- 414 -

РУКОПИСЬ «СБОРНИКА КИРШИ ДАНИЛОВА»
И НЕКОТОРЫЕ ЕЕ ОСОБЕННОСТИ

Подробное и тщательное описание рукописи было сделано П. Н. Шеффером в издании 1901 года. Это издание принадлежит к числу лучших публикаций старых текстов. Оно сделано без ошибок, «буква в букву, знак в знак», как заявляет редактор во вступительной статье1. Напомним, что представляет собой рукопись, обстоятельно описанная П. Н. Шеффером. Она написана на 101 листе (точнее, полулисте) и переплетена в папку уже в XIX веке: характер переплета и бумага, которой оклеены крышки переплета, относятся к XIX веку; на бумаге буквы «УФ» и цифры «1 8»; бумага на переплете отличается от той, на которой написана вся рукопись. Последний лист самой рукописи потерт и загрязнен, что тоже говорит о том, что первоначально рукопись была без переплета. 1-й лист рукописи значительно чище последнего листа. Это объясняется тем, что, по свидетельству первого издателя — А. Ф. Якубовича, Сборник в начале имел еще один лист, на котором «было поставлено» имя «Кирша Данилов». Полулисты, на которых написана рукопись, при переплете обрезаны, и размер их 37,7 × 22,7 см. Бумага, на которой написана рукопись, имеет на многих листах (1—8, 18, 20, 21, 23, 41—50, 53, 54, 57, 60—63, 65—95, 97—100) следующие водяные знаки: на середине одной половины листа — медведь с секирой на плече, на середине другой — буквы «ЯМСЯ», а в верхней части листа — цифры «17 80» или «17 81».

На листах 51, 52, 55, 56, 59, 64, 96, 101 — медведь и буквы «ЯМСЯ», а цифр нет или их нельзя разобрать. Но эти листы, точнее — полулисты, составляют одно целое с полулистами 54, 53, 50, 49, 62, 57, 91, на которых есть цифры. По определению Н. П. Лихачева, это — бумага 80-х годов XVIII века, на что указывают и цифры: 1780 и 1781.

Листы 9—17, 19, 22, 24—40 имеют другие водяные знаки: на середине одной половины листа буквы «РФ», на середине другой — буквы «СЯ». Бумагу с этой филигранью Н. П. Лихачев также отнес

- 415 -

к 80-м годам XVIII века на основании написанного на такой бумаге документа 1782 года2. Однако в вышедшей в 1961-м году работе С. А. Клепикова «Филиграни и штемпели на русской и иностранной бумаге конца XVII—XIX вв.» имеется существенное уточнение к датировке бумаги с филигранью «РФСЯ». Автору удалось установить (на основании печатных указов), что бумага с этой филигранью выпускалась Ярославской бумажной фабрикой Саввы Яковлева до 1765 года, когда фабрика называлась «Рольная фабрика Саввы Яковлева» (филигрань «РФСЯ»)3. В 1765 году она была переименована в «Ярославскую мануфактуру Саввы Яковлева», что нашло отражение в филиграни «ЯМСЯ».

Таким образом, «Сборник Кирши Данилова» написан на бумаге 60-х и 80-х годов XVIII столетия (28 листов с филигранью «РФСЯ» и 73 листа с филигранью «ЯМСЯ»).

Несомненно, время выпуска бумаги и время ее употребления в дело связаны между собой, но связь эта не непосредственная, и разрыв в 20 лет между выпуском бумаги и ее употреблением возможен, о чем свидетельствует «Сборник Кирши Данилова», а также тот документ 1782 года на бумаге с филигранью «РФСЯ», который послужил Н. П. Лихачеву для ее датировки.

Само размещение бумаги в Сборнике говорит об одновременном и одинаковом употреблении как бумаги 80-х, так и бумаги 60-х годов: бумага 60-х годов находится в первой половине Сборника, но не в его начале, она начинается 9-м листом и, перемежаясь с бумагой 80-х годов, кончается на 40-м листе; с 41-го листа до конца идет бумага 80-х годов.

Рукопись написана несколькими почерками. П. Н. Шеффер пишет: «Почерков в рукописи несколько, но не всегда можно уверенно сказать, где кончается один, где начинается другой. Наше личное впечатление, что почерков в рукописи пять»4.

При внимательном всматривании в почерк довольно легко обнаружить смену пишущего, что и дало возможность П. Н. Шефферу установить наличие 5 почерков5. Обозначим их цифрами — 1, 2, 3, 4, 5, в порядке появления их на страницах рукописи6.

В самом выполнении рукописи имеется несколько своеобразных особенностей. Не приходится сомневаться в том, что это копия. Можно сказать больше: это копия, сделанная со Сборника, а не копия с отдельных

- 416 -

Образец 1-го почерка. Л. 18.

разрозненных записей. Убеждают в этом следующие особенности рукописи.

1. Пять почерков, имеющихся в ней, чередуются не по произведениям, т. е. рукопись не имеет ничего общего с теми старинными сборниками, где почерки обычно сменяются со сменой тетради или произведения.

2. Почерки не располагаются последовательно, а чередуются, причем весьма неравномерно. Так, 1-м почерком написаны первые 8 листов, но на л. 7 несколько строк написано 2-м почерком; на л. 8 появляется 3-й почерк, которым тоже написано всего несколько строк, а с л. 9 начинается 4-й почерк, и, наконец, на л. 25 появляется 5-й почерк, которым написаны 3 строки. Таким образом, уже на первых 25 листах «попробовали» себя все те, кто переписал Сборник.

В самой рукописи нет никаких данных для объяснения чередования переписчиков; смена почерка часто происходит посередине листа, даже

- 417 -

посредине фразы; следовательно, рукопись переходит из одних рук в другие, чтобы опять вернуться в те же руки. Почти вся работа по переписке Сборника выполнена тремя почерками: первым почерком написаны 59 листов (118 страниц), то есть больше половины рукописи, третьим — 20 листов (39 страниц) и четвертым — 22 листа (44 страницы).

Пятым почерком написана одна страница (полностью) и 56 строк на разных страницах Сборника, а также заглавия всех произведений, вошедших в Сборник. Вторым почерком написаны всего 8 строк.

Почерки располагаются в рукописи неравномерно, они не только сменяют, но и перебивают друг друга.

Первый почерк начинает рукопись, им написаны листы 1—8 об., а далее он уступает место четвертому почерку, но трижды вклинивается в него, заполняя листы 18—18 об., 20—21 об., 23—23 об. С середины 35-го листа, сменив на нем четвертый почерк, первый располагается на 47 листах (лл. 35—81 об.).

На листах, написанных первым почерком, есть строки, написанные и другими почерками. Восемь строк на л. 7 об. написаны вторым почерком. По нескольку строк на листах 8, 50, 64 написано третьим почерком, и также по нескольку строк на листах 39 об., 45 об., 49 об. и 58 написано пятым почерком.

С 9-го листа вступает в рукопись четвертый почерк, которым написаны листы 9—17 об., 19—19 об., 22—22 об., 24—34 об. и часть 35-го листа. Четвертый почерк трижды перебивается первым почерком (см. выше), который далее сменяет его на 35-м листе. На листах 25 и 25 об. четвертого почерка по несколько строк написано пятым почерком.

Листы, заполненные четвертым почерком, имеют филигрань «РФСЯ». Это — бумага 60-х годов XVIII века. На бумаге 80-х годов четвертый почерк не встречается в рукописи. Листы же, заполненные первым почерком, которые вклиниваются в ту часть рукописи, которая переписывалась четвертым почерком, имеют филигрань «ЯМСЯ» и цифры 1780. Это — бумага 80-х годов.

В 1963 году в рукописном собрании ГБЛ были обнаружены два рукописных листа, которые оказались идентичными листам 18—18 об. и 23—23 об. нашей рукописи7. Эти листы также написаны четвертым почерком на бумаге с филигранью «РФСЯ». Нет сомнения в том, что найденные Е. И. Дергачевой-Скоп листы первоначально занимали свое место в той части, которую переписал писец с четвертым почерком. В дальнейшем, вероятно, при передаче рукописи первому писцу для продолжения работы по копированию оказалось, что некоторые из листов четвертого почерка в чем-то не отвечают требованиям. Поэтому они и были заменены листами, которые заново переписал писец с первым почерком. Основанием для этого послужило как то, что на л. 23 об. писец с четвертым почерком оставил слишком мало места между произведениями для заглавия и нотных

- 418 -

Образец 2-го почерка. Л. 7 об.

строк, так и то, что его почерк менее строен, менее выработан, чем другие. Вероятно, писец был менее опытен, поэтому он не достаточно равномерно располагает строки на страницах рукописи, количество знаков в строках сильно колеблется. На листах, найденных в ГБЛ, на л. 18 помещены 44 строки, а на л. 18 об. — 39 строк (колебание в 5 строк на странице). Переписывая эти листы, писец с первым почерком размещает строки на страницах более равномерно (на л. 18 — 38 строк, на л. 18 об. — 40 строк), при этом несколько выравнивает строки по количеству знаков, вмещая тот же текст в 78 строк (на 5 строк меньше, чем в четвертом почерке, у которого на этих двух страницах 83 строки).

Третий почерк заканчивает рукопись, им написаны листы 82—101 об., кроме листа 88 об., который написан пятым почерком. Последние страницы рукописи написаны более бегло и менее тщательно.

3. Нотные строки и названия произведений вписывались после того, как рукопись была закончена, так как все заглавия произведений написаны одним почерком. Это, по всей вероятности, пятый почерк. О том, что дело обстояло именно так, свидетельствуют и новонайденные листы из Сборника, которые подверглись замене до того, как в них были вписаны нотные строки и заглавие. Однако мы вправе утверждать, что и нотные строки, и названия произведений были уже в той рукописи, с которой делалась наша копия «Сборника Кирши Данилова», потому что отправленная П. А. Демидовым Г. Ф. Миллеру копия исторической песни о Грозном содержит не только тот же самый текст, что и в Сборнике, но и те же две нотные строки.

Нотные строки вписывались в нашу рукопись двумя лицами: об этом говорит разная манера обозначения ключей и отчасти расположения нотных знаков.

4. Необходимо обратить внимание и на самый характер почерков. П. Н. Шеффер замечает, что иногда трудно установить, «где кончается один, где начинается другой». Объясняется это стремлением самих пишущих создать большее единообразие письма. Нарочитое стремление к единообразию сказывается там, где происходит смена почерков. Проявляется

- 419 -

оно также и в том, что писцы стараются сохранять более или менее равное количество строк на странице, «Сборник Кирши Данилова» переписывается ими как книга. Более похожи между собой почерки 1-й и 4-й (с наклоном), 3-й и 5-й (прямые). 2-й почерк, которым написаны несколько строк на л. 7 об., при всем старании писавшего сохранить рисунок 1-го почерка, резко от него отличается и выделяется среди других почерков своей простотой, грубоватой индивидуальностью, неумением соблюдать прямую линию в строке, что, вероятно, и послужило основанием для исключения его автора из числа писавших.

Кто же были те, кто копировал Сборник?

«Писарской» характер почерков был уже отмечен П. Н. Шеффером8. Он сказался не только в самом рисунке букв, но и в употреблении тех или иных букв, а также и в некотором сходстве почерков. Это может служить одним из частных подтверждений предположения, что Сборник переписан по заказу Демидова на одном из его горных заводов9. Но если даже эта копия и была выполнена в какой-то канцелярии, она выполнялась небольшой группой писцов, знавших текст рукописи, работавших вместе и очень согласованно. Об этом свидетельствует расположение почерков на страницах рукописи: передавать рукопись в руки другого писца, чтобы он написал несколько строк (от 8 до 20) и опять вернул, возможно лишь при совместной работе. Очень интересен в этом отношении пятый почерк, которым написаны 12 строк на двух листах четвертого почерка (бумага 60-х годов), 44 строки на четырех листах первого почерка (один лист — бумага 60-х годов и три листа — бумага 80-х годов) и одна страница на листах третьего почерка. При небольшом количестве написанного этим почерком его расположение в рукописи показывает со всей отчетливостью, как тесно связаны и как согласованно работают писцы. Вероятно, один из них руководил работой. Может быть, это был писец с первым почерком, начавший рукопись и следивший за работой по переписке (именно он заменяет неудавшиеся четвертому почерку листы), кроме того, им переписано больше половины рукописи.

Наличие 5 почерков в Сборнике дает основание для суждения о степени точности воспроизведения оригинала рукописи. Трудно представить себе, чтобы в случае более или менее свободного отношения к копируемому тексту не проявились индивидуальные языковые особенности писцов. Рукопись же представляет собой целое в отношении языковых особенностей с очень незначительными чертами различия, преимущественно графического и орфографического характера, на страницах, написанных разными почерками. Различия выражаются в том, например, что один из писцов (1-й почерк) употреблял значок краткости над и (правда, не всегда), другой (4-й почерк) писал 8, тогда как все остальные писали у, следующий (3-й почерк) чаще пользуется выносными буквами, следующий (очевидно, более грамотный, 5-й почерк) иногда отступает от обычного

- 420 -

в Сборнике написания глагольного окончания -тца и пишет -тся, вставляет ь в середине слова как знак мягкости, и т. д. и т. п. Собственно языковые различия, имеющиеся в Сборнике, не совпадают с почерками.

Для Сборника характерны следующие языковые особенности:

1) проявление аканья: а) в заменах неударяемого о через а в предударном и заударном положениях: акиян, ане 20 об., дабычи 88, аплеталися 28 об., асержается, изашолъ 94, апричь 16, розарить (раззорить) 9 об., полтара 15, стрелакъ 5 об., четвера 6 об., шутачка 19 об., боемта смертныемъ 21 об., лебедушкай, утачакъ 45; б) в замене а через о: Строгонова 94 об., вытощилъ 59, бархотомъ, схвотилъ 103 и т. п.;

2) мена е и а (я) в безударном положении: на пету, есёнъ соколъ, десеть, кнегинею; рештя, идемтя и т. д.;

3) мена е и и; веслаухихъ, вежлевыя и т. п.

В характере написаний также можно отметить ряд общих особенностей:

1) глагольное окончание -тца;

2) отсутствие ь для обозначения мягкости в середине слова: болна, малехонко, стеколчетое (и обязательное наличие как знака разделительного);

3) чрезвычайно редкое употребление ѣ и всегда в том случае, когда рядом два звука е или рядом с е другой гласный: нѣе (нее), Афромѣевича, Афромѣя, Тимофѣявне, еѣ;

4) окончание родительного падежа мужского и среднего рода прилагательных -ова; в окончаниях именительного падежа мужского рода -ой: старои, киевскои и т. д.

Отсутствие различий, связанных со сменой почерков, дает возможность предполагать, что копия сделана довольно точно, поэтому на основании ее можно судить об оригинале, с которого она сделана.

Чрезвычайно интересно, например, сопоставление текстов песни «Никите Романовичу дано село Преображенское» в нашей рукописи и в письме Прокофия Акинфиевича Демидова к Миллеру от 22 сентября 1768 года. Песня в этом письме несомненно списана с того же текста, с которого делалась копия Сборника. В этом убеждает не только полное совпадение обоих текстов, но и такие написания, как «летнѣетъ день в половина дня», «богатеством», «за те живы мосты калиновы» (обычное сочетание для ряда произведений в Сборнике), «неседленова», «во полу путя не дошед»; написания «хватаесся», «подависся», «борабаны» и т. д. Общими для обоих текстов песни являются и перечисленные выше особенности языка произведений Сборника. То небольшое количество отличий копии песни, сделанной для Миллера, от текста песни в Сборнике касается изредка произношения, в большей степени самого характера письма. Разночтения, опирающиеся на иное произношение, представлены следующими написаниями10: безделицай М, безделицой Сб.; моладой М, молодой

- 421 -

Образец 3-го почерка. Л. 96.

Сб.; замаралъ М, заморалъ Сб.; неузданова М, неуздонова Сб.; скрычалъ М, скричалъ Сб. и т. д.

Миллеровская копия, сделанная на 14—16 лет раньше нашего Сборника, характеризуется более архаическим письмом: в ней почти всегда употребляется 8, а в текстах Сборника мы находим 8 лишь в 4-м почерке; в Миллеровской копии выносные буквы — система, в Сборнике — они чрезвычайно редки; в Миллеровском тексте встречается написание ѿветъ,

- 422 -

Образец 4-го почерка. Л. 19.

начальное и передается через Ї — Їз (предлог): Їванъ Васильевич, Їс и т. д. Интересно отметить, что именно так пишутся эти предлоги и имя Їван Васильевич в Сборнике в других текстах.

Отдельные и немногие разночтения не меняют картины и подтверждают, что копия, сделанная в 1780-е годы, довольно точно воспроизводит оригинал, скопированный для Миллера в 1768 году, а поэтому дает достаточно надежный материал для суждения о нем.

В состав Сборника вошли произведения разных жанров, созданные в разные, иногда далеко отстоящие один от другого исторические периоды, притом в разных областях нашей страны. Эти произведения могли собираться в разное время и в разных местах, но они могли сосуществовать и в народно-поэтическом репертуаре определенной местности и быть записанными любителем народной поэзии, возможно, и самим исполнителем. Цельность всего комплекса памятников, составляющих Сборник, подчеркивается единством их языковой системы. Несмотря на яркие

- 423 -

Образец 5-го почерка. Л. 39 об.

диалектные особенности этой системы, она обнаруживает гораздо бо́льшую близость к литературным нормам XVIII века, чем язык фольклорных записей XIX—XX веков. Эта близость проявляется в следующих характерных чертах языка всего Сборника:

1) в большом количестве сложно-подчиненных предложений, присоединяемых к главному при помощи союзов «что», «чтобы», «потому», «который», соотносительных «того», «кого», «то», «что» («и ужасаетца Владимеръ князь, что в теремах хорошо изукрашено», «не тем узда дорога, что вся узда золота», «у которова дитя нет, у того жену возмет», «то-то честь в Москве, что русак тешится», «которова возмет он за руку, ис плеча тому руку выдернет», «делали болшия коломенки, чтобы можно им со всем убратися» и т. д.);

2) в употреблении деепричастий и деепричастных оборотов, а также творительного падежа  множественного числа   существительных на -ами;

3) в богатстве лексики, с одной стороны, вошедшей в язык в XVI — конце XVII века (флот, губернатор, солдаты новобраные, маэор, мыза, немецкая подзорная труба, репортует, Шлюшенбурх, лагирь, гвардия, генерал), с другой — книжной («отпевавши надлежащее погребение, бело тело ево погребли», «душа рождена» и т. д. и т. п.), причем все эти выражения не разрушают стиха, а органически входят в него.

Эти особенности в некоторых произведениях Сборника выступают особенно резко (в исторических песнях, а также в некоторых былинах),

- 424 -

в других их меньше, и очень незначительное количество произведений (главным образом лирические песни и скоморошины) свободно от них.

Однако существующие попытки приурочить составление Сборника на основании его языка к вполне определенной местности на территории западносибирских или уральских говоров не могут быть признаны до конца убедительными, так как современные говоры продолжали складываться на протяжении всего XVIII века, пока шло заселение этих районов. На их основании нельзя дать точно обоснованную классификацию, притом изображающую состояние этих говоров в середине XVIII века, когда сложился оригинал Сборника, а затем была сделана с него копия, связываемая с Киршей Даниловым. Предположение П. С. Богословского11 о том, что Сборник возник в Пермском крае, не подкреплено достаточно основательно теми немногими примерами чердынско-пермской лексики, которые он приводит (гузно, кадь, холоденуша), и той характеристикой фонетических, морфологических и лексических особенностей, какую он дает языку Сборника, — в этой характеристике многие черты диалекта Сборника сглажены. Следует учесть при этом, что проявление диалектных особенностей в Сборнике, при всей их яркости, настолько обще, что они не могут дать убедительного материала для слишком узкого определения места составления Сборника.

Вместе с тем диалект Сборника и не настолько лишен более или менее ограниченно распространенных черт, чтобы территорию, откуда он мог выйти, определять излишне широко, например от Урала до Колымы, как это предлагает Е. Ф. Будде12.

Сноски

Сноски к стр. 414

¹ «Сборник Кирши Данилова. Издание Императорской Публичной библиотеки под редакциею П. Н. Шеффера». СПб., 1901, стр. XXXIX; палеографическое описание рукописи дано на стр. XLII—XLV.

Сноски к стр. 415

² Н. П. Лихачев. Палеографическое значение бумажных водяных знаков. Части I и III, знак № 3592.

³ С. А. Клепиков. Филиграни и штемпели на русской и иностранной бумаге конца XVII—XIX вв. Всесоюзная книжная палата. М., 1961, Филигрань № 535.

⁴ «Сборник Кирши Данилова», 1901, стр. XLIII.

⁵ П. Н. Шеффер обращает внимание на то, что листы 64—72 несколько отличаются от предшествующих и последующих, но отличие это не в рисунке, не в написании букв, а в более беглой манере письма, поэтому он приходит к справедливому выводу, что это один и тот же почерк («Сборник Кирши Данилова», 1901, стр. XLIV, прим. 3).

⁶ П. Н. Шеффер обозначает почерки буквами: А — 1-й почерк, Б — 2-й, В — 4-й, Г — 5-й, Д — 3-й почерк («Сборник Кирши Данилова», 1901, стр. XLIII—XLIV).

Сноски к стр. 417

⁷ Е. И. Дергачева-Скоп. Новонайденные листы Сборника Кирши Данилова. См. в книге: «ТОДРЛ XXI». М.—Л., 1965, стр. 362—372.

Сноски к стр. 419

⁸ «Сборник Кирши Данилова», 1901, стр. XLIII.

⁹ «История русской словесности А. Галахова», т. 1. СПб., 1880, стр. 28.

Сноски к стр. 420

¹⁰ М — копия в письме Демидова Миллеру, Сб. — текст издаваемой здесь рукописи Сборника.

Сноски к стр. 424

¹¹ П. С. Богословский. Песня об Усах из Сборника Кирши Данилова и Камская вольница. Опыт анализа и локализации текста. «Пермский краеведческий сборник», вып. IV. Пермь, 1928, стр. 1—117.

¹² Е. Ф. Будде. Сборник Кирши Данилова. Рецензия. ЖМНП, 1902, апрель, стр. 502—521.