39
Из того ли-то из города из Муромля,
Из того села да с Карачирова,
Выезжал удаленькой дородний добрый мо́лодец,
Он стоял заутрену во Муромли,
5 А-й к обеденке поспеть хотел он в стольнёй Киев-град,
Да-й подъехал он ко славному ко городу к Чернигову.
У того ли города Чернигова
Нагнано́-то силушки черны́м-черно,
А-й черны́м-черно как черна во́рона;
10 Так пехотою никто тут не прохаживат,
На добро́м кони никто тут не проезживат,
Птица черной ворон не пролетыват,
Серый зверь да не прорыскиват.
А подъехал так ко силушке великоей,
15 Он как стал-то ту силушку великую,
Стал конем топтать да стал копьём колоть,
А-й побил он эту силу всю великую.
Ён подъехал-то под славный под Чернигов-град,
Выходили мужички да тут черниговски
20 Й отворяли-то ворота во Чернигов-град,
А-й зовут его в Чернигов воеводою.
Говорит-то им Илья да таковы слова:
«Ай же мужички да вы черниговски!
Я не йду к вам во Чернигов воеводою.
25 Укажите мне дорожку прямоезжую,
Прямоезжую да в стольний Киев-град».
Говорили мужички ему черниговски:
«Ты удаленькой дородний добрый молодец,
Ай ты славныя бога́тырь святорусскии!
30 Прямоезжая дорожка заколо́дела,
Заколодела дорожка, замуравела,
А-й по той ли по дорожке прямоезжою
40
Да-й пехотою никто да не прохаживал,
На добро́м кони никто да не проезживал:
35 Как у той ли-то у Грязи-то у Черноей,
Да у той ли у березы у покляпыя,
Да у той ли речки у Смородины,
У того креста у Леванидова,
Си́ди Соло́вей-разбойник во сыро́м дубу,
40 Си́ди Соловей-разбойник Оди́хмантьев сын,
А то свищет Со́ловей да по-соло́вьему,
Ён кричит злодей разбойник по-звериному,
Й от него ли-то от по́свисту со́ловьего,
Й от него ли-то от по́крыку звериного,
45 То все травушки-мура́вы уплетаются,
Все лазуревы цветочки отсыпаются,
Темны лесушки к земли вси приклоняются,
А что есть людей, то вси мертвы́ лежат,
Прямоезжею дороженькой пятьсот есть верст,
50 А-й окольноёй дорожкой цела тысяща».
Он спустил добра́ коня да-й богатырского,
Он поехал-то дорожкой прямоезжею.
Ёго добрый конь да богатырскии
С горы на гору стал перескакивать,
55 С холмы на́ холму стал перемахивать,
Мелки реченьки, озерка промеж ног спущал.
Подъезжает он ко речке ко Смородинки,
Да ко тоей он ко Грязи он ко Черноей,
Да ко тою ко березы ко покляпыя,
60 К то́му славному кресту ко Леванидову.
Засвистал-то Со́ловей да-й по-соло́вьему,
Закрычал злодей разбойник по-звериному,
Так все травушки муравы уплеталися,
Да-й лазуревы цветочки отсыпалися,
65 Темны лесушки к земле вси приклонилися.
Ёго добрый конь да богатырскии
А он на корзни́ (так) да потыкается;
А-й как старый-от казак да Илья Муромец
Берет плеточку шелко́вую в белу́ руку,
70 А он бил коня а по крутым ребрам;
Говорил-то он Илья да таковы слова:
«Ах ты, волчья сыть да-й травяной мешок!
Али ты итти не хошь али нести не можь?
41
Что ты на корзни́, собака, потыкаешься?
75 Не слыхал ли посвисту соло́вьего,
Не слыхал ли покрыку звериного,
Не видал ли ты ударов богатырскиих?»
А-й тут старыя казак да Илья Муромец
Да берет-то он свой ту́гой лук разрывчатый,
80 Во свои берет во белы он во ручушки,
Ён тетивочку шелко́веньку натягивал,
А он стрелочку каленую накладывал,
То он стре́лил в то́го Со́ловья-разбойника,
Ёму выбил право око со косичею.
85 Ён спустил-то Со́ловья да на сыру землю,
Пристегнул его ко правому ко стремечки булатнему,
Ён повез его по славну по чисту́ полю,
Мимо гнездышко́ повез да Соловьиное.
Во том гнездышке да Соловьиноём
90 А случилось быть да и три дочери,
А-й три дочери его любимыих;
Бо́льша дочка эта смотрит во окошечко косевчато,
Говорит ёна да таковы слова:
«Едет-то наш батюшко чисты́м полем,
95 А сидит-то на добро́м кони,
Да везет ён мужичища-деревенщину,
Да у правого у стремени прикована».
Поглядела его дру́га дочь любимая,
Говорила-то она да таковы слова:
100 «Едет батюшко раздольицем чисты́м полем
Да-й везет он мужичища-деревенщину,
Да-й ко правому ко стремени прикована».
Поглядела его меньша дочь любимая,
Говорила-то она да таковы слова:
105 «Едет мужичище-деревенщина,
Да-й сидит мужик он на добро́м кони,
Да-й везет-то наша батюшка у стремени,
У булатнего у стремени прикована.
Ему выбито-то право око со косичею».
110 Говорила-то-й она да таковы слова:
«Ай же мужевья наши́ любимыи!
Вы берите-тко рогатины звериныи,
Да бежите-тко в раздольице чисто́ поле
Да вы бейте мужичища-деревенщину».
42
115 Эти мужевья да их любимыи,
Зятевья то есть да Соловьиныи,
Похватали как рогатины звериныи
Да и бежали-то оны да-й во чисто́ поле
Ко тому ли к мужичищу-деревенщине,
120 Да хотят убить-то мужичища-деревенщину.
Говорит им Соловей-разбойник Одихмантьев сын:
«Ай же зятевья мои любимыи!
Побросайте-тко рогатины звериныи,
Вы зовите мужика да деревенщину,
125 В сво́ё гнездышко зовите Соловьиное,
Да кормите е́го ествушкой сахарною,
Да вы пойте ёго питьицем медвяныим,
Да-й дарите ёму да́ры драгоценные».
Эти зятевья да Соловьиныи
130 Побросали-то рогатины звериныи
А-й зовут-то мужика да-й деревенщину
Во то гнездышко да Соловьиное;
Да-й мужик-от деревенщина не слушатся,
А он едет-то по славному чисту́ полю,
135 Прямоезжею дорожкой в стольнёй Киев-град.
Ён приехал-то во славный стольнёй Киев-град
А ко славному ко князю на широкой двор.
А-й Владымир-князь он вышел со божьёй церквы,
Он пришол в полату белокаменну,
140 Во столовую свою во горенку,
Они сели есть да пить да хлеба кушати,
Хлеба кушати да пообедати.
А-й тут старыя казак да Илья Муромец
Становил коня да посерёд двора,
145 Сам идет он во полаты белокаменны,
Проходил он во столовую во горенку,
На́ пяту он дверь-ту поразмахивал,
Крест-от клал ён по-писа́ному,
Вел поклоны по-уче́ному,
150 На все на три на четыре на сторонки низко кланялся,
Самому князю́ Владымиру в особину,
Еще всим его князьям он подколенныим.
Тут Владымир-князь стал мо́лодца выспрашивать:
«Ты скажи-тко, ты откулешной, дородний добрый мо́лодец?
43
155 То́бе как-то молодца да имене́м зовут,
Звеличают удало́го по отечеству?»
Говорил-то старыя казак да Илья Муромец:
«Есть я с славного из города из Муромля,
Из того села да с Карачирова,
160 Есть я старыя казак да Илья Муромец,
Илья Муромец да сын Иванович».
Говорит ему Владымир таковы слова:
«Ай же старыя казак да Илья Муромец!
Да-й давно ли ты повыехал из Муромля
165 И которою дороженькой ты ехал в стольнёй Киев-град?»
Говорил Илья он таковы слова:
«Ай ты славныя Владымир стольнё-киевской!
Я стоял заутрену христовскую во Муромли,
А-й к обеденки поспеть хотел я в стольнёй Киев-град,
170 То моя дорожка призамешкалась;
Прямоезжею дороженькой я ехал мимо-то Чернигов-град,
Ехал мимо эту Грязь да мимо Черную,
Мимо славну реченьку Смородину,
175 Мимо славную березу ту покляпую,
Мимо славный ехал Леванидов крест».
Говорил ему Владымир таковы слова:
«Ай же мужичище-деревенщина,
Во глазах мужик да подлыгаешься,
180 Во глазах мужик да насмехаешься!
Как у славного у города Чернигова
Нагнано́ тут силы много-множество,
То пехотою никто да не прохаживал,
И на добро́м коне никто да не проезживал,
185 Туды серый зверь да не прорыскивал,
Птица черный ворон не пролётывал;
А у той ли-то у Грязи-то у Черноей,
Да у славноёй у речки у Смородины,
А-й у той ли у березы у покляпою,
190 У того креста у Леванидова,
Солове́й сидит разбойник Одихмантьев сын,
То как свищет Соловей да по-соло́вьему,
Как крычит злодей разбойник по-звериному,
То все травушки-муравы уплетаются,
44
195 А лазуревы цветки прочь отсыпаются,
Темны лесушки к земли вси приклоняются,
А что есть людей, то вси мертво̀ лежат».
Говорил ему Илья да таковы слова:
«Ты Владымир-князь да стольнё-киевской!
200 Соловей-разбойник на твоем двори,
Ему выбито ведь право око со косичею,
Й он ко стремени булатнему прикованной».
То Владымир-князь-от стольнё-киевской,
Он скорешенько ставал да на резвы́ ножки,
205 Кунью шубоньку накинул на одно плечко,
То он шапочку соболью на одно ушко,
Он выходит-то на свой-то на широкой двор
Посмотреть на Со́ловья-разбойника.
Говорил-то ведь Владымир-князь да таковы слова:
210 «Засвищи-тко, Со́ловей, ты по-соло́вьему
Закрычи-тко ты, собака, по-звериному».
Говорил-то Со́ловей ему разбойник Одихмантьев сын:
«Не у вас-то я сегодня, князь, обедаю,
А не вас-то я хочу да и послушати,
215 Я обедал-то у старого каза́ка Ильи Муромца,
Да его хочу-то я послушати».
Говорил-то как Владымир-князь да стольнё-киевской:
«Ай же старыя казак ты, Илья Муромец!
Прикажи-тко засвистать ты Со́ловью да-й по-соло́вьему,
220 Прикажи-тко закрычать да по-звериному».
Говорил Илья да таковы слова:
«Ай же Со́ловей-разбойник Одихмантьев сын!
Засвищи-тко ты во по́л-свисту соловьего,
Закрычи-тко ты во по́л-крыку звериного».
225 Говорил-то ёму Со́ловей-разбойник Одихмантьев сын:
«Ай же старыя казак ты, Илья Муромец!
Мои раночки кровавы запечатались,
Да не ходят-то мои уста саха́рнии,
Не могу я засвистать да-й по-соло́вьему,
230 Закрычать-то не могу я по-звериному.
А-й вели-тко князю ты Владымиру
Налить чару мни да зелена́ вина,
Я повыпью-то как чару зелена́ вина,
Мои раночки кровавы поразо́йдутся,
45
235 Да-й уста мои сахарни порасхо́дятся,
Да тогда я засвищу да по-соло́вьему,
Да тогда я закрычу да по-звериному».
Говорил Илья тот князю он Владымиру:
«Ты Владымир-князь да стольнё-киевской!
240 Ты поди в свою столовую во горенку,
Наливай-ко чару зелена́ вина,
Ты не малую стопу да полтора ведра,
Подноси-тко к Со́ловью к разбойнику».
То Владимир-князь да стольнё-киевской,
245 Он скоренько шол в столову свою горенку,
Наливал он чару зелена́ вина,
Да не малу он стопу да полтора ведра,
Разводил медами он стоялыма,
Приносил-то ён ко Со́ловью-разбойнику.
250 Соловей-разбойник Одихмантьев сын
Принял чарочку от князя он одной ручкой,
Выпил чарочку ту Соловей одным духом,
Засвистал как Соловей тут по-соло́вьему,
Закрычал разбойник по-звериному,
255 Маковки на теремах покри́вились
А око́ленки во теремах рассыпались
От него от посвисту соловьего.
А что есть-то людюшок, так вси мертвы́ лежат;
А Владымир-князь-от стольнё-киевской
260 Куньей шубонькой он укрывается.
А-й тут старой-от казак да Илья Муромец,
Он скорешенько садился на добра́ коня,
А-й он вез-то Со́ловья да во чисто́ поле,
Й он срубил ему да буйну голову.
265 Говорил Илья да таковы слова:
«Тоби полно-тко свистать да по-соло́вьему,
Тоби полно-тко крычать да по-звериному,
Тоби полно-тко слезить да отцей-ма́терей,
Тоби полно-тко вдовить да жен моло́дыих,
270 Тоби полно-тко спущать-то сиротать да малых детушок».
А тут Со́ловью ему-й славу́ поют,
А-й славу́ поют ему век по́ веку.