422.

Что далече, далече въ чистомъ полѣ,
Что при пути, при широкой дороженькѣ,
Стояла тутъ кудрявая береза,
Тонешенька, бѣлешенька, кудревата.
Подъ тою подъ кудрявою подъ березою,
Стояли тутъ станицы воровскія.
Во той ли во станицѣ красна дѣвица.
Не пѣсенки красна дѣвица воспѣваетъ,

330

Что кричитъ красная дѣвица, воетъ-плачетъ:
«Я сорокъ лѣтъ съ разбойниками ходила,
Я сорокъ душъ съ душею погубила,
И батюшку и матушкѣ не спустила,
И родъ-племя, красная дѣвица, потребила!»

Не голуби промежъ себя воркуютъ, —
Промежъ себя разбойники рѣчь говорили:
Не стало у насъ, братцы, атамана,
Засаженъ нашъ атаманъ во темницу,
Во темную темницу заключенную.
Не въ саду нашъ атаманъ гуляетъ, —
Гуляетъ нашъ атаманъ по темницѣ,
По темной темницѣ заключенной;
Тяжко-больно нашъ атаманъ воздыхаетъ,
Къ сердечушку бѣлы руки прижимаетъ,
Любимую свою рощу вспоминаетъ:
«Ой, свѣтъ же ты моя воровская роща,
И какъ мнѣ по тебѣ, роща, не тужити?
Подъ широкой дорожкой не стояти,
Купеческихъ людей мнѣ не разбивати,
Только злата и сребра не отбирати!»

Пѣсенникъ 1780 года, часть IV, стр. 84.