523
Во те годы во прежние,
Во те времена во досельные,
При поганой памяти при царе Идолище
Во Симбирске славна городе на Волге-реке,
5 Во светлице было, во горнице
Дети с матушкой речь гово́рили,
Говорил ей да сын старшой Александр:
«Я хочу итти в путь-от дальний
Ко царю самому в город Питер же,
10 Я хочу погубить Идолище-царя,
Не идет от него прожиточная жизнь народу,
Заморит народ он смертью лютою,
Смертью лютою, голодною!»
Целовала матушка своего чада милого,
15 Целовала-то его в уста сахарные,
Прижимала его к ретиву сердцу:
«У тебя, Сашенька, своя воля вольная,
Ты задумал делышко немалое,
Немалое дело да великое,
20 Не поймали бы тебя слуги царские,
Не отрубили бы твоей буйной головушки,
Уж как не осталась бы я без сына любимого,
Без любимого сына да без старшого,
Как ты в дому был взамен батюшки-родителя!»
25 Отвечал ей старшой Александр:
«Нечего тут страшиться страху великого,
Рыцари идут-едут — не страшатся ведь,
Смерти скорой не боятся же!»
Надевал он шубу простую, деревенскую,
30 Набросил ее он да на лево плечо,
Надевал на голову шапку теплую,
Распрощался он да с родной матушкой,
524
Распрощался он да с братья-сестрами,
Тяжела ему была разлука-расотаваньице.
35 Дак пошел Александр дорожкой пешею,
Он шел-то болотами жидкими, зыбучими,
Он шел-то лесами очень темными,
Мимо тех ли озер преглубистых,
Теми ли он шел заводями тихими.
40 Немало-то прошел поры-времени,
В город во Питер пришел поздной ноченькой,
Подошел он ко дворцу ко царскому:
Стоит там высокий царский трон,
А на троне на том сам Идолище сидит,
45 Сидит он, будто большой бугор.
Это что такое за чудовище:
Живот очень большой да очень толстый,
Брюхо чуть на трон да не вывалилось,
Рыжей бородой прикрывает он брюшину жирную!
50 Царь сидел на троне, спал-храпел же,
Он уж так храпел — весь дворец дрожал,
От того от храпу от царского шум шумел,
Будто вихорь шел да со погодою.
Подошел Александр ко трону потихохоньку,
55 Потихохоньку да совсем близехонько,
Подкатил под трон бочку с порохом,
Хотел уж пускать свечу взрывчату,
Штоб взорвать палаты белокаменные
Со царем да со Идолищем,
60 Как подоспели-то слуги царские
Да схватили добра молодца.
Скоро-скоро пробуждался сам царь,
Прохватился он от сна от жирного,
Тут уж царь растреложился, разъярился:
65 «Как ты смел, разбойник, супротивник мой,
Как ты смел подойти ко мне?»
Как скочил Идолище со трону со высокого,
Размахнулся своей он рукою правою,
Побросил добра молодца кулачищем на сыру землю
70 Вынимал тут царь из пазухи кинжалище булатное,
Он хотел вспороть да груди белые,
Дак не привелось да погубить его:
525
Ото сна рука в плече застоялася.
И кричит царь палачам — слугам немилостливым:
75 «Вы ведите его в темницу темную,
Не пойте его, не кормите трое суточки,
А через трое суточки дайте ему
Гнилой хлеб да овсяный же,
А водицы дайте ему со ржавчинки,
80 Уж вы сделайте скорей дело повеленное!»
Спускали его в погреб во глубокий,
Призадергивали решетками железными,
Завалили каменьями тяжелыми,
Засыпали поверх песками желтыми,
85 Штоб мелкие звездочки не просветывали,
Приставили ко погребу верных караульщиков.
Дитя младое в темном погребе сидит,
В темном погребе сидит да во тюрьме крепкой,
Он сидит да призадумался:
90 «Уж ты, молодость, моя молодость,
Моя молодость молодецкая да очень младая,
Улетела бы ты, молодость, из неволюшки
Ясным соколом во чисто поле!..»
Не привелось ему долго думати,
95 Раскинали палачи каменьица тяжелые,
Выводили его на белый свет,
Заводили его да во широкий двор,
Во широком двору кругом стены кирпичные,
Штоб честные люди не смотрели, не видели,
100 Посередь двора стоит виселица дубовая,
Подводили его под ту виселицу под высокую,
Стоит-то у виселицы сам царищо с животищем,
Рядом с ним митрополит-епископ в облачении,
На груди его да золотой же крест,
105 И кругом стоят палачи немилостливые.
Сам ведь царь сделал петелку шелковую,
Он накидывает ее Александру на шею белую,
Кулачищем сует ему во само лицо,
Говорит ему царь да таковы слова:
110 «Уж не видел бы я твоего лица поганого,
Я из рук у тебя, из ног жилье повытяну,
Самого тебя стругом повыстружу,
526
Твой речистый язык буду теменём тянуть!»
Тут подходит-то к дубовым столбам епископ в облачении,
115 Выговаривает он да таковую речь:
«По грехам нашим по тяжким, по великим согрешеньям
Все так это случилось, сотворилося».
Александр стоит с петелкою шелковою,
Он стоит да скорой смерти не боится-то:
120 «Есть у меня младший брателка Владимер-свет,
Он уж станет взамен меня боротися,
Он уж встанет за правду народную,
Он уж подымет всю силу земную,
Ищо столько вам жизни, злодеям лютым,
125 Покуль сабля его не взвилась над вашими главами!»
Он стоит-шумит силой-правдою,
Только не доходчива она палачам-губителям,
Один солдат на часах стоит,
На часах стоит да слезно плачет он,
130 Не вешняя вода разливалася,
Не морская-то волна раскаталася,
Очи ясные призакрылися,
Запеклись его уста кровью горячею.