36

СКАЗАНИЕ О ТРЕХ БОГАТЫРЕХ ЗЕМЛИ СВЕТОРУСКИЕ — О ИЛЬЕ
МУРОМЦЕ, О ИВАНЕ ПОТОКЕ, О ОЛЕШЕ ПОПОВИЧЕ

В столном граде Киеве, у великаго князя Владимира киевскаго и Всеславевича,
было пированье почесное на многие князи и бояри, на силные могучие
богатыри и на вся удалые молотцы. И как будет у них пир на веселие,
что взговорит велики князь киевскии Всеславевичь: «Ои вы, ои еси,
5 князи бояри и силные могучие богатыри! Есть ли у меня кому служить
три службы великие: хто бы ехол в землю Турскую, взял бы дани и выходы;
а хто бы ехол в землю Задонскую и взял бы дани и выходы, а хто бы
ехал в землю Алвицкую, взяли бы дани и выходы за тритцать лет и за
три годы?»

10 Воставает тут с места богатырскова Илья Муромец сын Ивановичь,
а сам взговорит таково слово: «Свет ты государь, великии князь Владимир
киевскии, что никто, государь, тебе ответу не даст: болшои хоронитца за
меншаго, а у меньшаго ответу нет!» Сам взговорит таково слово: «Я, государь,
поеду в землю Турскую, возму дани и выходы». Что взговорит
15 Михаила Поток Ивановичь: «А я, государь, поеду в землю Задонскую,
возму дани и выходы». Что взговорит Олеша Поповичь: «А я, государь,
поеду в землю Алвицкую, возму дани и выходы за 30¹ лет и за три годы».

И великому князю то слово полюбилось, наливает он кубец меду сладкова.
И великому князю называются братями назваными, и с великим князем
20 прощаютца, и едут из града Киева. И как будут далече во чистом поле,
меж собою слово молвили: «Ои еси вы, братцы милые, хто у нас наперед

166

приедет до Киева, а ково после не будет, и нам ехать тово сыскивать». И,
простясь, они поехали розно, всяк своим путем.

Михаила Поток Ивановичь едет подле моря синева, ажна плавает по
25 морю лебедь белая. И Михаило вынимает из налучья свои крепкои лук,
ис колчана калену стрелу, убить хотел лебедь белую. И она ему провещала
человеческим голосом: «Ои ты, ои еси, рускои богатыр Михаила Поток
Ивановичь, не стреляи меня, лебедь белую; я по морю плаваю, лебедь белая,
а пред тобою стану краснаю девицею». И Михаила не успел стрелы
30 положить в налучь крепкаго лука своего, а в колчан калены стрелы положить,
ажно перед ним стала красною девицею. И Михале она полюбилася, берет
ея за руки за белые, и целует ея во уста сахарные, и сажает ея на свои
доброи конь. И поехол с неи в царство Задонское, и взял дани и выходы,
и едет к Киеву, а лебедь белую с собою везет.

35 И приежает Михаило в Киев град, и стоновитца на свои богатырскои
двор, и пошел х князю Владимиру киевскому и Всеславевичу, а сам говорит²
таково слово: «Свет государь, князь Владимир киевскии, от меня
тебе служба заслужена, привес дани и выходы». Что в[з]говорит князь
Владимир киевски: «Ои еси, Михаила Поток Ивановичь! У меня тебе золота
40 казна не замкнута, и погребы не запечатаны, и добры кони на стоиле
не заперты». И подносит ему зелена вина, и запивают меды сладкими. И
Михаила Поток Ивановичь бьет челом о сыру землю, сам взговорит таково
слово: «Свет государь, великии князь Владимир киевскии! Ехал я
возле моря синева, ажно по морю плавает лебедь белая; и вынел из налука
45 свои крепкои лук, а ис колчана калину стрелу и хотел убить лебедь белую.
И она провещала человеческим голосом. И я не успел положить в налучь
свои крепкои лук, а в колчан калены³ стрелы, ажно передо мною стала
красною девицею. И ныне она мне полюбилася, что лицем лепа, и привес
ея во Киев град». Что взговорит таково слово великии князь Владимир
50 киевскии: «Михаила Поток Ивановичь, перепусти мне тое девицу красную».
Что възговорит Михаила Поток Ивановичь: «Я тое девицу взял на синем
море; ты поедь, такову ж возми; я сам с нею свенчаюся». Крестил ея и
венчал владыка черниговски, а дал еи имя: Лебедь Белая, Авдотя Лихотовна.
И почел с неи любезна жить. И живет с нею два годы. А охотник
55 был ездить во чисто поле тешится по месяцу, и по три, и 5.¹

И поехол Михаила во чисто поле тешится ровно на два месяца. А без
нево пришел купчина Золотои Орды с товары заморскими. И пошла Михаилова
жена заморских товаров смотрить. И увидел купчина Золотои
Орды красоту лица ея, и почел разпрашивати: «Чья де та жена, как ея
60 зовут по имени?» И почали ему люди разказывать: «Та де жена богатыря
светорускова Михаилы Потока Ивановича». Купчина почал продавать товары
наскоре, едет во свою землю и почал пити и сети и веселитися.

И как будет в Золотои Орде, и почал расказывать царю Кощею:
«Сколко де я, государь царь Кощеи, не ежживал по иным землям купчиною
65 30¹ лет и три годы, а такои прекраснои жены не видывал, как есть в Киеве
у богатыря светорускова у Михаилы Потока Ивановича жена Лебедь Белая —
лицем золо красна».

И почел царь Кощеи собиратися со всею силою, и собрав⁴ силу сорак
тысещь, и пошел под Киев град, и Киев осади накрепко. Посылает посланика
70 своего к великому князю Владимеру киевскому: «Ои еси, князь Владимир
киевски! Отдаи мне Михаилову жену Лебедь Белую, и мы от
Киева проч поидем; а буде ты не отдаш нам ея, и мы Киев град взятьем возмем».
И великии князь взговорит таково слово: «Ои еси вы, граждане и
все мужики киевленя, думаите да не продумаитесь! Отдават ли Михаилову

167

75 жену или нет? Топерева у нас в Киеве богатыреи не лучилось, некому выехать
против силы Кощевы». Что взговорят мужики киевские: «Свет государь,
великии князь Владимер киевски! Доселева в Киеве граде Михаиловы
жены не бывало, и царь Кощеи под Киев град не прихаживал, и
Киева накрепко не осаживал; отдадим Михаилову жену!»

80 Ажно едет ис поля Михаила Поток Ивановичь, скачет чрез стену каменную,
становитца на свои богатырскои двор. Встречает ево Лебедь Белая, сама
взговорит таково слово: «Свет Михаила Поток Ивановичь! Пришел под
Киев град царь Кощеи Золотои Орды, а с ним силы 40 000,¹ а просит меня
ис Киева, и мужики киевские придумали отдать мене». Что взговорит Михаила
85 Поток Ивановичь: «Собаки мужики киевленя! Зделялися бы они
о своими женами о дочерми. А я сам за свою жену стану битися с погаными
во чистом поле». И садится он на свои доброи конь, и едет во чисто поле,
и побивает силу Кощееву, и Кощеи царь одва сам десят ушел в свою
землю. А Михаила Поток Ивановичь нача пити и ясти и веселитися. И
90 живет он без выезду ровно 3¹ месяца. А товари[щи] его еще в Киев град
не приехали.

И поехал Михаила во чисто поле тешится ровно на три месяца. А без
нево царь Кощеи собрал силы 60 000.¹ И Киев град осадил накрепко, и
посылает посла своего к великому князю Владимеру киевскому: «Ои еси,
95 князь Владимер киевскии, отдаи ты мне Михаилову жену Лебедь Белую,
и мы от Киева прочь поидем; а буде не отдаш Михаиловои жены, и мы
Киев град взятьем возмем, а людеи всех в Киеве вырубим, а жен и детеи
в полон возмем. А тебе князю живу очи вынем». Что взговорит великии
князь Владимир киевски: «О еси вы, мужики киевляне, думаите да не продумаитесь!
100 Отдават ли Михаилову [жену], или нет?» Что взговорят мужики
киевляне: «Свет государь, великии князь Владимер киевскии! Доселева
есми в Киеве Михаиловои жены не было, и царь Кощеи под Киев град не
прихаживал, и Киева накрепко не осаживал, и тебе тое кручины не было:
отдадим Михаилову жену!»

105 А тово оне не ведают, что Михаила бьется третеи день. И побил силу
Кощееву, и Кощеи царь одва сам шест ушел во свою землю.⁵

Михаило побил силу Кощееву и едет на свои богатырскои двор. И
встречают ево люди дворовые, а сказывают вести недобрые, что Лебедь
Белая переставилась. И тут Михаило закручинился, что нихто ево не
110 встречает и за руки не принимает и во уста ни целует. И идет во отхожую
горницу, где жила жена ево, — ажно лежит мертвая жена ево, покрыта
камкою белою. И почал Михаило прощатися, а сам взговорит таково слово:
«Помню я сам, что у меня с тобою молвлено».

И велел могилу выкопать и гробницу класть каменную, что двум человеком
115 сидма⁶ сидеть, и лежма лежать, и стоима стоять.

И зовет на погребение князя Владимера и владыку черниговскаго, и
князеи, и бояр. И они пожаловали, пришли на погребение, князь Владимер
киевски и владыко черниговски, и князи, и бояри. И почел класть Михаила
Поток Ивановичь свою жену Лебедь Белую, а сам с нею жив ложится.
120 Что взговорит князь Владимер киевскии, и владыко черниговски,
и князи и бояри, и вси киевляне: «Где то слыхано, чтобы живые ложилися
с мертвыми? А ты жив ложисся для жены своея! Наидем мы девок
в Киеве. Захош боярскую, или княженскую, или девку посацкую, — такова
ш тебе жена будет». И Михаило взговорит таково слово: «Знаите вы
125 всяк себя, закапываи, не мешкаите». И велел великии князь накладывать
досками дубовыми, засыпаите песками желтыми, над могилою ставили
сторожу крепкую: «Как Михаило скуча станет кричать громким голосом, —

168

и вы выпускаите ево из могилы вон». И похороня ево, по домам
пошли.

130 И бысть Михаила день до вечера. И как будет о полуночи, ажно пришла
змея лютая, гробницу проела и посла во гробницу дву змиенков, и змиенки
нача Лебедь Белую ссать за груди белые. И Михаило ухватил дву змиенков
и почал рвать надвое. И змия ему провещала человеческим голосом:
«Ои еси, Михаила Поток Ивановичь! Не рви моих змиенков, а я тебе принесу
135 живои воды и мертвои». Что взговорит Михаила Поток Ивановичь:
«Поди, змия лютая, принеси мне живои воды». Пошла змия лютая, принесла
живои воды. И Михаила Поток Ивановичь нача рвать змиенков
в малые крошки, и нача покроплять водою свежею, — и змиенки ожили.
И покропляет водою Михаила жену свою, — и жена ево бутто от сна востала.
140 И он змиенков отпустил, а сам засвистал громким голосом, и караульщики
все попадали, и почали разкапывать. И идет Михаило из
могилы, и ведет за руки жену свою. И тут караулщики удивилися, что
была Михаилова жена мертвая, а ныне Михаило оживил ее. И почал пити
и ясти и веселитися любезно. И живет с нею ровно два годы. А товарищи
145 ево еще в Киев не приехали.

И поехал Михаило во чисто поле тешится равно на пять месяцов. И
без нево пришел царь Кощеи Золотои Орды, а с ним силы 100 000.¹ И
пришел под Киев град, и Киев осадил накрепко, и посылает посланника
своего к великому князю Владимиру киевскому: «Ои еси, великии князь
150 киевскии! Отдаи мне Михаилову жену, и мы от града отедем прочь; а буде
не отдаш, и мы Киев град осадим накрепко, а людеи всех вырубим, а жен
и детеи в полон возмем. А тебе, великому князю, очи вынем живу!» Что
взговорит великии князь Владимир киевскии Всеславевичь: «Ои еси вы,
князя и бояря и все мужики киевленя, думаите, да не продумаитесь! Отдават
155 ли Михаилову жену или нет? А топерева у нас в Киеве богатыреи
не лучилося, некому выехать против силы Кощеевы! А Михаила сердит
приедет, станет побивать мужиков киевских!» Что взговорят князи и бояря
и все мужики киевлене: «Свет государь, великии князь Владимер киевскии!
Доселева, государь, в Киеве Михаиловои жены не бывало, и царь Кощеи
160 под Киев град не прихаживал, и Киева накрепко не осаживал: отдадим
Михаилову жену царю Кощею Золотои Орде! А Михаилу дадим выбирать
во всем граде Киеве, где хощет, там и возмет; хоть кнеиню, хоть боярскую,
хоть девку посацкую, — такова ж ему жена будет». И взяли Михаилову
жену за руки белые, и надевают на нее платье драгоценное, и повели к царю
165 Кощею Зо[ло]тои Орде. И царь Кощеи стал светел и радостен. Сам возговорит
таково слово: «Спасиба де князю Владимиру и всем киевлянем, что
отдали мне Михаилову жену руками; а мне было не видать Михаиловои
жены, что ушеи своих, а сколко было⁷ не стоять под Киевом, а отитти
было и обешчещену». А сам пошол от Киева прочь во свою землю. Ажно
170 приехол ис поля Михаила Поток⁸ Ивановичь, и едет он на свои богатырскои
двор, и встречают ево люди дворовые, а сказывают вести недобрые,
что отдали жену ево руками киевляне царю Кощею Золотои Орде. И тут
Михаило закручинился. И ездит он по граду Киеву, а сам говорит громким
голосом: «Собаки мужики киевляне! За что отдали жену мою верную неверному
175 царю Кощею Золотои Орды? Управлюся я с вами опосле!» И
поехол Михаило во чисто поля.

А Кощеи ушел от Киева ровно за 30¹ верст. И догнал царя Кощея;
ажно царь Кощеи на стану стоит и почив держит. А сам взговорит таково
слово: «Свет моя милая Лебедь Белая, Авдотья Лихотовна, жила ты во
180 граде Киеве, тогда слыла жена богатырская, а и слыла боярская, а ныне

169

станешь слыть царицею Золотои Орды». И она на то слово прелстилася.
И увидела ж — Михаило идет ко белу шатру, сама возговорит
таково слово: «Свет государь Михаила Поток Ивановичь!
Рада тебя увидела; не хочю жить у невернова Царя Кощея
185 Золотои Орды, хочю жить у тебя, богатыря светорускова. Возми меня во
Киев град по прежнему!» Подносит ему питья пьянова. Испивает з дороги
Михаило питья пьянова и ложится спать у бела шатра. И почела будить
Лебедь Белая царя Кощея Золотои Орды: «Востань, государь, вот пришел
недруг твои Михаило Поток Ивановичь, предаи ево злои смерти во чистом
190 поле». Что взговорит царь Кощеи: «Прямая ты собака безверная, мне Михаила
Поток какои недруг? Дважды меня наехал во чистом поле, в беле
шатре соннова, се меня не предал смерти скорые! Ты как хочеш сама
с ним». И велел прибрать ружье богатырское и палку железную, а сам
поехол во свою землю, а Белую Лебедь с собою ж взял.

195 А Михаила спал два дни и две нощи и на утрие пробужается: ажно
нет у нево ружья богатырскова, ни палки железные, один стоит ево доброи
конь, и тот был далече во чистом поле. И садится Михаила на свои доброи
конь, и доезжает царя Кощея Золотои Орды; ажно царь Кощеи на стану
стоит и опочив держит. Идет Михаило ко белу шатру. И увидела ево Лебедь
200 Белая, встречает она ево во беле шатре, сама возговорит такого слово:
«Свет Михаила Поток Ивановичь, рада тебя увидела, что ты мое девство
разтлил! Не хочу жить у невернова царя, хочю жить у тебя, богатыря
светорускова. Возми меня с собою во Киев град!» И тут Михаило задумался,
а опосли воспокается: «Хощет со мною жить по старому!» И подносит
205 ему питья пьянова, испивает з дороги Михаила Поток, ложится спать
у бела шатра. И она почала будить: «Востань, государь, царь Золотои
Орды! Пришел недруг твои Михаила Поток Ивановичь, предаи его злои
смерти, аз де не предаш злои смерти, и он тебя предаст злои смерти во чистом
поле». Что возговорит царь Кощеи Золотои Орды: «Мне Михаило какои
210 недруг? Двожды наехал меня во чистом поле соннова в беле шатре, се
не предал смерти! Как хочеш сама с ним». И Лебедь Белая снимает с правои
руки берчат рукав, и завивает Михаилу очи ясные, и ударила ничь рукою:
«Лежи ты, Михаила Поток Ивановичь, во чистом поле каменем».
И Михаило вес окаменел. А сами поехали в Золоту Орду.

215 Ажно приехали в Киев град Михаиловы товарищи, идут наскоре к великому
князю Владимеру, бьют челом о сыру землю, сами возговорят таково
слово: «От нас тебе, государь, службы заслужены, привезли дани и
выходы». И великии князь подносит зелена вина, и запивают меды сладкими.
И почали распрашивать про Михаилу Потока Ивановича. И киевленя
220 нача расказывать, как привес дани и выходы и как привес Лебедь
Белую, и как крестил ея, и как за себя женою взял, и как без нево трижды
приходил царь Кощеи Золотои Орды, и как Михаила силу Кощееву побил,
и как киевляне отдали жену ево Лебедь Белую, и как Михаило в погоню
погнал.

225 Что возговорит Илья Муромец: «Поедем, Олеша Поповичь, брата Михаилы
сыскивать!» И садятся на свое добрые кони, и едут далече во чисто
поле. И приежают х белу каменю, ажно у белова камени стоит калика
прохожая, риза на неи земли сарочинские, а клабук земли греческие, подсумок
у калики бархатнои, вышит золотом волоченым, а посох у калики
230 рыбеи⁹ зуб. Что взговорит калика прохожая: «Ои еси, богатыри светоруские,
поидите ко мне хлеба есть». Что возговорят богатыри светоруские:
«Скажи нам, калика прохожая, про царство Кощеево и про Михаилу Потока
Ивановича». И стали они хлеба есть. Поетчи хлеба, стали опочив

170

держать, и спали два дни и две нощи. Наутрие пробуждаются. Калика
235 прохожая нам возговорит таково слово: «Братцы, богатыри светоруские,
ночесь мне мало спалося, много виделось, кабы от сего камени отмеревши
три лактя, на восточную сторону лежит казна несметная!» И поехали ямы
рыть, и нашли казну несметную. И почел калика казну делить начетверо.
Что возговорят руские прохожие богатыри: «Что ты, калика, делиш казну
240 начетверо?» Ответ держит калика прохожая: «Кто де сеи камень вподымет
и бросит черес себя, тому четвертои жеребеи». Илья поднел камень
в груди, а Олеша поднел толка в поес, а калика вподнел и бросил черес
себя, а сам невидим бысть, а ис тово камени выскочил Михаила Поток
Ивановичь. «Спал, братец, долго во чистом поле. Спат было тебе долго и
245 не пробудится, разбудил тебя Михаила арханьел небесных сил». И почел
им расказывать, как ехол возле моря синева и как привес дани и выходы
наскоре, и как наехол Лебедь Белую, и как крестил ея, и как за себя женою
взял, и как трижды приходил царь Кощеи, и как его обратила Лебедь
Белая белым каменем. Что возговорят ево товарищи: «Поедем, братцы, во
250 царство Кощеево, Лебедь Белую убьем, а царю Кощею живу очи
вынем».

И поехали под царство Кощеево. Что взговорит Михаила Поток Ивановичь:
«Постоите, братцы, во чистом поле, а я один с Кощеем управлюся».
И поехал во царство Кощеево. И увидела ево Лебедь Белая, мечется
наскоре: «Рада тебя увидела, Михаило Поток Ивановичь! Не хочу
255 жить у невернова царя Кощея Золотои Орды, хощу жить у тебя, богатыря
светорускова, возми меня во Киев град по прежнему!» Подносит ему зелена
вина. И испивает Михаило з дороги питья пьянова, и ложитца спать
во тереме. Ажно пришел царь Кощеи. Стала Лебедь Белая тешится, в шахматы
260 играть. И она ему возговорит таково слово: «Государь ты мои Кощеи,
вот пришел недруг твои Михаило Поток Ивановичь, — предаи ево
злои смерти!» Что возговорит царь Кощеи: «Как хочеш сама с ним». И
она велела ево снести в ызбу поваренную и приковать к стене накрепко. И
сидит Михаило до вечера. Как будет о полуночи, ажно пришла к нему
265 дочь царя Кощея Золотои Орды, Ганка Кощеева; сама, глядя на нево,
прослезилася: «Видиш ли, Михаило, что над тобою делает жена твоя?» И
что взговорит Михаила Поток Ивановичь: «Ои еси ты, дочь царя Кощея
Зо[ло]тои Орды, Ганка Кощева, подаи ты мне палку железную и все оружие
богатырское, а я тебя за себя в жену возму».

270 И засвистал Михаила Поток Ивановичь своим богатырским голосом.
Ажно мечутся ево товарищи Илья Муромец да Олеша Поповичь и побивают
силу Кощееву, а Кощею царю живу очи вынули, а Лебедь Белую
привя[за]ли г добру коню за хвост и опустили далече во чисто поле.
А казну взяли несметную, а и Ганку, дочь Кощееву, с собою взяли.

275 И поехали в Киев град. И нача жить лучше прежнево, пити и ясти и
веселитися. Тут конец трем богатырем земли руськие и града Киева.