13 декабря 1888 г. Петербург.
13 дек. Петербург.
Талантливая Мария Владимировна!
Так называет Вас Сысоиха, у которой я был вчера. Это солидная grande-dame со следами когда-то бывшей красоты, восторженная и благородная — тип отставной полковницы, живущей на пенсию. О Вас я начал говорить таким образом:
— M-me Киселева сердится, что Вы ей мало платите. Это нехорошо.
Она вскочила, всплеснула руками и воскликнула:
— Ах! Да это возмутительно! Я ведь в письме спрашивала ее: довольна она гонораром или нет? Она ответила, что вполне довольна и бо́льшего не хочет
— Но ведь Вы сами должны догадаться! Разве можно платить по 30 руб. за лист? Ведь это ужасная плата...
85
И т. д. Кончилось тем, что Сысоиха обещала выслать Вам за последний рассказ по 40 р. с листа, что она и сделает. Если я сказал слово сердится и если это слово Вам не нравится, то очень рад. С Вами не нужно церемониться. От Вашего имени я Сысоихе наговорил таких вещей, что в письме к Вам она уж едва ли назовет Вас «моя дорогая»... Она назовет Вас многоуважаемой, зато заплатит больше — что и требуется доказать. Сысоиха благородная дама, но все-таки Ма-Сте большая. Альмединген хвалит Вашу повесть. Он говорит, что через 5—10 лет из Вас выработается настоящая писательница.
Сейчас разговаривал по телефону с Савиной. Вчера читал в Литературном обществе и имел успех. А сию минуту меня зовут завтракать и мешают мне писать Вам.
15 дек<абря> я буду уже в Москве. Низкий поклон Барину, Василисе и Елизавете Александровне.
Сердечно преданный
Антуан Чехов.