41
Во славном граде Киеве, у великаго князя Владимера киевскаго Всеславевича,
был пир навеселе про всех князеи и бояр и силных могучих богатыреи.
И как будет у них пир навеселе, и князь Владимер взговорит таково
слово: «Вси мои князи и бояра и силние могучие богатири! Есть ли из
5 вас кому у меня служить три службы великия: кто бы ехал в землю Турскую,
взял бы дани и выходы за 33 года; и кто бы ехал в землю Задонскую,
взат бы дани и выводы за 33 года; и кто бы ехал в землю Алевицкую,
взят бы дани и выводы за 33 года?»
И тут все князи и вельможи1 призадумались, и никто великому князю
10 ответу не дает: и хоронятся болшие за менших, а у менших давно ответу
[нет].
И тут взговорит силни могучии богатырь Илья Муромец таково
слово: «Свет государь, Владимер князь киевски! Я, государь, еду в землю
Турецкую, возьму дани и выводы за 33 года». И Михаило Поток Ивановичь
15 взговорит таково слово: «И я де, государь, еду в землю Задонскую,
возьму дани и выводы за 33 года». Алеша Поповичь взговорит2 таково
слово: «Я де, государь, еду в землю Алевицкую, возьму дани и выводы за
33 года».
И те речи великому князю полюбились, и стал князь Владимер за те
20 речи чару зелена вина подносить силним богатырям, и выпили зелено вино,
и запивают они меды сладкими, и с великим князем Владимером прощаютъся.
Да оне же себя называютца братьями назваными,3 и садятца на
свои богатырские кони, и с Киева вон поехали. И как будут от Киева града
за пять верст, и меж собои прощяютца. а сами называются они братьями
189
25 назваными. И взговорит таково слово: «Братцы милые, кто из нас наперед
в Киев град приедет, а ково не будет из нас, а после нам того искать».
И простилися все, и поехали в разные дороги, всяк своим путем.
Илья Муромец поехал на реку Смородину, на мосты калиновые, на
Соловья разбоиника. Уже та дорога залегла тому равно трицать лет, ни
30 единои год человек не прохаживал ни пешеи. А Михаило Поток Ивановичь
поехал дорогою святорускою, возьле море. Алеша Поповичь поехал Ставровою
дорогою. И простилися все, и поехали все в разные дороги, всяк
своим путем.
Михаило Поток Ивановичь возле море синее и увидел на море, ажно
35 плавает по морю лебедь белая. И тут Михаило Поток Ивановичь вынимает
из налучии своеи крепкои лук, ис колчана калену стрелу и хощет убить
лебедь белую. И она ему провещает человеческим гласом, и рече: «Государь
Михаило Поток Ивановичь, не стреляи меня, лебедь белую; я плаваю
по морю лебедью, а пред тобою стану красною девицею». И Михаило Поток
40 Ивановичь не успел в налучии [положить] лук свои, а в колчан каленую
стрелу, ажно пред ним стала девица лицем зело красна. И Михаилу Потоку
Ивановичю полюбилась, и бере ея за белые руки, и целует во уста
сахарные, и сажает на свои богатырскои конь, а себе взял другово коня,
и взял дани и выходы за 33 года, и поехал с нею в Киев град.
45 И приехал, становитца на своем богатырском дворе, идет ко князю
Владимеру, а сам бьет челом князю Владимеру о сырую землю и говорит
таково слово: «Свет государь, великии князь Владимер киевскии, привес
я дани и выводы за 33 года!» И князь Владимер возговорит таково слово:
«Тебе у меня казна не запечятана, Михаило, и добрые кони у меня не
50 затворены». И подносит4 князь Владимер ему чару зелена вина, запивают
меды сладкими.
И тут Михаило Поток Ивановичь бьет челом великому князю Владимеру
о сырую землю, а сам возговорит таково слово: «Свет государь, великии
князь Владимер киевскии! Наехал я возле море синее, ажно по
55 морю плавает лебедь белая; и я вынял из налучия свои крепкои лук, а ис
колчана калену стрелу, и хотел убить лебедь белую. И она мне провещала
человеческим гласом: «Михаило Поток Ивановичь! Не стреляи меня, лебедь
белую, а прет тобою стану красною девицею». И я не успел положить
в налучия свои крепкои лук, ажно предо мною стала девица лицем зело
60 красна. И мне она зело полюбилась, и я привес с собою в Киев град на
свои богатырскои двор. И князь Владимер взговорит таково слово: «Михаило
Поток Ивановичь, уступи мне!» И Михаило ответ держит: «Государь,
князь Владимер Всеславьевичь! Сам я с нею венчался и крестил ея,
и дал имя Авъдотья Лиховидовна, и венчал нас архиереи черниговски».
65 И стал с нею Михаило любезно жить. И живет с нею равно три года, а товарищи
ево в Киев град еще не бывали.
И поехал Михаило в чистое поле тешится равно на два месяца. А без
него приехал под Киев град купчина Золотои Орды с товары заморскими.
И проведала жена Михаила Потока Ивановича, и пошла тех товаров
70 смотреть. И увидел купчина красоту лица ея, и стал спрашивать мужиков
киевских: «Чья де ета жена и как ея зовут по имени и по отечеству?»
И киевлене ему сказали: «Ета де у нас жена богатырская Михаила Потока
Ивановича, а зовут ея Авдотья Лиховидовна». И тут купчина почал товары
продавать наскоро, и роспродал все товары, и поехал во свою землю.
75 И как будет в Золотои Орде у царя Кощея неверъново, а сам зговорит
таково слово: «Свет государь, Кощеи Золотои Орды! Сколько я ни
ежживал [по иным] землям и по городам купчинои, а такои прекраснои не
190
видал, что во граде Киеве у богатыря святурусково Михаила Потока Ивановича
жена ево, аки лебедь белая, а по имени Авдотья Лиховидовна —
80 лицем зело красна».
И тут царь Кощеи собрал силы 40 тысящь, и пошел под Киев град,
и осадил Киев град накрепко. И посылает послы своя в Киев град князю
Владимеру: «Ои еси, князь Владимер киевскои! Отдаи мне жену Михаилову,
я от Киева прочь поиду; а буде ты не отдаш жену Михаилову,
85 и я Киев град взятьем возму, а людеи твоих всех порублю, а жен их и детеи
в полон возму». И князь Владимер взговорит таково слово: «Ои еси
вы, князи и бояра и все киевлене, думу думаите да не продумаитесь!
Отдать ли мне жену Михаилову или не отдавать? А топере у нас в Киеве
граде силних богатыреи не случилось, некому выехать против силы Кощеевы!
90 И Михаило приедет с поля, станет сердится и станет мужиков побивать
и князеи и бояр!»
И все киевлене взговорят таково слово: «Государь князь, Владимер киевскои!
Доселева не было в Киеве жены Михаила Потока Ивановича, и
царь Кощеи по тех мест в Киев град не прихаживал, и Киева града не
95 осаживал, и тебе, государь, такии кручины не было: дадим мы жену Михаилову,
и царь Кощеи от Киева прочь поидет! А Михаилу дадим выбрать
во всем Киеве граде, где он похощет, тут и возмет: у князя, или у боярина
дочь, или девку посацкую — такоя же жена будет». Ажно провещится
сердце богатырское Михаила Потока Ивановича, и едет ис поля
100 чистово на свои богатырскои двор. И встречает ево жена Лебедь Белая
Авдотья Лиховидовна, а сама взговорит таково слово: «Свет государь,
Михаило Поток Ивановичь! Бес тебя, государь, приехал царь Кощеи Золотои
Орды под Киев град, а силы с ним 40 тысящь, и Киев град осадил
накрепко, а прошает меня вон ис Киева, и киевлене придумали отдать
105 меня царю Кощею неверному». И Михаило Поток Ивановичь взговорил
таково слово: «Собаки мужики киевлене! Ссужались бы они своими женами
и дочерями. А яз за свою жену стану!» И Михаило Поток Ивановичь
не вьежжая на свои богатырскои двор, и поехал ис Киева вон, и напущается
на силу Кощееву, и побивает всю силу Кощееву, царь Кощеи
110 толко сам с четвертым ушел во свою землю. И Михаило Поток побил всю
силу Кощееву, и приехал на свои богатырскои двор, и стал з женою своею
пити и ясти и веселитися. И живет с нею равно три годы. А товарищи ево
еще не бывали в Киев град.
И Михаило Поток Ивановичь еще поехал в чистое поле тешитца равно
115 на три месяца. А без него пришел царь Кощеи Золотои Оръды, а силы
с ним 70 тысящь. И Киев град осадил накрепко, и посылает послы своя
князю Владимеру киевскому, и просит жену Михаилову, прекрасную Авдотью
Лиховидовну: «И я от Киева града прочь поиду; а буде не отдаш,
и я ваш град взятьем возму, а людеи твоих в Киеве граде всех вырублю,
120 а жен и детеи в полон возму. И тебе, князю, не спущу». И князь Владимер
киевскои взговорит таково слово: «Ои еси вы, князи и бояра и все киевлене
града Киева, думу думаите да не продумаитесь! Отдавать ли нам
жену Михаилову или не отдавать? А тепере у нас в Киеве силних богатыреи
не случилось, и некому выехать против силы Кощевой и супротив
125 царя Кощея неверново! А Михаило приедет с поля, станет побивать князеи
и бояр и всех киевлен!» Взговорят:5 «Свет государь, князь киевскии! Доселева
в Киеве граде же[ны] Михаиловы не бывало, и царь Кощеи под
Киев град не прихаживал, и Киева града не осаживал накрепъко, и тебе,
государь, такои кручины не бывало: отдадим жену Михаилову, и царь Кощеи
от Киева прочь поидет! А Михаилу дадим выбрать в Киеве граде,
191
«Сказание» о Михаиле Потоке.
Лист 10 сборника БАН, 28.6.41 (№ 41 наст. изд.).
192
где он похощет, тут и возьмет: у князя, или у боярина, или у купецкого
человека возмет — и ему такова же жена будет».
А того не ведают, что Михаило бьется с царем Кощеем и сь ево силои.
Бился три дни. А в то время жена ево преставилась. И побил Михаило
135 всю силу Кощееву, едва царь Кощеи толко сам третеи ушел.
И едет Михаило ис поля на свои богатырскои двор. И встретили ево
люди дворовые среди двора, и сказывают ему, что де «жена твоя, Лебедь
Белая, преставилась». И тут Михаило вельми закручинился, что де не
встречает ево Лебедь Белая, за руки не принимает. Идет Михаило во отхожую
140 горницу, где жена ево лежит во гробе мерътва и покрыта камкою
белою. И Михаило взговорит таково слово: «Прости, свет мои, Лебедь Белая
Авдотья Лиховидовна! Помню я, что у нас с тобою было заправанось
и [молвено]: кто у нас наперед умрет, а кто останетца, — и тому в могилу
живому лечь».
145 И велел Михаило могилу копать широку и глубоку и гробницу выкладывать
каменную, чтоб было лечь двум человекам и сидить и стоять
свободно.
И зовет Михаило на п[о]гребение князеи и бояр, и зовет князя Владимера
киевскаго Всеславьевича, и владыку черниговского, и весь Киев
150 град. И сьехались на погребение. И почал Михаило жену свою во гроб
клась, и сам с нею ложитца во гроб. И тут взговорят все князи и бояра
и все киевлене: «Нигде того не слыхано, чтоб живыя ложились во гроб
с мертвыми. А ты, Михаило, жив не ложись сам во гроб с мертвою женою
своею! Или у нас в Киеве людеи нет, таких красных не выбереш? Захотел
155 бы и боярыню взял, или девку посатцкую, — и тебе такова же [жена]
была». И Михаило ответ держит: «Знаите всяк себя, указываите дома;
закопываите гробницу, не мешкавшы». И князь Владимер взговорит таково
слово: «Накладываите досками дубовыми и засыпаите песками желтыми,
над гробницею поставте сторожи крепкие: как Михаилу скучится,
160 станет крычать громким гласом, — и вы раскопываите Михаилу на волнеи
свет». И те все по домам разехались.
И Михаило лежит с нею, з женою мертвою, день до вечера. И как будет
в полунощи, ажно пришла к нему в гробнице змея лютая и гробницу
прогрызла, и пустила в гробницу двух змеенков, детей своих, и змеенки
165 почали ссать жену ево, Лебедь Белую, за груди. И Михаило ухватил змеенков,
и хотел разорвать их надвое. Ажно провещится ему змея лютая
человеческим гласом: «Михаило де Поток Ивановичь! Не рви моих змеенков
маленких, я тебе принесу живои воды». И Михаило ответ дает:
«Поди ты, змея лютая, принеси живои воды. И тогда я спущу детеи твоих».
170 И пошла змея лютая, и принесла ему живои воды. И Михаило почал змеенков
рвать надвое, и помазал живою водою, — ажно они ожили. И потом
помазал свою мертвую жену, Лебедь Белую, — жена ево бутто от сна пробудилась.
И тут Михаило засвистал громким богатырским голосом, и почели
ево сторожи разкопывать. И берут ево за белые руки, а он ведет за
175 собою жену свою, Лебедь Белую, за руку. И тут все киевлене подивились,
что была мертва жена Михаилова, а Михаило оживил ея. И пошед в дом
свои, и стал с нею Михаило жить любезно, лутче старово. И жил с нею
равно пять лет. А товарищи ево еще не бывали в Киев град.
И стал Михаило в чистое поле ездить тешитца равно на пять месяцов.
180 А без него пришел под Киев град царь Кощеи Золотои Орды, а силы
с ним 100 тысящь. И Киев град осадил накрепко, и посылает в Киев град
ко князю Владимеру Всеславьевичю: «Даи мне жену Михаилову, и я от
Киева прочь поиду; ежели ты не отдаш мне жены Михаиловы, и я твои
193
Киев град осажу накрепко, и огнем пожгу, и мужиков всех в Киеве вырублю,
185 а жен и детеи в полон возму. Самому тебе не спущу!» И князь
Владимер взговорит таково слово: «Ои еси вы, князи и бояра и все
киевлене, думаите думу накрепко! Отдавать ли нам жену Михаилову или
не отдавать?» Князи и бояра и все киевлене придумали: «Отдадим мы
жену Михаилову!» И отдавше царю Кощею неверному. И царь Кощеи
190 берет за белые руки, и повел ея в свои бел шатер, а сам от Киева прочь
пошел. Ажно приехал ис чистово поля Михаило Поток Ивановичь в Киев
град на свои богатырскои двор, и встречают ево люди дворовые, и сказывают,
что де «отдали жену твою, Лебедь Белую, киевлене царю Кощею
неверному». И тут Михаило закручинилъся. Не слезая с своего добраго
195 коня, и поехал по граду Киеву, и закрычал громким гласом: «Ои еси вы,
собаки мужики киевлене безверные! Почто вы отдали жену мою крещеную
царю Кощею неверъному? Управлюся я с вами апосле!» Мужики ис Киева
разбежались.
И царь Кощеи от Киева отшел равно тритцат днеи. И Михаило Поток
200 Ивановичь догонил ево в три часа; ажно царь Кощеи на стану стоит з женою
ево, Лебедью Белою, опочик держит. Михаило Поток Ивановичь едет
прямо к белу шатру.6 И увидела ево Лебедь Белая, и встречает ево из бела
шатра, а сама взговорит таково слово: «Свет государь, Михаило Поток
Ивановичь! Рада я, что я тебя увидела; не хощу жить у царя Кощея неверново
205 в Золотои Орде, а хощу жить в Киеве граде у богатыря святорусково.
Изволь меня взять к себе по прежнему!» И стала подносить Лебедь
Белая Михаилу Потоку Ивановичю питья пьяново. И тут Михаило
испивает з дороги, и ложитца спать в беле шатре. И мечется Лебедь Белая
наскоро, и будит царя Кощея неверново: «Государь царь Кощеи!
210 Приехал к тебе недруг твои Михаило Поток Ивановичь, предаи ево смерти
скорыя, — и он за тобою не гоняется». И царь Кощеи невернои ответ
держит: «Мне Михаило какои недруг? Наехал он меня в чистом поле, в беле
шатре сонного, — се не предал мне смерти скорыя! И как хощешь сама
с ним». И Лебедь Белая велела у него обрать оружие богатырское и палицу
215 железную, и завязала ему очи ясные, и ударила ево ничь рукою:
«Лежи ты де, Михаило, в чистом поле под белым каменем». И Михаило
весь окаменел. А сами поехали в Золоту Орду.
Ажно приехали в Киев град ево товарищи, и привезли дани и выводы,
и почали спрашивать про Михаила Потока Ивановича. И мужики киевлене
220 сказали им, се как он привес дани и выводы, и привес девицу, и крестил
ея, и как женился, и как приставилась, и как оживил ея, и как <приходил>
царь Кощеи невернои, и как Киев град <осадил> накрепко, и как <жену Михаилову>
отдали царю Кощею, и как Михаило в погоню погнал. Илья
Муромец и Алеша Поповичь поехали из града вон сыскивать своего Михаила
225 Потока Ивановича. И как будут у того белого каменя, старец колика
прохожая [стоит у камени. И] богатыреи взговорят та<ково> слово:
«Скажи ты про царство Кощеево, про Михаила Потока Ивановича». Колика
им ответ <держит>: «Кто де подымет камень и бросит через себя, и
тому скажу про Михаила Потока Ивановича». Илья Муромец поднял камень
230 в груди, а Алеша Поповичь...