смутных состояний внутренней эмоциональной жизни героев, Гончаров, как и Тургенев, в соответствии с принципами романтической эстетики, зачастую передает сокровенные переживания героев посредством музыки. Особенно это характерно для «Обломова».

Значительно изменяется психологическая манера Гончарова в период написания «Обрыва». Общественная ситуация коренной ломки жизненных устоев нарушила причинно-следственную, органическую связь между влиянием окружающих обстоятельств, их стремительной сменой и характером человека. Социальная трагедия личности осмысляется Гончаровым теперь более философски, связана с постоянным противодействием позитивистскому толкованию человека как функции среды — общественной и биологической. Гончарову важно показать, что характер человека зависит не столько от внешних влияний и инстинктов, сколько от внутренней сознательности, нравственных побуждений. Изменяется взгляд романиста на натуру человека, его воспитание, концепцию воли, появляется новый тип литературного характера. Писатель воспроизводит характеры динамические, шире обращается к воспроизведению индивидуально-личных качеств героев. Главной психологической проблемой в «Обрыве» становится не проблема человека и среды, история личности, а сложные личные жизненные искания героев, раздвоение души человека. Сосредоточиваясь на духовном облике героев, борьбе в их натуре духовного и телесного начал, Гончаров существенно изменяет приемы и средства психологической обрисовки внутреннего облика героев.

Основными психологическими проблемами романа являются изображение психологии сознания творческой личности, а также действие на психологию человека иррационального чувства — страсти. Тема страсти и «падения» повышает драматизм романа, обусловливает усиление романтических традиций, роли символики. В связи с этим повышается экспрессия психологического анализа. Автор прибегает к психологической

- 215 -

гиперболизации в изображении чувств и психических состояний (и «добрый дух» печально молчал в нем (Райском. — Н. Б.) <···> Бесы вторглись и рвали его внутренность» (6, 280)). Снижается рациональный анализ, широко используются драматические приемы выражения сложных и противоречивых душевных состояний.

Смещение интереса к действию бессознательных, иррациональных начал в жизни объясняет и изменение гносеологии Гончарова. В 60-е годы романист приходит к осознанию ограниченности познавательных способностей разума, все больше доверяя интуитивному познанию, утверждает важность чувства и веры в постижении жизни. С этим связан преобладающий интерес писателя к стихийно-эмоциональной жизни героев «Обрыва», а также к творческой фантазии Райского-художника.

Изменяются антропологические взгляды Гончарова. Он приходит к убеждению об устойчивости заложенных в натуру человека «совокупности средств, природных элементов» (6, 8), «природно данном» (В. И. Мельник). Этот взгляд писателя преломляется в новом построении биографических отступлений. Так, уделяя большое значение процессу становления характера Райского, Гончаров сосредоточивает внимание не на влиянии окружающих обстоятельств на формирование личности, а на душевном мире героя в его внутренних и внешних проявлениях. Важную роль в биографическом отступлении играет акцентирование в герое природных задатков, «исходных свойств» натуры, которые составят основу его характера в будущем.

Новая социально-психологическая проблематика «Обрыва», изменение антропологических и гносеологических взглядов писателя отразились на принципах создания характера героев. Как неоднократно отмечалось, в романной системе Гончарова происходит смещение интереса от «типа» к «идеалам» (В. И. Мельник, О. Г. Постнов и другие). Автор «Обрыва» сосредоточивается на субъективно-личностных формах сознания и индивидуальной психологии. В центре романа — личности неординарные, выделяющиеся из своей среды. В отличие от предыдущих романов, в которых обрисованы характеры более однородные, в последнем романе выведены герои раздвоенные, отличающиеся непостоянством, «текучестью». В Райском соединяются художник, с его неуемной фантазией, изменчивыми чувствами и эгоизмом, и человек — чуткий, нравственно отзывчивый. Конфликтность Веры объясняется борьбой в ее душе чувства и разума, долга и страсти.

Психологическая драма Райского, обусловленная борьбой нравственного сознания и стихийного чувства, изображается изнутри сознания героя, формами несобственно-прямой речи и внутренних монологов. Драма Веры, как характера романтического, загадочного, передается через восприятие (фантазию) художника Райского, а также через внешнее выражение процессов внутренней борьбы.

- 216 -

При изображении смены противоположных состояний, поведения героев Гончаров избегает их рационалистического анализа, причинного объяснения изменений. Автор не доверяет способности трезвого слова осветить все глубины душевного состояния и прибегает к их внешнему выражению. Так описывается состояние Райского, ставшего свидетелем последнего свидания Веры и Марка Волохова, («...наконец из кустов выскочил на площадку перед обрывом Райский, но более исступленный и дикий, чем раненый зверь. Он бросился на скамью, выпрямился и сидел минуты две неподвижно, потом всплеснул руками и закрыл глаза...» (6, 275—276)). Не избегая субъективно-оценочного комментария, писатель объективно описывает происходящие изменения с героями («Она (Вера. — Н. Б.) была тоже в каком-то ненарушимо-тихом торжественном покое счастья или удовлетворения...» (6, 111—112)).

Обращение в романе к последствиям действия иррациональной стихии — страсти, а также недоверие Гончарова к рациональному познанию снизили аналитичность повествования, а также видоизменили саморефлексию главного героя и внутренние монологи (снижается их логическая упорядоченность). В отличие от более рационалистичных и критически окрашенных самохарактеристик Александра Адуева и Обломова, самохарактеристики Райского включают «автоидеализацию», романтическую патетику («Гамлет и Офелия! <···> Над сравнением себя с Гамлетом он не смеялся...» (6, 94—95)). Для передачи глубинных, бессознательных психических состояний героев автор использует внутреннюю речь в ее низшей стадии. Лихорадочное течение мыслей, фрагментарность характеризуют внутренний монолог Веры, получившей после «падения» письмо от Марка («Боже мой! Он еще там, в беседке!.. грозит прийти... Посланный ждет... Еще «удав» все тянется!.. не ушло... не умерло все!..» (6, 360)).

Особенность «Обрыва» как «романа в романе» и введение героя-повествователя повысили роль субъективного начала, оценочность повествования. Почти все происходящее в романе дается через восприятие Райского. Однако характер окружающего и действительности познается героем не посредством анализа, а через художественный домысел, фантазию. Воплощая эстетическую позицию романиста о «преображении» с помощью фантазии в художественном творчестве действительности, Райский, собираясь писать роман, стремится «только ощущать жизнь, а не смотреть в нее, или смотреть затем только, чтобы срисовывать сюжеты, не дотрагиваясь до них разъедающим, как уксус, анализом...» (5, 165). Важную роль в познании героем мира и окружающих играет интуиция.

Воспроизведение Райским-повествователем происходящего по «горячим следам» обусловило, начиная с третьей части, воссоздание внутренних непосредственных процессов сознания персонажей, освободив

- 217 -

роман от ретроспективного взгляда на психологические этапы истории героев, свойственного предыдущим романам.

В целом, основой психологического анализа в «Обрыве» становится не всеохватывающее изображение истории человеческой души, процесса изменения личности в потоке жизни, как это было в «Обыкновенной истории» и «Обломове», а сосредоточенность на внутренних противоречиях, колебаниях душевного состояния героев. Преобладающим в последнем романе становится драматический психологизм.

Сноски

Сноски к стр. 209

¹Гончаров И. А. Собр. соч.: В 8-ми т. М.: ГИХЛ, 1952—1955. Т. 1. С. 25—26. Далее ссылки на это издание в тексте даются в скобках с указанием тома и страницы.

Сноски к стр. 212

²Гузь Н. А. Типология характеров в романах Гончарова: Автореф. дис.... канд. филол. наук. М., 1985. С. 14.