Козловскаго уѣзда сельцо Александровское.
Сговоръ бываетъ почти безъ всякихъ церемоній и состоитъ большею частью изъ слѣдующаго:
Отецъ жениха идетъ къ отцу невѣсты и говоритъ: „Тимоѳей Никифоровичъ! у тебя дѣвочка, а у меня мальчикъ — не можно ли намъ съ тобой посвататься?“
ТИМОѲЕЙ.
Наше дѣло не вольное, какъ господа позволятъ.
ОТЕЦЪ ЖЕНИХА.
Я спрашивалъ у господъ: благословили въ добрый часъ.
141
ТИМОѲЕЙ.
Ну, всятой (?) часъ, Алексѣй Тимоѳеевичъ, это дѣло не береженое.
АЛЕКСѢЙ.
Была бы твоя дѣвочка готова, въ воскресенье будетъ у насъ съ тобой запой, а въ другое воскресенье будетъ должно быть и свадьба.
ТИМОѲЕЙ.
Ну, хорошо!
Отецъ жениха уходитъ, тѣмъ и оканчивается сговоръ. По прошествіи назначеннаго срока, въ воскресенье, на запой отецъ невѣсты со всей родней своей приходитъ въ домъ жениха, гдѣ ихъ угощаютъ виномъ, брагою, пирогами и тѣмъ, что имѣютъ, — и въ то же время договариваются о приданомъ, которое, кромѣ другихъ крестьянскихъ вещей, должно состоять непремѣнно изъ „поклажной“ шубы и денегъ 15 рублей. При запоѣ пѣсенъ не поютъ, а, отъужинавъ и договорившись, расходятся по домамъ.
Съ четверга и до воскресенья невѣста голоситъ нижеслѣдующее:
478 (1).
Кормилецъ ты мой, батюшка,
Отдаешь ты меня молоду, зелену
Ко чужому отцу, къ матери;
Чужой отецъ-то мнѣ не отецъ, не батюшка,
Чужая мать-то мнѣ не матушка!
Въ пятницу вечеромъ у жениха въ домѣ пекутъ изъ ржаной муки пирогъ, который называется короваемъ; становятъ избранные изъ крестьянъ мужъ и жена, которые живутъ согласно. Они всыпаютъ въ кадку муки и, размѣшивая весломъ, ходятъ трижды вокругъ оной припѣвая:
479 (2).
Становлю я коровай,
Становлю я яровой.
За каждымъ обходомъ и припѣвомъ цѣлуются, а собранныя игрицы поютъ:
480 (3).
У Хфетисовой матушки
Тройче сердце взрадовалось:
Первой разъ взрадовалось,
Что Хфетиса породила,
Другой разъ взрадовалось,
Что Хфетиса взростила,
А третій разъ взрадовалось,
Что Хфетиса женить хотятъ.
481 (4).
Ужъ вились и повились
На Хфетису черны кудри;
Они не сами вились:
Завивала ихъ матушка,
Завивала, приговаривала:
„Будь ты, мое дитятко,
Будь ты, мое милое,
И бѣло, и румяно, и не урочливо,
Калиное парило,
Малиное сти́рало!“
Поется повторительно, пока замѣсятъ коровай.
482 (5).
Восходи, мой коровай,
Восходи, мой яровой,
Выше печушки, выше столбушка.
Замѣшанный каровай оставляется до субботы.
Въ субботу утромъ таже чета, которая мѣсила, беретъ тѣсто и несетъ къ печкѣ, а игрицы поютъ: „Сѣлъ мой коровай на загнеточку, пошелъ мой коровай въ печечку“. Мужъ съ женой сажавшіе за каждымъ припѣвомъ цѣлуются, тоже дѣлаютъ и при вынутіи изъ печки.
ВЪ ВОСКРЕСЕНЬЕ ПО УТРУ.
Назначаются изъ сошедшихся родственниковъ: дружко, поддружье, баринъ большёй, баринъ меншёй, тысячной, полутысячной, сваха, повозникъ и другіе поѣзжане безъ названій.
Крестные, отецъ и мать, садятся за покрытый столъ подъ образа, принимая на себя названіе посаженаго отца и матери. Дружко съ женихомъ подходятъ къ столу.
483 (6).
ДРУЖКО ГОВОРИТЪ:
Батюшка посаженой
И матушка посаженая,
142
Батюшка порожденой
И матушка порожденая,
Дружко и полудружье,
Большой баринъ
И меньшой баринъ,
Тысячной и полутысячной,
Сваха съ повозничкомъ,
Вся красное поѣздъ!
Кто старъ — тотъ дѣдушка,
Кто сердъ — тотъ дядюшка,
Кто младъ — тотъ братецъ;
Благословите всѣ отъ стараго до малаго
Молодого князя снарядить!
ВСѢ ОТВѢЧАЮТЪ:
Богъ тебя благословитъ!
Женихъ, дружко и поѣзжане идутъ въ особое мѣсто и одѣваютъ жениха, которому на плечи пришиваютъ красный платокъ съ опущеннымъ по спинѣ концомъ, а поѣзжане подпоясываются длинными полотенцами; во время туалета отецъ жениха нодаетъ бутылку вина, которое по окончаніи уборки дружко разноситъ поѣзжанамъ и съ ними вмѣстѣ, взявши жениха за руку, приходятъ въ избу, и тамъ, остановившись у стола, дружко говоритъ прежнюю поговорку:
Батюшка посаженый
И матушка посаженая,
И проч.
Благословите всѣ отъ стараго до малаго
Молодого князя на мѣсто посадить.
ВСѢ.
Богъ тебя благословитъ!
Жениха сажаютъ подлѣ крестной матери подъ образа, по другую его сторону садится баринъ, подлѣ его сваха, а по другую сторону стола садятся прочіе поѣзжане.
Посреди стола ставятъ на блюдѣ три пирога: два внизу, а третій сверху, а на концѣ — коврига хлѣба и солонка съ солью, подлѣ оныхъ полный непремѣнно штофъ вина и полный же стаканъ съ виномъ.
Полудружье кроитъ кусками хлѣбъ по числу поѣзжанъ, а дружко въ то же время выходитъ на улицу поглядѣть коней, гдѣ говорить стоящему народу:
484 (7).
Братцы молодцы,
Пріуберите нашихъ ко́ней,
Хвосты подвяжите,
Сѣдельца подтяните.
Стоящіе отвѣчаютъ: А что будетъ за труды?
ДРУЖКО.
За труды вамъ будетъ хлѣбъ-соль и Божья любовь.
Сказавши, входитъ въ избу и, взявъ у женихова отца штофъ вина, пирогъ и кувшинъ браги, отдаетъ стоящему народу на улицѣ, которые, взявши, пьютъ и ѣдятъ. Дружко же входитъ въ избу и садится за столъ, гдѣ, немного посидѣвши, встаетъ и, взявъ съ божницы образъ, говоритъ прежнюю поговорку:
Батюшка посаженой и проч.
Благословите всѣ отъ стараго до малаго
Съ Божьимъ образомъ кругомъ обойтить.
ВСѢ.
Богъ тебя благословитъ!
Онъ обходитъ около поѣзду, сидящаго за столомъ трижды по лавкѣ и по полу, беретъ за руку жениха и ставитъ его посреди избы, говоря:
485 (8).
Батюшка родимой,
Бослови свое дѣтище родимое
Чистымъ сердцемъ
И Божьимъ образомъ —
Къ Божьему суду ѣхать,
Ко святому вѣнчаньицу,
Златъ вѣнецъ принять:
Какъ привелъ Богъ подъ крестомъ,
И такъ бы подъ вѣнцемъ.
Родной отецъ беретъ отъ дружки образъ и становится на разостланную шубу, а женихъ, на оную дружкой поставленный, кладетъ три земныхъ поклона, цѣлуетъ образъ и отца. Въ это время игрицы поютъ:
486 (9).
Не хмѣлиное перо
Упадало, Иванъ — пало;
143
Упадалъ Хфетисушка
Передъ роднымъ батюшкой,
Проситъ: и мене и бослови
Ко Божью суду ѣхать,
Къ святому вѣнчаньицу.
Образъ передается поочередно: матери, крестному отцу и матери и всѣмъ поѣзжанамъ. Дружко приговариваетъ каждому, игрицы поютъ туже пѣсню. По окончаніи благословенія дружко принимаетъ отъ послѣдняго образъ и, взявши жениха за руку, ведетъ на дворъ, куда за нимъ слѣдуетъ и весь поѣздъ, который, вышедши, становится въ рядъ, а по другую ихъ сторону становятся женихъ и дружко. Изъ избы выносятъ скамью и ставятъ оную передъ женихомъ, на нее садится его родная мать въ вывороченной вверхъ шерстью шубѣ, а дружко, стоявшій впереди всѣхъ, говоритъ:
Батюшка посаженый и проч.
Благословите всѣ отъ стараго до малаго
Съ Божьимъ образомъ кругомъ обойтить.
ВСѢ.
Богъ тебя благословитъ!
Дружко обходитъ съ образомъ около лошадей, кибитки и всего поѣзда трижды, а послѣ становится на свое мѣсто и говоритъ:
487 (10).
Батюшка посаженой
И матушка посаженая,
Батюшка порожденый
И матушка порожденая,
Дружко и полудружье,
Большёй баринъ и меншёй баринъ,
Тысячной и полутысячной,
Сваха съ повозничкомъ
И вся красное поѣздъ!
Благословите всѣ отъ стараго до малаго
Молодова князя въ златое стремяно ногу вздѣть,
На черкасское сѣдло сѣсть,
И шелковы повода въ руки взять —
Ко Божьему суду ѣхать,
Ко святому вѣнчаньицу
И златъ вѣнецъ принять;
Какъ Богъ привелъ подъ крестомъ,
Такъ подъ вѣнцомъ.
Женихъ становится къ сидящей матери своей на колѣно правой ногой и, отошедши, садится верхомъ на лошадь; поѣзжане также садятся на лошадей верхами и подъѣзжаютъ къ кибиткѣ, въ которой съ повозникомъ сваха (сѣвшая въ одно время съ ними) встаетъ на ноги и говоритъ:
Батюшка посаженой и проч.
Благословите всѣ отъ стараго до малаго
Яровымъ хмѣлемъ обсѣить.
ВСѢ.
Богъ тебя благословитъ!
Тогда сваха, взявши изъ блюда, которое держитъ на сей разъ въ рукахъ, горсть хмѣлю, обводитъ имъ около головы и посыпаетъ на поѣзжанъ, которые держатъ въ рукахъ снятыя съ головъ шапки. Она сіе повторяетъ троекратно, а игрицы поютъ:
488 (11).
Зыблется до́ска середи моря:
Женится Хфетисъ государь середи Москвы;
Стужится, сгорюется, что коней мало.
Шлетъ ему самъ государь изъ своихъ коней
Неѣзжаныхъ и немузданыхъ.
Зыблется до́ска середи моря:
Женится Хфетисъ государь середи Москвы;
Стужится, сгорюется, что сѣделъ мало.
Шлетъ ему самъ государь свои сѣдлы несѣдланыя.
Зыблется до́ска середи моря:
Женится Хфетисъ государь середи Москвы;
Стужится, сгорюется, что уздовъ мало,
Шлетъ ему самъ государь узды немузданые.
По обсѣяніи хмѣлемъ всѣ ѣдутъ къ невѣстѣ въ слѣдующемъ порядкѣ: дружко и полудружье впереди, за ними женихъ съ бариномъ, за этими всѣ поѣзжане; шествіе заключаетъ кибитка, въ которой сидитъ сваха съ повозникомъ; на отъѣздъ ихъ игрицы поютъ:
489 (12).
Пора, пора ѣхать,
Пора собираться
Ко тесову двору.
У тесова двора
Гора то крутая:
Ни взойтить, ни взъѣхать;
Козаковъ было нанять
И гору вскопать.
Когда подъѣзжаютъ къ воротамъ невѣсты, которыя на сей разъ крѣпко запираются, игрицы невѣстины поютъ:
144
490 (13).
Мимо ѣхалъ Хфетисъ государь,
Махнулъ шелковой плеткой:
„Ты не плачь, моя Агафьюшка,
Дамъ я тебѣ волю батюшкину,
Волю батюшкину, нѣгу матушкину,
Срублю я тебѣ сѣни новыя,
Сѣни новыя ешто громкія,
Поставлю тебѣ тесову кровать,
Стану тебе рано будить,
Рано будить и къ дѣлу учить“.
491 (14).
Волга рѣка разливается,
Зять у воротъ убивается:
„Тёшша моя, тёшша ласковая!“
Вывела тёшша да коня въ сѣдлѣ:
„Тота ни мое, тота ни суженое
И не ряженое.“
Волга рѣка разливается,
Зять у воротъ убивается:
„Тешша моя, тешша ласковая!“
Вынесла тешша сундукъ съ холстомъ:
„Тота ни мое, тота не суженое
И не ряженое.“
Волга рѣка разливается,
Зять у воротъ убивается:
„Тешша моя, тешша ласковая!“
Вывела тешша Агафьюшку:
„Тота мое, тота суженое
И ряженое.“
Дружко и полудружье, слѣзши съ лошадей, стучатъ въ ворота кнутниками; дружко говоритъ:
„Отворитесь, хозяева!“ Стоявшіе на дворѣ спрашиваютъ: „Что вы за люди?“
ДРУЖКО.
Мы люди Божьи, ѣздили по лугамъ и по болотамъ: искали куницъ и лисицъ, снѣгу не было и слѣду къ вамъ не было. Снѣгъ напалъ, и слѣдъ къ вамъ припалъ.
СТОЯВШІЕ НА ДВОРѢ.
Мы доложимъ хозяину, да што съ васъ будетъ за труды?
ДРУЖКО.
Вамъ за труды хлѣбъ-соль и Божья любовь.
Ворота растворяютъ, всѣ сходятъ съ лошадей и идутъ въ сѣни; тамъ ихъ встрѣчаетъ отецъ невѣсты. Игрицы поютъ:
492 (15).
Да ни наступали бояре въ новы сѣни,
Въ новы сѣни Тимофеевы;
Авось взойдетъ красно солнце,
Красно солнца, часты звѣзды,
Часты звѣзды, свѣтелъ мѣсяцъ.
ДРУЖКО.
Желаешь ли, любезный сватушка, гостей къ себѣ?
ОТЕЦЪ НЕВѢСТЫ.
Просимъ милости!
Всѣ идутъ въ избу и останавливаются посреди оной; тамъ подъ образами за столомъ сидятъ: крестные отецъ и мать невѣсты, подлѣ матери братъ, а подлѣ брата невѣста, убранная и покрытая платкомъ, который спущается на лицо.
ДРУЖКО (показывая на брата).
Што это сидитъ за человѣкъ у васъ?
БРАТЪ.
Я посаженъ человѣкъ Божій, и посаженъ отъ хозяина.
ДРУЖКО.
Не можно ли тебѣ вылѣзть?
БРАТЪ.
Нельзя вылѣзть, передъ окупи мѣсто, меня хозяинъ посадилъ.
ДРУЖКА.
Што тебѣ за мѣсто?
БРАТЪ.
Не рубь, не полтину, золотую гривну.
Дружко наливаетъ въ стаканъ вина и опущаетъ въ оный гривну денегъ; послѣ сей химической операціи подноситъ стаканъ брату.
145
Сей пьетъ вино, цѣлуетъ невѣсту и отдаетъ ей положенную гривну и, вышедши изъ-за стола, сажаетъ на свое мѣсто жениха, а отецъ невѣсты, подошедши къ столу и взявъ руки своей дочери и жениха, сложивши вмѣстѣ говоритъ:
493 (16).
Зятикъ мой любезный!
Вручаю тебѣ дочерю любезную:
Пой, корми и одѣвай
И на работу посылай,
Сѣй ленъ да замашки,
Спрашивай съ нее рубашки.
Невѣста въ сіе время голоситъ:
494 (17).
Не вручай меня, батюшка,
Ко чужому къ отцу, къ матери!
Но окончаніи сей процессіи, невѣстина родня выходитъ изъ за стола, а вмѣсто оной садится жениховъ поѣздъ. На столъ такъ же, какъ и у жениха, ставятъ штофъ съ виномъ, кувшинъ съ брагою и на блюдѣ три пирога, но ничего не пьютъ и пироговъ не рѣжутъ.
Игрицы говорятъ:
495 (18).
Батюшка посаженый
И матушка посаженая,
Батюшка порожденый
И матушка порожденая,
Дружко и полудружье,
Большой баринъ и меньшой баринъ,
Тысячной и полутысячной,
Сваха съ повозничкомъ,
Вся красное поѣздъ!
Кто старъ — тотъ дѣдушка,
Кто сердъ — тотъ дядюшка,
Кто младъ — тотъ братецъ;
Басловите всѣ отъ стараго до малаго
Кузьму — Дямьяну, сыграть.
ДРУЖКО.
Богъ васъ бословитъ!
Игрицы поютъ:
496 (19).
Бослови, Боже, до двухъ порожденъ,
Да столько же намъ свадьбу сыграть!
Бослови, Боже, до двухъ посаженъ,
Бослови, Боже, Микита попутчикъ,
Бослови, Боже, Михала Арханьелъ,
Бослови, Боже, рожество Христова,
Бослови, Боже, хрестынъ бословляти.
Бослови, Боже, къ вѣнцу отпушшати.
И тотчасъ за симъ поютъ жениху:
497 (20).
Гдѣ сидитъ тамъ Хфетисъ государь,
Тамъ свѣчей свѣтикъ найдетъ,
Божья милость Богородица.
Засимъ поются къ жениху и къ поѣзжанамъ пѣсни, за которыя игрицъ дарятъ:
498 (21).
Хто, хто въ ста́лѣ стучитъ,
Кто казной воротитъ,
Хочетъ насъ игрицъ дарить?
Игрицы-та молодыя,
Его денежки золотыя.
Какъ онъ будетъ дарить,
Такъ мы будемъ хвалить,
А не будетъ дарить;
Такъ мы будемъ корить.
499 (22).
У Семена на дворѣ
Выростала яблонька
И сильно цвѣла,
Да немножко выцвѣла,
Сево два яблочка:
Первая яблочка —
Што Авдотья Семеновна,
А другая яблочка —
Марья Семеновна.
Ну, Семену пѣсенка
Не безчестна слушать,
При бесѣдѣ сидючи,
На людей глядючи.
500 (23).
Хфетисушки подарены
И гривною полтиною,
Цѣлою рублиною.
501 (24) (если долго не даритъ).
Семену пожилось,
Ему рожь съ овсомъ родилось,
146
И што ярая пшеница,
И што черная гречиха;
Возы бы ему насыпать
И на торгъ бы ему отвозить,
Дорогой цѣной продавать,
Ему денежки собирать.
Его денежки золотыя,
А игрицы молодыя,
А насъ игрицъ то немножко,
Сево сорокъ три да четыре.
502 (25).
Ножка на ножку ступалъ,
Рублемъ ворота замыкалъ,
Полтиной ворота отмыкалъ.
Не Марфушка по шпалкамъ (?) шла,
Она сахарецъ на блюдѣ несла.
Взяла жена сахара цаловать,
Взяла она бѣленькаго миловать.
Дружко говоритъ: „Сватушка любезной, дайте благословеньица“. Отецъ невѣсты подаетъ ему образъ, дружко обходитъ съ нимъ трижды по лавкѣ и по полу около стола и, выведши невѣсту и жениха, ставитъ на разостланную шубу и отдаетъ образъ отцу; женихъ и невѣста кладутъ вмѣстѣ по три поклона, цѣлуютъ образъ и отца; игрицы поютъ, какъ и у жениха: „Не хмѣлиное перо“ и проч. (см. № 486). Образъ передается, и благословеніе повторяется всѣми. По окончаніи онаго дружко, принявши образъ, идетъ на дворъ, всѣ слѣдуютъ за нимъ и становятся въ рядъ. По выходѣ игрицы поютъ:
503 (26).
У Тимофея на дворѣ, рой, рой!
Тутъ стояло деревцо, рой, рой!
И тонко и высоко, рой, рой!
И листомъ широко; рой, рой!
Ужъ къ этому деревцу, рой, рой!
Соѣзжались господа, рой, рой!
Они думу думали: рой, рой!
„Ужъ какъ эта мнѣ быть, рой, рой!
Ужъ какъ подойтить?“ рой, рой!
А Хфетисъ то взговорилъ: рой, рой!
— Такъ я то подойду, рой, рой!
Да какъ я то возьму, рой, рой!
Я за правую руку, рой, рой!
За золотой перстень! — рой, рой!
504 (27).
Во полѣ, во курганѣ орелъ павукъ бьётъ.
Онъ бьетъ, онъ бьетъ орелъ павукъ,
Въ гусилицы играетъ.
Во горницѣ во свѣтлицѣ сынъ палушкинъ бьётъ.
Вечеръ нашу Агафьюшку сговаривали,
Сы полуночи Тимофевну просватывали,
Ва раньню обѣденку къ вѣнчанью везутъ,
Дружко ведетъ за рукавъ, а Хфетисъ за рученьки,
А батюшка стоитъ плачетъ, не знаетъ какъ быть:
„Дитё ль ты мое, Агафьюшка, простимся со мной!“
— Я бы рада простилась, Хфетисъ не велитъ.
„Дитё ль ты мое, Тимофевна, оглянись назадъ!“
— Я бы рада оглянулась, закрыты глаза,
Закрыты, завѣшены тонкимъ полотномъ.
„Дитё ль мое, Агафьюшка, постой ты мене!“
— Я бы рада постояла, кони не стоятъ,
Повозничекъ малешенекъ не сможетъ держать;
Возжой тронетъ, земля стонетъ, копыты гудутъ.
Возжи круты руки рѣжутъ, покинуть хотятъ.
Дружко во время пѣнія говоритъ:
505 (28).
Батюшка посаженый, и проч.
Благословите, и проч.
Кругомъ съ образомъ обойтить.
Онъ обходитъ съ образомъ кругомъ поѣзда и лошадей, женихъ сажаетъ невѣсту въ кибитку, съ ней садится сваха, поѣзжане подъѣзжаютъ, она осыпаетъ ихъ хмѣлемъ такъ же, какъ и у жениха, игрицы поютъ: „пора пора ѣхать“ и проч.
Ѣдутъ въ томъ же порядкѣ, какъ и отъ жениха, въ церковь, и оттуда, по совершеніи таинства брачнаго, возвращаются въ домъ жениха или молодого, котораго величаютъ „молодымъ княземъ“, а жену его „молодою княгинею“. Ихъ встрѣчаютъ отецъ и мать; первый держитъ хлѣбъ, а послѣдняя образъ; поѣздъ останавливается поотдаль, а дружко подъѣхавши говоритъ: „Алексѣй Тимофеевичъ, желаете ли гостей къ себѣ въ домъ?“ Отецъ: „Просимъ милости!“ Сваха въ это время поетъ:
506 (29).
Мы далеко ѣздили,
Мы дородну привезли
Въ дому кукобницу,
147
А въ полѣ работницу:
И бѣла и румяна,
Личикомъ написана,
А умомъ насыпана.
Игрицы послѣ свахи поютъ:
507 (30).
Долго, долго Хфетисушка дома нѣтъ:
Бочички всѣ повыпили
И пивные и винные.
Былъ бы здоровъ мой батюшка,
И будутъ они полнехоньки
И пивные и винные;
Была бы у меня здорова матушка,
Будутъ ѣствицы теплехоньки.
Поѣздъ слѣзаетъ съ лошадей. Молодой принимаетъ изъ повозки молодую и ведетъ ее къ отцу и матери, гдѣ, ставъ передъ ними на разостланную шубу, кладутъ по три поклона, цѣлуютъ образъ, хлѣбъ, отца и мать и послѣ съ ними вмѣстѣ входятъ въ избу, гдѣ дружко сажаетъ ихъ за столъ въ слѣдующемъ порядкѣ: въ передній уголъ барина, подлѣ него молодого князя, подлѣ молодую княгиню, подлѣ княгини сваху, а по другую сторону стола на скамьѣ садится весь поѣздъ.
Дружко спрашиваетъ оставленные на столѣ при отъѣздѣ пироги, хлѣбъ и вино, которые подаютъ, а также и другія кушанья, которыми потчуютъ гостей; но молодые не пьютъ и не ѣдятъ; въ продолженіе стола игрицы поютъ:
508 (31).
Погнулись сѣни,
Какъ сваты засѣли;
Не такъ то они погнутся,
Какъ меду напьются,
Вина зеленова.
509 (32).
Богъ васъ снесъ въ одно гнѣздушко:
Нынче у насъ на одной лавочкѣ сидятъ,
Одну клюковку клюютъ.
По окончаніи обѣда молятся Богу. Дружко выбираетъ изъ поѣзжанъ одного мужа и жену, коихъ посылаетъ обоспать для молодыхъ постель. Игрицы въ сіе время поютъ:
510 (33).
Хфетисушка скажетъ: спать я хочу.
Агафьюшка молвитъ: и я съ тобою.
Хфетисушка скажетъ: коровать тѣсна.
Агафьюшка молвитъ: будетъ съ насъ.
Хфетисушка скажетъ: одѣяло холодно.
Агафьюшка молвитъ: будетъ тепло.
Хфетисушка скажетъ: зголовы низки.
Агафьюшка молвитъ: будутъ высоки.
511 (34).
Челночекъ по рѣченькѣ сплавливаетъ,
Хфетисъ у Агафьюшки спрашиваетъ:
„Кто тебѣ, Агафьюшка, изъ роду милъ?“
— А мнѣ милъ то, милехонекъ батюшка.
„А то то, Агафьюшка, не правда твоя,
А то то, Тимофевна, не истинная!“
Та же пѣсня повторяется только съ тою разницею, что Агафья говоритъ, что ей мила матушка.
512 (35).
Челночекъ по рѣчкѣ сплавливаетъ,
Хфетисъ у Агафьюшкѣ спрашиваетъ:
„Кто тебѣ, Агафьюшка, изъ роду милъ?
— А мнѣ милъ то, милехонекъ Хфетисъ государь.
„А то та, Агафьюшка, правда твоя,
А то та, Тимофѣевна, истинная.“
Черезъ часъ послѣ стола дружко ведетъ молодыхъ спать и, вошедши въ хатку, гдѣ приготовлена постель, спрашиваетъ лежащихъ на оной мужа и жену, посланныхъ обсыпать: „что за люди лежать?“
Они: „Мы посланы отъ князя молодого постель обоспать“. Дружка: „Обогрѣвши постелю, извольте слѣзать долой“. Они: „Нѣтъ не слѣземъ, заплати намъ за труды.“ Дружко подноситъ имъ по стакану вина, а игрицы поютъ:
513 (36).
Шелковая плетка къ стѣнкѣ льнетъ,
Хфетисъ то Агафьюшку къ серду жметъ.
514 (37).
Воробей воробку паруетъ,
Посадивши на кровать, Хфетисъ Агафьюшку цѣлуетъ:
„Ужъ ты душа моя, женушка,
148
Данная моя поглядѣнья,
Ночная моя забава“.
Обсыпавшіе постель слѣзаютъ долой, а на оную ложатся молодые, которымъ дружко переплетаетъ нога за ногу съ приказаньемъ: чтобъ до его прихода не расплетали; по окончаніи сего ихъ оставляютъ и уходятъ въ избу.
ВЕЧЕРЪ.
Дружко поднимаетъ молодыхъ, вводитъ въ избу, сажаетъ за столъ; а въ то время идутъ отецъ, мать и вся родня молодой. Отецъ несетъ хлѣбъ, мать курицу, а братъ сундукъ съ дарами, состоящими изъ рубашекъ и платковъ. Ихъ въ сѣняхъ встрѣчаютъ молодые, отецъ и мать князя и дружко; отецъ князя потчуетъ ихъ виномъ, послѣ того приглашаетъ въ избу, гдѣ сажаетъ за столъ. Дружко спрашиваетъ у матери молодого коровай, который она приноситъ и ставитъ на столъ, а мать и сестра молодой раскрываютъ сундукъ съ дарами и, вынувши изъ онаго платокъ, покрываютъ коровай. Дружко, снявши платокъ съ коровая, вытираетъ онымъ себѣ губы, цѣлуетъ мать и сестру молодой, платокъ беретъ себѣ, а коровай рѣжетъ на куски по числу гостей; по окончаніи сей операціи ставитъ передъ матерью и сестрой княгини блюдо, на которое они кладутъ рубаху и полотенце, а дружко кусочекъ каровая, и всѣ вмѣстѣ подходятъ къ отцу молодого. Дружко говоритъ:
515 (38).
Во горенкѣ во новой,
Во бесѣдѣ во чесной,
Кто таковъ есть поимянно
Алексѣй Тимофѣевичъ?
Посланъ я отъ князя, отъ княгини
И съ краснымъ блюдомъ,
И съ сладкимъ медомъ,
И съ сыромъ, короваемъ, —
Даритъ тебя, князь со княгиней,
Сыромъ, кароваемъ.
Сыръ, коровай принимай,
А золоту гривну вынимай.
Наше дѣло на нови,
Намъ много надобить:
На шшотки, на гребенки,
На кривыя веретены,
На кушачки, на тарачки,
На ластовицы и на гашнички,
И на мыльца, и на шильца,
И на бѣлилица, и на румяница.
Наша молодая набѣлится
И нарумянится,
Выдетъ на улицу —
Всѣ люди подивуются,
Скажутъ: чья такова?
Мы скажемъ: Хфетисова жена.
А намъ все честь да хвала,
Што она хороша.
Надо шелкову плеть купить,
Надо молодую бить
И надо рано будить,
Штобъ она тонко пряла
И звонко ткала
И бѣло бѣлила,
И насъ чтобъ господъ дарила.
Козла хочемъ купить
Дрова рубить,
Купить козушку
Возить водушку.
Мы не для того тебѣ даримъ
Што отдарковъ хотимъ;
Для тово тебѣ даримъ —
Спознатца съ тобой хотимъ.
А ты, Алексѣй Тимофеевичъ,
Помоги по силѣ,
Положи хоть рублика четыре,
А знаешь совѣсть и честь —
Положи хоть рубликовъ шесть;
Нынѣ время восень —
Положика рубликовъ восемь.
Свекоръ принимаетъ дары вмѣстѣ со свекровью и даритъ молодымъ телушку, а на блюдо кладутъ деньги. Послѣ нихъ дарятъ всѣхъ присутствующихъ на свадьбѣ гостей точно такимъ же порядкомъ, и дружко приговариваетъ туже приговорку.
По окончаніи даровъ садятся за столъ и ужинаютъ (ужинъ называется „молодого обѣдомъ“), а послѣ стола расходятся по домамъ.
516.
НА ДѢВИЧНИКѢ.
Не труба трубитъ рано по зарѣ,
Агафьюшка плачетъ по русой косѣ:
„Ахъ, свѣтъ моя косушка, русая была;
Вечоръ мою косушку дѣвушка плела,
По утру ранёхонько свашенька плела,
Плела, плела плеточьку поверхъ головы,
По сверьхъ-то головушки по двѣ косушки.
149
517.
НА ДѢВИЧНИКѢ.
Растопися, банюшка,
Разгорися, каменка,
Разсыпься, крупенъ жемчугъ,
По дубовому столику,
По серебряну блюдечку:
Расплачься, Агафьюшка,
Предъ своимъ батюшкой:
Государь ты мой, батюшка!
Ты по что дрова рубишь?
— Дитя ль мое, дитятко,
Я хочу тебя замужъ отдать,
Я хочу пиво варить*).
Пѣсни 516—517 доставлены г-мъ Поповымъ.
—————