77
1895
Сентябрь, 21 (октябрь, 3 — по н. ст.). В селе Константиново Кузьминской волости Рязанского уезда и Рязанской губернии в семье крестьянина Александра Никитича Есенина (1873—1931) и крестьянки Татьяны Федоровны Есениной, урожденной Титовой (1875—1955), родился сын — Сергей Александрович Есенин.
РГАЛИ, ф. 190, оп. 1, ед. хр. 1 (Выпись из метрической книги о рождении за 1895 г., выданная причтом села Константиново).
В день рождения Есенина торжественно отмечалось 800-летие губернского города — Рязани.
См. Приложение.
«Широкой прямой улицей пролегло наше село <...> вдоль крутого, холмистого правого берега Оки. Не прерывая этой улицы, подошла вплотную к Константинову деревня Волхона, а дальше — большое село Кузьминское. Проезжему человеку, не живущему в этих местах, не понять, где кончается одно село и где начинается другое. Эта улица тянется на несколько километров».
А. А. Есенина — Восп., 1, 55; подробнее о селе Константиново см. Приложение.
В 1871 году усадьба в центре села становится собственностью Н. О. Есенина (см. Приложение). На этой земле был вскоре поставлен дом, первый этаж которого приспособили под лавку.
«Наш дедушка, — вспомнит Е. А. Есенина, — Никита Осипович Есенин <1843—1885; сведения о нем и других родных Есенина см. в Приложении>, женился очень поздно, в 28 <27> лет, за что получил на селе прозвище „Монах“. Женился он на 16-летней девушке Аграфене Панкратьевне Артюшиной <1855—1908>, которая потом, по дедушке, прозывалась Монашка.
<...> Дедушка Никита Осипович много лет был сельским старостой, умел писать всякие прошения, пользовался в селе большим уважением как трезвый и умный человек. <...>
Умер дедушка Никита сорока двух лет от роду <на сорок втором году>».
Е. А. Есенина — Восп., 1, 28—29.
См. также Приложение.
Его брат «Григорий Осипович был волостным старшиной в Кузьминском и торговал <...>. Яков Осипович <другой брат> тоже торговал. <...>».
П. А. Минакова — Панфилов, 1, 51.
«<...> в Никите Осипов<иче> Есенине была сильная сторона и набожность, и хозяйственность, чем и отличались и его сыновья, и его дочери».
Село, взрастившее Есенина, л. 4 об.; в рукописи этот фрагмент вычеркнут.
«После смерти дедушки бабушка Аграфена Панкратьевна осталась с малолетними детьми <...>. Основным доходом ее стали жильцы: художники, работавшие в нашей церкви, и монахи, ходившие по деревням с чудотворными иконами. Я
78
не видела этих квартирантов, но в детстве Сергея они были: мать с Сергеем вспоминали о них.
Отец наш, Александр Никитич Есенин, мальчиком пел в церковном хоре. У него был прекрасный дискант. По всей округе возили его к богатым на свадьбы и похороны. Когда ему исполнилось двенадцать лет, бабушке предложили отдать его в рязанский собор певчим, но он не согласился, и вместо собора его отправили в Москву в мясную лавку „мальчиком“.
Через два года бабушка проводила в Москву и второго сына — Ваню. Он стал жестянщиком, делал коробки из жести для конфет.
Через шесть лет отец наш стал мясником. Ему было восемнадцать лет, когда он приехал в село жениться <1891 г.>».
Е. А. Есенина — Восп., 1, 29—30; см. также Приложение.
«Вся округа знала Федора Андреевича Титова <1845—1927> (нашего дедушку по матери).
Умен в беседе, весел в пиру и сердит в гневе, дедушка умел нравиться людям. Он был недурен собой, имел хороший рост, серые задумчивые глаза, русый волос и сохранил до глубокой старости опрятность одежды. Он был одним из четырех сыновей константиновского крестьянина. В нашем малоземельном краю <многие занимались> отхожими промыслами. С началом весны у нас почти половина мужского населения уходила в Питер на заработки. Там они нанимались рабочими на плоты или на баржи и плавали по воде все лето.
Потом наши мужики объединились в артель. Почти все члены артели приобрели собственные баржи, и каждый стал сам себе хозяин.
Дедушка со своими баржами был очень счастлив. Удача ходила за ним следом. Дом его стал полной чашей. Семья его состояла из трех сыновей и одной дочери (нашей матери). В доме был работник и работница, хлеба своего хватало всегда до нови. Лошади и сбруя были лучшие в селе. В начале весны дедушка уезжал в Питер и плавал на своих баржах до глубокой осени».
Е. А. Есенина — Восп., 1, 31—32; см. также Приложение.
«Оглядываясь на весь пройденный путь, — запишет в 1921 г. слова Есенина И. Н. Розанов, — я все-таки должен сказать, что никто не имел для меня такого значения, как мой дед. Ему я больше всего обязан. Это был удивительный человек. Яркая личность, широкая натура, „умственный мужик“...».
Розанов, 17.
«Семья у дедушки была довольно большая: жена — наша бабушка Наталья, дочь Татьяна — наша мать и три сына — наши дяди: дядя Ваня, дядя Саша и дядя Петр.
Дедушка наш был человеком с большим размахом, любил повеселиться и погулять. Возвращаясь из Питера, он устраивал гулянье на несколько дней. Ведрами выставлялось вино — пей сколько хочешь и кто хочет. И пьет и гуляет чуть не все село. Игра на гармонях, песни, пляски, смех не смолкали иной раз по неделе. Но потом, когда отгуляет, дедушка начинал подсчитывать каждую копейку и, по словам нашей матери, ворчать, что „много соли съели, много спичек сожгли“.
<...> Совершенно иной жизнью в своей семье жила бабушка Наталья <Наталья Евтеевна (Евтихиевна), в девичестве Кверденева; 1846—1911>. Она была человеком тихим, кротким, добрым и ласковым. Была она набожна и любила ходить по монастырям».
А. А. Есенина — Восп, 1, 70—71.
«Дедушка в Питере подарков накупит разных, но только он со двора, бабушка все нищим раздаст. Очень нищих жалела. <...> Скажет: „Нам хватит“. Мама не
79
утерпит: „Что же ты делаешь?“ — вспоминала двоюродная сестра Есенина Е. А. Воробьева. — А бабушка: „Надо, чтобы все сыты были. Нас Господь накормит“. <...>
Странники и нищие шли к ней беспрестанно. Со странниками бабушка пела разные церковные песни».
Панфилов, 1, 122.
«Наша мать была единственной девочкой в доме Титовых и поэтому была любимицей. Она была стройна, красива, лучшая песенница на селе, играла на гармони, умела организовать веселую игру. Вообще в доме Титовых молодежь жила весело, и сам дедушка поощрял это веселье».
А. А. Есенина — Восп, 1, 71.
«Татьяна Федоровна хороша была необыкновенно. Считалась первой деревенской красавицей. По характеру была сорви-голова. Певунья, хохотунья. Просватана была за федякинского мужика <из соседнего села Федякино>, Василия Васильевича. Но нравился ей другой <М. Н. Ерошин>. Был он развеселый, бедовый. А Василий Васильевич был очень строгим, придирчивым, угрюмым мужиком. Отказалась Татьяна Федоровна идти за него замуж. Федор Андреевич <Титов> противиться ей не стал, но тут же просватал ее за Александра Никитича Есенина. Александр в селе был известен как тихий, серьезный, скромный, работящий парень... Этому решению отца Татьяна Федоровна должна была покориться. С бедовым она еще раньше рассорилась».
М. И. Титова — Панфилов, 1, 37.
«Матери нашей — Татьяне Федоровне — не было еще и семнадцати лет, когда она вышла замуж».
Е. А. Есенина — Восп., 1, 30; документ о венчании см. Приложение.
«Она <Татьяна Федоровна>, как и бабушка, много ходила по церквам и монастырям и все службы знала наизусть».
А. А. Есенина — Восп., 1, 72.
«Сыграв свадьбу, отец вернулся в Москву, а мать осталась в доме свекрови. <...> Полной хозяйкой была бабушка. В доме ее по-прежнему жили постояльцы, их было много, и для них нужно было готовить, стирать, носить воду, за всеми убирать. <...> По-прежнему наш отец высылал свое жалование бабушке».
А. А. Есенина — Восп., 1, 70.
У Александра Никитича и Татьяны Федоровны 15 января 1894 г. родился сын Петр, скончавшийся 19 ноября и погребенный 21 ноября 1894 г.
ГАРО, ф. 627, оп. 249б, д. 239, год 1894, лл. 101 об. — 102, 156 об. — 157.
См. Приложение.
Сентябрь, 24. Есенин крещен в церкви Казанской иконы Божией Матери села Константиново и наречен Сергеем в честь Преподобного Сергия Радонежского.
Восприемники: крестный отец — воспитанник Рязанской духовной семинарии 4-го класса Дмитрий Орлов, крестная мать — крестьянка Евдокия Ивановна Титова, жена Ивана Федоровича, старшего сына Ф. А. Титова. Таинство крещения совершили священник Иоанн Смирнов, диакон Трофим Успенский, псаломщик Николай Орлин.
ГАРО, ф. 627, оп. 249, д. 239, год 1895, л. 174 об. — 175.
См. Приложение.
О рождении Сергея, по рассказам односельчан, «дали знать отцу в Москву, но он приехать не мог. Поднялись хлопоты подготовки к крестинам и придумывание имени новорожденному. Остановились на имени „Сергей“. Татьяне —
80
понравилось, а бабка Аграфена Панкратьевна запротестовала и „встала на дыбы“. Ей казалось, что люди, носящие одно имя, обязательно походят друг на друга, и она боялась, что мальчик будет иметь сходство с их соседом Сергеем, носящим прозвище „кулак“, которого Аграфена Панкратьевна видеть не могла. Свои опасения она высказала и священнику Смирнову <...> тот сказал: „Что вы, что вы, Аграфена Панкратьевна, не бойтесь, он таким не будет, это будет хороший, добрый человек!“»
И. Г. Атюнин — Прокушев-63, 23.