541.

Въ стольномъ Новѣгородѣ,
Было въ улицѣ во Юрьевской,
Въ слободѣ было Терентьевской,
А и жилъ-былъ богатый гость,
А по именю Терентьище;
У него дворъ на цѣлой верстѣ,
А кругомъ двора желѣзный тынъ;
На тынинкѣ по маковкѣ,
А и есть по жемчужинкѣ;
Ворота были вальящатыя,
Вереи хрустальныя,
Подворотина рыбій зубъ.
Середи двора гридня стоитъ:
Покрыта сѣдыхъ бобровъ,

436

Потолокъ черныхъ соболей,
А и матица тавалженая,
Была печка муравленая,
Середа была кирпичная;
А на середѣ кроватка стоитъ,
Да кровать слоновыхъ костей;
На кровати перина лежитъ,
На перинѣ зголовье лежитъ,
На зголовьѣ молодая жена
Авдотья Ивановна.
Она съ вечера трудна-больна,
Со полуночи недужна вся:
Расходился недугъ въ головѣ,
Разыгрался утинъ въ хребтѣ,
Пустился недугъ къ сердцу,
............
............
............
............
Говорила молодая жена
Авдотья Ивановна:
«А и гой еси, богатый гость,
И по именю Терентьище!
Возьми мои золотые ключи,
Отмыкай окованъ сундукъ,
Вынимай денегъ сто рублевъ;
Ты поди, дохтуровъ добывай,
Волхи-то спрашивати.»
А въ та поры Терентьище,
Онъ жены своей слушался,
И жену-то во любви держалъ;
Онъ взялъ золоты ея ключи,
Отмыкалъ окованъ сундукъ,
Вынималъ денегъ сто рублевъ
И пошелъ дохтуровъ добывать.

437

Онъ будетъ, Терентьище,
У честна креста Здвиженья,
У жива моста калинова;
Въ стрѣчу Терентьищу
Веселые скоморохи.
Скоморохи — люди вѣжливые,
Скоморохи — очестливые;
Объ ручку Терентью челомъ:
«Ты здравствуй, богатый гость,
И по именю Терентьище!
Доселѣва те слыхомъ не слыхать,
И доселѣва видомъ не видать;
А и нонѣ ты, Терентьище,
А и бродишь по чисту полю,
Что корова заблудящая,
Что ворона залетящая.»
А и на то-то онъ не сердится;
Говоритъ имъ Терентьище:
«А и вы гой, скоморохи молодцы!
Что не самъ я, Терентій, зашелъ,
И не конь-то богатаго завезъ,
Завела нужда-бѣдность....
У меня есть молодая жена
Авдотья Ивановна.
Она съ вечера трудна-больна,
Со полуночи недужна вся:
Расходился недугъ въ головѣ,
Разыгрался утинъ въ хребтѣ,
Пустился недугъ къ сердцу,
............
............
............
............
А кто бы-де недугамъ пособилъ,
Кто недуги бы прочь отгонилъ

438

Отъ моей молодой жены,
Отъ Авдотьи Ивановны,
Тому дамъ денегъ сто рублевъ —
Безъ единыя денежки.»
Веселые молодцы догадалися,
Другъ на друга оглянулися,
А сами усмѣхнулися:
«А и ты гой еси, Терентьище,
Ты намъ что за труды заплатишь?» —
— «Вотъ вамъ даю сто рублевъ.»
Повели его, Терентьища,
По славному Новугороду;
Завели его Терентьища
Во тотъ во темный рядъ,
А купили шелковый мѣхъ:
Дали два гроша мѣшокъ;
Пошли они во червленый рядъ,
Да купили червленый вязъ,
А и дубину ременчатую,
Половина свинцу налита;
Дали за нее десять алтынъ.
Посадили Терентьища
Во тотъ шелковый мѣхъ.
Мѣхоноша за плеча взялъ.
Пошли они, скоморохи,
Ко Терентьеву ко двору.
Молода жена опасливая
Въ окошечко выглянула:
«А и вы гой еси, веселые молодцы!
Вы къ чему на дворъ идете,
Что хозяина въ домѣ нѣтъ?»
Говорятъ веселые молодцы:
«А и гой еси, молодая жена
Авдотья Ивановна!
А и мы тебѣ челобитье несемъ

439

Отъ гостя богатаго,
И по именю Терентьища.»
И она спохватилася за то:
«А и вы гой еси, веселые молодцы,
Гдѣ его видѣли,
А гдѣ про его слышали?»
Отвѣчаютъ веселые молодцы:
«Мы его слышали,
Сами доподлинно видѣли
У честна креста Здвиженья,
У жива моста калинова:
Голова по себѣ его лежитъ
И вороны въ .... клюютъ.»
Говорила молодая жена
Авдотья Ивановна:
«Веселые скоморохи!
Вы подите во свѣтлую гридню,
Садитесь на лавочки,
Поиграйте во гусельцы,
И пропойте-ка пѣсенку,
Про гостя богатаго,
Про стараго ....... сына,
И по именю Терентьища:
Во дому бы его вѣкъ не видать!»
Веселые скоморохи
Садилися на лавочки,
Заиграли во гусельцы,
Запѣли они пѣсенку:
«Слушай, шелковый мѣхъ,
Мѣхоноша за плечами,
А слушай, Терентій гость,
Что про тебя говорятъ!
Говоритъ молодая жена
Авдотья Ивановна
Про стара мужа Терентьища,

440

Про стараго ....... сына:
Во дому бы тебя вѣкъ не видать!
Шевелись, шелковый мѣхъ,
Мѣхоноша за плечами!
Вставай-ка, Терентьище,
Лѣчить молодую жену!
Бери червленый вязъ,
Ты дубину ременчатую!
Походи-ка, Терентьище,
По своей свѣтлой гриднѣ
И по середѣ кирпищатой,
Ко занавѣсу бѣлому,
Ко кровати слоновыхъ костей,
Ко перинѣ ко пуховыя;
А лѣчи-ка ты, Терентьище,
А лѣчи-ка ты молоду жену
Авдотью Ивановну!»
Вставалъ же Терентьище,
Ухватилъ червленый вязъ,
А дубину ременчатую,
Половина свинцу налита;
Походилъ онъ, Терентьище,
По своей свѣтлой гриднѣ,
За занавѣсу бѣлую,
Ко кровати слоновыхъ костей.
Онъ сталъ молоду жену лѣчить
Авдотью Ивановну:
Шлыкъ съ головы у нея сшибъ.
Посмотритъ Терентьище
На кровать слоновыхъ костей,
На перину на пуховую, —
А недугъ-отъ пошевеливается
Подъ одѣяломъ соболиныемъ.
Онъ-то, Терентьище,
Недуга-то вонъ погналъ,

441

Что дубиною ременчатою;
А недугъ-отъ не путемъ — въ окошко скочилъ,
Чуть головы не сломилъ;
На корачкахъ ползаетъ,
Одва отъ окна отполозъ.
Онъ оставилъ, недужище,
Кафтанъ хрущатой камки,
Камзолъ баберековый,
А и денегъ пятьсотъ рублевъ.
Въ та поры Терентьище
Далъ еще веселымъ
Другое сто рублевъ,
За правду великую.

Кирша Даниловъ, № 2.