67

4. ИЛЬЯ МУРОМЕЦ И КАИН (КАЛИН)

Ай во славном было городи во Киеви,
Там ведь жил-был старая стары́ньшина да Илья Муромец,
Илья Муромец был да сын Иванович.
Ёму придумалось-то съездить во чисто полё;
5 Как поехал он да позабавиться
Он тима́-ти ведь дворянскима забавами:
Пострелять-то он поехал гусей, ле́бедей,
Он пернасчатых-то мелких всё он уточёк.
Он наехал во чисто́м-то поли три могучёго богатыря,
10 Три того ли он, три братёлка Борисьёвых:
Во чисто́м-то поли они деля́т всё красно золото.
Говорит-то Илья да таковы речи:
«Уж вы гой еси, три брата три Борисьёва!
Уж вы дайте-ко вы мне да красна золота».
15 Говорят-то ёму братьици Борисовы:
«Тебя скоро разлучи́м, стар, со белы́м светом».
Говорит-то казак да Илья Муромец:
«Што у старого, у бедного взять нечёго,
Взять-то нечёго вам, всё живота ведь нет:
20 Только есть у меня, у старого, всё у седатого,
Шчо три есть у меня три стрелки всё калёные:
Я стреляю эти стрелки по белым дням,
Собираю эти стрелки по тёмны́м ночам:
По ночам-то у мня стрелки как свечи́ горят».
25 Натегат скоро Илья да ведь он ту́гой лук,
Он спускаёт Илья Муромец всё калену́ стрелу;
Он застре́лил тут трёх братьицей Борисьёвых,
Обирал-то он ведь тут злато, се́ребро,
А приехал-то ведь тут да в кра́сён Киев-град,
30 В кра́сён Киев-град приехал, ко князю на широ́кой двор.

68

Он дарил-то тут ети подарочки,
Подарил-то злато, се́ребро ведь ласковому князю со княгиною,
Со княгиной с Опраксе́ей с королевичнёй.
Ишше князю-ту Владимиру ети подарочки ёму всё полюбилися;
35 Он отдаривал ведь князь да всё Владимир-от,
Подарил-то ему шубочку-кошу́лёчку;
Да потя́нута шуба всё камчаткой мелкотравчатой;
На Владимире-то шубка как огонь горит.
Тут ведь вси-ти бояра на его разгневались,
40 На того ли казака, всё Илью Муромца;
Тут бояра насказали на Илью князю Владимиру:
«Шчо ж ты ой еси, ты красно наше солнышко Владимир-князь!
Напился ведь Илья всё зелёна́ вина;
Он ведь ходит всё по городу по Киеву,
45 Он воло́чит ету шубку за един рукав,
Он воло́чит, сам ко шубки приговариват:
— Волочи́-тко-се ты шубку за един рукав,
Ай Владимира-та-князя за жёлты́ кудри!
Опраксею-королевичну я за собя возьму».
50 Ишше тут-то князь Владимир пообидился;
Приказал-то копать по́дкопы глубокие,
Шчо глубокие пещеры ему смёртные;
Засадил он Илью Муромца с добры́м конём.
Тут узнала всё про ето чудо чудноё
55 Молода-то ведь княгина Опраксея-королевична,
И сама она тому да прирасплакалась:
«Шчо неладно-то Владимир дело сделал-то,
Занапрасно посадил да Илью Муромца:
Насказали всё ёму бояра кособрюхие».
60 Подкопала она по́дкопы други́ ему,
Она в роди как пещер ёму спасёныих,
Уносила всё ему книгу Евангельё,
Присылала ёму свешш всё воскояровых;
Шчо сама-та пила, ела, она кушала,
65 Она тем же кормила Илью Муромца;
Она так ёго кормила, шчобы князь не знал;
Ай добра́ коня спускали в зелёны́ лужка,
В зелены́ лужка спускали, в шолкову́ траву.

69

Ай с того-то всё горя, горя великого
70 Тут уехало двенадцеть всё бога́тырей:
В перву голову уехал Самсон Сильния,
Во вторых-то уехал Пересмяка со племянничком,
Тут ишше-то как уехал всё Чурило-свет всё Пле́нкович,
Да ишше-то тут уехал всё Добрынюшка Никитич млад,
75 Да ишше да тут уехал всё ведь Олёшенька Попович млад,
Да ишше-то тут уехал всё Дунаюшко Иванович;
Тут уехали бога́тыри — не всё ведь мы их знам, да как их именем-то звать.
А ишше-то с того горюшка великого
Да убился тут Добрынюшка Никитич млад
80 Он о тот ли о горючёй о сер ка́мешок:
«Олишили токо Илью-то всё бела́ свету, —
А не буду без ёго да я на свети жить!»
Ай прошло-то тому времени не год, не два,
Што не год, не два прошло ведь, братцы, да не три года,
85 Што прошло-то тому времени, тому три ме́сяца;
Шчо прошла-то скоро весточка по всей земли,
Шчо по всей прошла земли по святорусскою;
Да дошла-то ета весточка до земли-то до поганыя,
Как до той ли до орды, до Золотой земли.
90 Там ведь жил-то был да всё собака Ка́ин-царь,
Собака Каин-то царь да царь Кали́нович.
Он заслушал, шчо нет живого Ильи Муромца;
Подымается собака ише Каин-царь,
Ише Каин-от-царь да всё Калинович,
95 Он со тем ли со своим сыном с любимыим;
За сыно́м-то всё идёт силушки все несчётно-то:
Йдёт сорок-то царей за им, царевичей,
Йдёт сорок королей, всё королевичей;
Ай за кажным за царём да за царевичём,
100 Шчо за кажным королём, за королевичём,
Шчо идёт-то ведь силушки по сороку всё тысячей,
Ай за зе́тём1 силы-то идёт да числа-смету нет,

70

За самим же за собакой царём Каином
Идёт силушки за им — да числа-смету нет.
105 Тут не вёшна всё вода да разливалася,
Всё татарска-та сила-та подвигается
Ко тому-ту всё ко городу ко Киеву,
Ко ко ласковому князю ко Владимиру,
Шчо ко тем ли ко це́рквам божьи́м соборныим,
110 Шчо соборныим, к церквам все богомольныим,
Шчо ко тем чудны́м крестам животворяшшиим,
Ай ко тем ли ко мона́стырям к спасёныим.
Сам выходит царь-собака из бела́ шатра,
Шчо собака-та выходит ише Каин-царь,
115 Ише Каин ведь царь да Кали́нович,
Ай выходит собака, похваляется.
Подошла сила ведь за́ версту́ за мерную;
Замогли́-то продувать да ветры буйные,
Замогло́-то пропекать да красно солнышко
120 От того ли всё от духу от поганого,
От поганого от духу от татарского,
От того ли всё от пару лошадиного.
Говорит-то ведь собака ишше Каин-царь,
Ишше Каин ведь царь да всё Калинович:
125 «Выходи-тко вы, всё да три татарина,
Три татарина вы всё да три поганого!
Вы пишите вы скоре-ко мне-ка грамотку,
Вы пишите мне-ка грамотку да всё вы русскую,
Не пером-то вы пишите, не чернилами,
130 Не по белой по ербо́вой по бумажечки, —
Вы по рыту-то пишите всё по бархату
Дорогим-то вы пишите сухим красным золотом,
Уж мы как ведь зайдём да в красен Киев-град».
Ишше тут ёму татара отказалися:
135 «Мы не знам, не знам писать-то, всё ты, Каин-царь,
Всё ты, Каин-царь да всё Кали́нович!
Не умем-то мы писать всё грамотки всё русскою».
Закрычал-то тут собака по-звериному,
Засвистел-то тут собака, всё по-соловьиному:
140 «Уж вы гой еси, тата́рева-буланова,
Уж вы ти всё стихари всё получе́вные!1

71

Вы пишите скоро грамоту татарскую,
Ай татарску вы грамоту немецкую,
Ай пишите вы про князя про Владимира:
145 Ай мы князя с Владимира мы кожу всё с жива́ здерём,
Опраксею-королевичну мы всё с собой возьмём,
Увезём-то мы всё ей да во свою землю».
Они скоро написали ему грамотку;
Тут пошли-то ведь скоро́ всё три татарина;
150 Ай приходят они ко князю на широкой двор,
С широка́ двора в полаты в белокаменны;
Принесли-то они грамотку татарскую,
Говорят-то они князю Владимиру
Все не русским язы́ком-то, своим они:
155 «Получай-ко, князь Владимир, скору грамотку
Ай от нашого царя, царя от Каина,
Шчо от Каина-царя да всё Кали́новича».
Тут как стали скоро распечатывать;
Как по ихной-то всё пало по участи:
160 На ту пору-ту приехал тут Олёшенька все из чиста́ поля,
Попроведать-то приехал всё он князя со княгиною.
Он ведь брал-то скоро грамотку, рассматривал,
Он рассматривал грамотку ту, всё ведь он прочитывал,
Ишше всё-то у татарина написано:
165 «Мы зайдём-то ведь мы завтра в кра́сён Киев-град,
В красён Киев мы град ко князю ко Владимиру;
Мы не будём у его отсекать да буйной головы,
Мы ведь будём ёго мучить-то мы муками:
У жива́ да мы ведь кожу-ту сдирать будём;
170 Опраксею-ту мы королевичну мы с собой возьмём».
Они стали-то читать, да все заплакали.
Говорит-то князь Владимир таковы слова:
«Уж вы гой еси, тата́рява поганые!
Вы мне дайте-ко мне строку, да трои́ мне суточки:
175 Отслужить-то мне обедни со молебнами,
Со молебнами мне да с панафидами». —
«Не даи́м-то тебе строку́ да на три де́ничка».
Тут заплакало-то нашо-то да солнышко,
Да по имени наш да всё Владимир-князь:
180 «У мня вси теперь в разъезди вси бога́тыри;

72

Теперь некому стоять будё за беру православную,
Православну-ту веру, за божьи́ церкви,
За божьи́-ти за церквы, за золоты кресты,
За золоты-ти кресты-ти стое́ть, за князя, за княгину-ту!»
185 Говорит тут Опраксея таковы речи:
«Уж ты гой еси, ты красно моё солнышко,
Ишше князь ты всё, Владимир стольнё-киевской!
Уж ты дай-ко рассказать, мне все поведать-то;
Я ноче́сь мало спала, да много во сни видела:
190 Как Илья-та ведь у нас будто живёхонёк,
Как живёхонёк у нас он, здоровёхонёк».
Говорит-то князь Владимир таковы слова:
«Кабы был у нас Илья кабы живёхонёк,
Не боялись бы собаки царя Каина,
195 Не разорил бы у нас да красна града Киева,
Не погубил бы у нас да всё божьи́х церквей,
Не убил бы тогда меня, князя Владимира,
Он не вырубил тогда бы всё со старого до малого!»
Говорила Опраксея-королевична:
200 «Я скажу-ту всё тебе, правду поведаю:
Занапрасно посадил ты Илью Муромца;
Сохранила я ёго от смерти от голодныя;
Я поила-то ёго, кормила всё любы́м куском,
Я тайком-то от тебя тольки, Владимир-князь»
205 Ты простишь ли теперь меня в такой вины?» —
«Тебя бог простит, всё Опраксея-королевична!
Да пойдём-ко мы Илью звать, низко кланяться».
Ай приходят в пещеры-ти спасёные;
Ему кланяется князь Владимир-от низко́й поклон:
210 «Ты прости меня, старая старыньшина,
Уж ты славной мой казак да Илья Муромец,
Илья Муромец да сын Иванович,
Ты прости, прости меня всё виноватого!»
Говорил-то тут Илья, да Илья Муромец:
215 «Тебя бог простит, да красно нашо солнышко,
Тебя бог простит, да всё Владимир-князь!
Не своим-то ты умом да дело здумал делати:
Насказали-то тебе бояра кособрюхие».
Он ведь скоро выходит из подкопо́в — пеще́р спасёныих.

73

220 А служили всё обедни-то да со молебнами,
Со молебныма всё, с панафидами,
Шчо во тих ли во божьи́х це́рквах соборныих,
Во соборныих це́рквах да богомольныих,
Шчо у тих ли у попов, отцей соборныих;
225 Ай приходят во полаты из божьёй церквы,
Он садит-то всё Илью да всё за дубовой стол,
Наливает ему чарочку всё зелена́ вина,
Зелёна́-та вина чару полтора ведра;
Он ишше-то наливает пива пьяного,
230 Пива пьяного ему да полтора ведра;
Он ишше-то наливает мёду сладкого,
Мёду сладкого он да полтора ведра.
Ишше стал-то тут Илья всё поговаривать;
Шевелились у ёго все могучи́ плечи,
235 Разыгралась-то в ём силушка великая,
Всё вели́ка-то сила богатырская;
Он ведь скоро ведь стават всё на резвы́ ноги.
Он ведь скоро тут выходит всё из-за дубова́ стола;
Он молился-то всё тут богу-господу,
240 Всё царици-то небесной, божьёй матери,
Благословлялся всё у князя со княгиною;
Он как скоро выходил сам на широкой двор,
Говорил скоро́ таки да речи горькие,
Речи горьки говорил да всё обидился:
245 «Тебе бог тебе судья, ты нашо красно солнышко,
Красно солнышко, Владимир славной киевской!
Разлучил ты всё меня да со добры́м конём,
Со добры́м меня конём всё с Вороне́юшком!»
Ай выходит на широ́ку светлу улочку;
250 Он понёс тольки в руках одну востру́ саблю,
Он ишше понёс в руках всё палицу свою тяжолую,
Он тяжолу-ту палицу всё сорока пудов;
Он ишше же он понёс копьё всё брузаменское.
Недалёко отошол от города от Киева:
255 Тут бежит-то всё ёго, да бежит доброй конь,
Бежит доброй ёго конь всё Воронеюшко;
Обнимат своего ножками любимого хозяина,
Говорит своим язы́ком человеческим:
«Я ходил-то, всё я бегал по зелены́м лу́жкам,
260 Всё я кушал-то траву, траву шолко́вую,

74

Уж я пил-то всё свежу́ воду ключо́вую;
Я не мог забыть любимого хозяина,
Я своёго-то всё старую старыньшину,
Я того ли всё Илью да Илью Муромца,
265 Илью Муромца я, сына Ивановича.
Во сего́дёшной-он мне да во денёчек-от
Приоткрылась мне дорожка токо к Киеву».
Тут садился доброй молодец всё на добра́ коня;
Он поехал во те ли степны́ леса Саратовы,
270 Из тёмны́х из тех лесов всё на круту гору́,
Шчо на ту-то на круту гору́ на Аравискую,
Аравискую на го́ру на укатисту.
Выезжал-то тут Илья, да Илья Муромец,
Посмотрял с етой горы во трубочку подзорную;
275 Хоть-то думат доброй молодец, раздумыват:
«Этой силы на добро́м кони́ мне-ка будёт не о́бъе́хать,
Как серу́-ту всё волку́ будёт не о́бежать».
Помоли́лся на восток всё богу-господу
Он во ту ли во восточну всё в стороночку,
280 Ко тому ли мона́стырю спасёному,
Ко тому ли ко Онтонию, Феодо́сею;
Да доехал-то он тут да доброй молодец;
Ишше конь-от у ёго да как соко́л летит,
Шчо Илья-то на кони́ да всё размахиват
285 Он своей-то всё он пали́цей тяжолою;
Он всё палицёй-то бьёт-то силу, всё саблёй секёт,
Он копьём-то колет, больше конь топчет.
Он ведь суточки бил силу, други пошли,
И други-ти пошли сутки, третьи́ пришли;
290 Он добрался до само́го царя Ка́ина;
Говорит-то он ёму да таковы слова:
«Теперь буду у собаки я кожу с жива́ сдирать:
Отмешшу разве тебе, собака, я слово похвальнёё;
Да не нать бы тебе, собака, всё хвалиться,
295 Переди́-то страшать князя Владимира!
Ты печалил всё у мня моёго красна солнышка,
Проливал ты ведь всё у ёго у князя горючи́ слёзы.
Ты теперече, собака, у меня в руках;
Я не буду-ту марать свои белы́ руки
300 О того я поганого татарина,
О того ли о собаку царя Каина, —

75

Я приму тебя, возьму я на востро́ копьё,
Растопчу тебя за то возьму своим добры́м конём».
Он убил-то тут собаку царя Каина,
305 Он убил-то у ёго сына любимого,
Он убил-то у ёго зетя любимого;
Не оставил-то он силушки на семяна.
Бога́тыри-ти там ведь спят в шатрах, не ведают,
Они спят в шатрах да всё не знают-то.
310 Поехал Илья Муромец во Киев-град;
Приезжаёт он ко князю ко Владимиру,
Приезжает ведь он всё на широкой двор;
Он ведь бросил востру саблю, не повесил ей;
Говорит-то всё ведь он свое́й востро́й сабли́:
315 «Полёжи ты, моя сабелька, немножочко;
И не служат у меня да ручки белые;
Не могу тебя по весить-то на спичёчку.
Я избился доброй молодец в чисто́м поли;
Не пивал ведь, не едал я трои суточки».
320 Тут услышали скоро́ ведь всё придвернички,
У ворот-то ведь да всё приворо́тнички;
Донесли-то скоро́ они ласковому князю всё Владимиру,
Шчо приехал осударь наш Илья Муромец;
Говорили-то они князю Владимиру:
325 «Он приехал ведь у нас всё голоднёхонёк»,
И идёт-то скоро красно нашо солнышко,
На ши́роком двори у нас рассве́тило,
Со своей-то со княгиной с Опраксею с королевичну.
Как берут-то Илью да за белы́ руки;
330 Обнимаёт князь Владимир-от за шею за белу́ его,
Прижимает он к своёму к ретиву́ сердцу:
«А ведь чим теперь-то я тебя дарить буду,
А дарить-то всё тебя я буду, чим ударивать?
Наградить надоть наградушкой тебя великою».
335 Говорит-то ведь ста́рой казак Илья Муромец:
«Мне ненадобно твои-ти, князь, подарочки;
Заслужила мне-ка Опраксея-королевична,
Шчо избавила меня от смерти всё от скорою,
Шчо от смерти мне скорою от голодною».
340 Говорил-то князь Владимир таковы речи:
«Я могу сделать тебя князём, боярином». —

76

«Мне ненадобно на сём свети слава сосветная;
Я не буду жить да на двори у тя,
Я не буду слушать-то бояр всё кособрюхиих;
345 Лучше буду я ездить по чисту́ полю».
Собирал-то для ёго-то нашо красно солнышко,
Ишше ласковой князь да всё Владимир-свет,
Собирал-то для ёго всё пир великой-от
А-й, на целую недельку поры-времени;
350 Шчобы собрать-то всех могучиих бога́тырей,
Шчобы собрать-то всех князей да шчо́бы бо́яров,
Шчобы всех простых хрисьян прожиточных,
Шчобы за здравье, шчобы ели, пили, кушали
Не за князя шчобы не за княгину-ту,
355 Шчобы за славного могучёго бога́тыря.

Сноски

Сноски к стр. 69

1 Зеть — зять.

Сноски к стр. 70

1 Писаря, значит, поихному. (Примечание певицы.)