446

152. ПОТЫК

А збираитц́е дружинушка, собруняитц́е:
Во перьвы́х, ѓосударь-от Илья Муромець,
Во вторых, Добрынюшка Никитичь млад,
Во третьи́х, По́тык Михайлушко сын Ивановичь.
5 Провожат-то их Владимёр стольнёй киевской,
Провожаёт Опраксея Королевисьня.
Да ка здраво они едут полё чистое,
Ели здраво-то едут лесы те́мныя,
Да как здраво-то едут да грязи черныя.
10 А приехали на шо́ломя на окатисто,
Розоставили белы́ шатры поло́тьняны,
Да живут во шатрах они по перьвой день,
Ай живут во шатрах они да по вто́рой день,
Ай живут во шатрах они да по тре́тей день,
15 Говорил же восударь-от Илья Муромець:
«Уж и полно нам жить в шатрах, забавьлятисе,
Ай пора нам розьежжатьсе всим нам натрое!»
Говорил восударь тогды Илья Муромець:
«Да поеду я, братцы, к Дюку́ да Степанову,
20 Посмотрю ли я у Дю́ка широка двора,
Посмотрю я у Дюка-та ро́дной матушки,
Посмотрю ли я у Дюка да портомоёнок».
У Дюка́-та дом стоял тогды на семи верстах;
Ишше триста столбов было да серебьряных,
25 Ай четыреста столбов было позолоченых,
Ишше медных, железных да числа-сме́ту нет;
Да как дом был крыт ёго медью козарочкой,
Ай котора же козарка дороже красна золота;
Да как печьки-ти были его муравьляны.
30 Ишше матушка пёкла у ёго да колачики, —
Ай колачик-от сьешь — другого хочитце,
Об третьём колачики душа бажи́т.
Да помёлышка-ти были у ей да шелко́выя.
Говорил тогды Добрынюшка да Микитиць сын:
35 «Ай поеду я, Добрыня, во чисто́ полё,
Привезу ли я злата, серебра несьчотнова.
Уж мы станем делить, братцы, всё мы как натроё».
Говорил тогды Михайлушко сын Иванович:
«Ай поеду я, братцы, да во Большу землю,
40 Во Большу-ту я земьлю, да в прокляту в Литву,
Да поеду ко царишшу-ту ко Идо́лишшу,
Ай поеду я к ёму право сватом свататце

447

Ай на душочки Овдотьюшки, белоя лебеди;
Да возьму ли я Овдотьюшку за собя заму́ж,
45 Ай не дам-то я делить, братцы, вам делить е́ю на́троё».
Говорил тогда восударь-от Илья Муромець:
«Уж ты сукин сын, Поты́к Михайлушко Иванович!
Не жона жа тебе будет — зьмея лютая;
Уж ты будёшь, Михайлушко, у семи сьмертей,
50 Налетаисьсе, Михайло, ты че́рным вороном,
Ай нарышшишьсе, Михайлушко, ты серы́м волком,
Накопаисьсе, Михайлушко, горносталюшком,
Приломашь ты о коре́ньё буйну́ свою головушку,
Налёжисьсе в чисто́м поли ты серы́м камнем».
55 Всё как этому Михайлушко не поваровал.
Ай поехал де Иле́юшка к Дюку Стёпанову,
Ай Добрынюшка поехал да во чисто́ полё,
Да Михайлушко поехал да во Большу землю,
Во Большу-ту он земьлю, да в прокляту в Литву.
60 Да как здраво он ведь ехал он полё чистое,
Ишше здраво он ведь ехал да лесы-ти те́мныя,
Ай да ели здраво он ведь ехал да грязи-ти че́рьныя.
Ишше едё он ко городу ко Задоньскому.
Ай ко городу он ехал да не дорогою,
65 Да в город заежжаё он не воротами,
Конь скакал жа черес сьтену да городо́вую,
Мимо ту жо круглу башонку науго́льнюю;
Ишше едё к королю прямо на широкой двор;
Он мечё коня сам да середи двора,
70 Не привязана-та мечё да не приказана,
Не росседлана мечёт да не розуздана;
Сам идёт тогды во гирьню-ту королефьскую,
Отпираё Михайлушко дьвери-ти на́ пяту,
Он бьё чолом королю-ту земьли Задонския,
75 Ишше тут жа королевой, молодой жоне:
«Уж и здрасвуй ты, король земьли Задонския!
Уж и здрасвуй, королева, ты молода жена!»
Говорил тогды король земьли Задонския:
«Уж и здраствуй ты, Михайлушко сын Иванович!
80 Ты по-старому приехал ли жить, по-прежному,
Во рабы ли ты приехал ко мне, в конюхи,
И во мла́ды ли приехал ко мьне во клюсьники,
Ты ис Киева приехал ко мьне да посланником?»
Говорил тогды Михайлушко Сын Иванович:
85 «Не по-старому приехал жить, не по-прежному,
Не в рабы к тебе приехал я, не в конюхи,
Не во мла́дыя приехал я те не во клюсьники,
Ис Киева приехал я не посланником, —
Да приехал я к тебе прямо сватом я свататьце
90 Да на душоцьки Овдотьюшки, белой я лебеди.
Да отдай-ко-се Овдотьюшку за миня замуж».
Говорил ёму король земьли Задоньския:
«У миня, право, Овдотьюшка просватана
За того де за поганого за Идо́лишша».
95 Говорил ёму Михайлушко во второй након,
Говорил ёму Михайлушко во трете́й након:
«Ты отдай, право, король е́ю за миня замуж!
Уж и чесью не отдашь — я у тя ведь за боём возьму,
Уж я силой-то возьму своей боѓатырския,

448

100 Ай грозой возьму я княжонефьскою».
Говорил ёму король-от во второй након,
Говорил ёму король да во трете́й након:
«Право, право, ведь Овдотьюшка у миня просватана,
Ишше ко́льц́еми-пе́рьснеми у нас оме́нянось;
105 Ай тебе-ка, Михайлушко, е́ю неѓде взять».
Да Михайлушку ети речи не вь люби пришли,
Показались за досадушку за великую;
Ай ретиво ёго серцо розьерилосе,
Ай горяча-та крофь вся в ём роскипеласе,
110 Ай могучи ёго пьлячи расходилисе,
Лепета-та во лици перемениласе.
Да пошол тогды Михайлушко на новы́ сени,
Он сломил-то двенадцеть крепких замочиков,
Ай убил-то он двенадцеть крепких сто́рожов;
115 Отпирал тогды Михайлушко двери-ти на́ пяту.
Ай сидит-то Овдотьюшка за красе́ньц́еми,
Вышиваёт де она Идолишшу шириночку;
На кобылочках сидя у ей ясны соколы,
На кобылочках сидя у ей сизы голубы,
120 По подножочкам сидя у ей че́рны соболи.
Говорил тогды Михайлушко сын Иванович:
«Уж и здрасвуй, Овдотья, ты лебедь белая!
Ты поди-тко-се, Овдотьюшка, за миня замуж».
Да скакала де Овдотьюшка на резвы ноги,
125 Ай брала она Михайлушка за белы руки,
Цёловала во уста ево во саха́рныя,
Ай сама же говорила таково слово:
«Уж и ждать мьне-ка гостя, будё не дождатисе,
Ай глядеть-то будё госьтя, не догледетисе,
130 Ай топеречи Михайлушко ко мьне сам пришол».
Да немного де Михайло сь ей розговариват,
Ай берёт тогды Овдотьюшку за белы руки,
Ай повёл-то ведь Овдотьюшку на новы́ сени,
Со новы́х сеней повёл е́ю на широкой двор,
135 Лёкко, скоро сам скакал на — на добра коня,
Ай Овдотьюшку садил он позади собя.
Ише втепоры Овдотьюшка сама заплакала,
Говорила де она тогды таково слово:
«Охте мьне-цьки, хте мьне-цьки, мене тошнёхонько!
140 Ай люцьки́ отци-ти, люцьки матушки
Отдавают дочерей со ц́есьти, со радосьти;
Ишше мой отець-от, моя родна матушка
Ай умели миня всё воспоить, скорьмить,
Не умели они миня заму́ж отдать:
145 Отдавают со великого со кроволитьица».
Да как вышол ведь король тогды на широкой двор,
Ишше вышла королева, молода жена:
«Уж ты вой еси, Михайлушко сын Иванович!
Добро жаловать ко мне ты хлеба, соли ись,
150 Хлеба, соли ко мне ись, ты вина сь мёдом пить!»
Говорил тогды Михайлушко сын Иванович:
«Уж ты вой еси, король земьли Задоньския!
На приезьди ты госьтя не учо́стовал —
На отьезьди будё госьтя тебе не учостовать».
155 Да немного де Михайлушко розговаривал,
Ай выде́рьгивал он плёточку семишолкову,
Ай стёгал-то он коня сам по крутым бёдрам,

449

Поехал де Михайлушко вон из города.
Ишше еде де Михайлушко по чисту́ полю,
160 Он еде как ко реченьки ко Смородины, —
У той же де у реченьки у Смородины
Ай горит-то зьмеино те́пло гнездышко.
Говорила де зьмея, да бьлять-безбожница:
«Уж ты вой еси, Михайлушко сын Иванович!
165 Ты сойди-тко-се, Михайлушко, со добра коня,
Ты сьними-тко со правой ноги да софьян сапог,
Поцерьпни-тко-се свежо́й воды ключовыя,
Ты залей-ко-се зьмеино те́пло гне́здышко.
Ай во вре́мя я, Михайлушко, добро тибе зьделаю».
170 Говорила де Овдотьюшка, лебедь белая:
«Не сходи-тко-се, Михайлушко, со добра коня,
Не заливай-ко-се зьмеинова те́пла гнездышка!
Ай какого захотел себе добра зьмеи?
Ишше разьве зьмея когда огнём ожгёт».
175 Да Михайлушко-то этому не поваровал;
Ай сошол тогды Михайлушко со — со добра коня,
Ишшо сьнял-то ведь со право́й ноги сафьян сапог,
Почерпнул-то он сьвежо́й воды ключовыя,
Ай залил тогды зьмеи да те́пло гнездышко.
180 Улетела де зьмея, бьлеть-безбожница.
Лёкко, скоро де скакал он на добра коня,
Ай поехал де Михайлушко, куды ёму путь лежит,
Да приехал де Михайлушко ко белы́м шатрам.
Ишше нету восударя-та Ильи Муромца,
185 Ишше нету же Добрынюшки Микитица.
Да приехал он к себе прямо во бело́й шате́р.
Бох день тогды пронёс, Восподь ночь дае́т.
Овернула Овдотьюшка тогды Михайлушка,
Овернула да ёго она че́рным вороном;
190 Ай летае де Михайлушко по — по-под не́беса,
Ай далёко от шатра сам не уле́тыват.
Бох ночь тогды пронёс, да Восподь день дае́т;
Отьвернула де Овдотьюшка тогды Михайлушка.
Ай лёжал тогды Михайлушко среди шатра
195 Со того жо со устаточку со великово.
Бох день опять пронёс, да Восподь ночь дае́т.
Обвернула де Михайлушка серы́м волком;
Ишшо рышшот де Михайлушко по чисту́ полю,
Ай далёко от шатра сам не урыскиват.
200 Бох ночь опять пронюс, да Восподь день дае́т;
Отьвернула де Овдотьюшка тогды Михайлушка,
Ай лёжит-то сьпит Михайлушко середи шатра
Ай с того жо со устатку-ту со великого.
Бох день опеть пронёс, Восподь ночь дае́т.
205 Обвернула де Михайлушка горносталюшком;
Ай копаитц́е Михайло по-под коре́ньицём,
Приломал свою он буйну голову.
Восподь ночь тогды пронёс, да Бох опеть день дае́т.
Отьвернула де Овдотьюшка Михайлушка,
210 Оввертела да ёго буйну да головушку
Ишше тем жо полотёнышком она беленьким;
Ишше сьпит же Михайлушко тогды середи шатра.
Да во ту же де во пору и во то время
Ай приехал восударь-от Илья Муромець,

450

215 Ай приехал де Добрынюшка да Микитиц сын,
Ай Добрынюшка привёз им золотой казны,
Золотой казны привёз-то да им несчетно жо.
Да приехал восударь к своёму ко белу шатру, —
У Михайлушка у бела стоит шатра свой добрый конь,
220 Не стречат-то де Михайлушко сын Иванович.
Говорил же восударь тогды Илья Муромець:
«Уж ты вой еси, Добрынюшка ты Микитиц сын!
Не стречаё нас Михайлушко сын Иванович».
Соскакал скоре́ Илеюшка со добра коня,
225 Ай бежит-то ко Михайлушку во бело́й шате́р, —
Ай лёжит тогды Михайлушко во бело́м шатри,
Ай лёжит де — приломана буйна́ головушка,
Ай Овдотьюшка сидела во бело́м шатри.
Да берё тогды Илеюшка Михайлушка,
230 Ай ведёт де Михайла к сибе во бело́й шатер.
Бох день опеть пронёс, да Восподь ночь дае́т.
Ай пошол жо восударь тогды Илья Муромець,
Он пошол да к Овдотьюшки во белой шате́р,
Ишше лёк тогды с Овдотьюшкой почи́в держать;
235 Да лёжат они с Овдотьюшкой во белом шатри,
Ай накинула Овдотьюшка руку-ту белую,
Ай накинула она тогды ножку резвую,
Досталы де спорхонула на белы́ груди,
Ишше хочё ёго предать злой смёрточки.
240 Да Илеюшки пришло тогды делать ёму нечево,
Ай скакал тогды Илеюшка на резвы́ ноги,
Ай берёт тогды Овдотьюшку за русу́ косу,
Ай выде́рьгивал он плёточку семишолкову,
Ай волочит де Овдотью кругом середи шатра,
245 Ай стегат-то своей плёткой шолковой;
Насьтегал Овдотьи, сколько ёму надобно,
Ишше бросил Овдотью во белой шате́р,
Сам пошол тогды ко Михайлушку ко Иванову,
Ишше по́слал Михайлушка в шатёр сь е́ю опочив дёржать.
250 Да лёжа́ они с Михайлушком во бело́м шатри,
Да боитьсе де Михайлушко да Овдотьюшки,
Ай боитьсе де Овдотьюшка тогды Михайлушка.
Ишше вте́поры у их Бох ночь1 пронёс,
Бох ночь1 тогды пронёс, да Восподь день дае́т.
255 Говорил де восударь тогды Илья Муромець:
«Уж ты вой еси, Добрынюшка Микитиць сын!
Ишше полно нам ведь этта жить во белы́х шатрах,
Ишше надобно нам ведь ехать в красён Киев-град».
Лёкко, скоро сами скачут на добрых коней,
260 Ай поехали братаны в красён Киев-град;
Ай ко городу ехали не дорогою,
Ай во город заежжали не воротами,
Кони скакали черес сьтену городовую.
Ишше едут ко Владимёру на широкой двор,
265 Да стречаёт ведь князь их со кнегиною,
Ай стречают де они, сьлёзно умываютце.
Говорил же восударь тогды Илья Муромечь:
«Ты о чём жа, ты Владимёр, сьле́зно уливаисьсе?
Ишше надо нам теперечи с тобой веселитисе:
270 Ишше станём мы играть топере свадёбку,
Ишше станём мы женить теперь Михайлушка».
Говорил тогды Владимёр стольнё-киевской:

451

«Уж ты вой есь, восударь ты Илья Муромець!
Ишше был у миня король-от земьли Турския;
275 Ай играли сь им во пешочки, во шахматы,
Проиграл я королю денёг сорок тысечей,
Проиграл я двенадцеть добрых молодцов».
Повелась-то ведь тогды у их свадебка.
Говорила де Овдотьюшка, лебедь белая:
280 «Уж ты вой еси, Михайлушко сын Иванович!
Уж и сьделам мы с тобой крепку заповедь,
Ай запишом мы с тобой записи великия,
Закрепим-то мы князём Владимёром,
Закрепим-то мы ѓосударём Ильёй Муромцом:
285 Да которой де у нас переди помре́т,
Ай другому-то надобно во гроб живу лекчи».
Ай на ето Михайлушко согласен был.
Записали они записи великия,
Закрепили они князём-то Владимёром,
290 Закрепили восударём-то Ильёй Муромцом.
Повелась тогды у их верно свадебка,
Повенчалсэ Михайлушко сын Иванович.
Говорил тогды Владимёр-от стольнёй киевской:
«Уж ты вой есь, восударь да Илья Муромец!
295 Ай кого жа мы пошлём ехать в град Турския
Ко тому жа королю земьли Турския
Ай отыгрывать денёг сорок тысячей,
Отыграть надо двенадцеть нам добрых молодцов.
Ишше кто у нас играть масьтёр в пешки, во шахматы?»
300 Говорил восударь тогды Илья Муромец:
«Ай пошлём-ко мы Михайлушка сына Иванова:
Ишше нету такового игрока на сьвятой Руси;
Отыграт-то у ёго сорок тысячей,
Отыграт-то ведь двенадцеть добрых мо́лодцов».
305 Говорил жа восударь тогды Илья Муромець:
«Уж ты вой еси, Поты́к ты Михайлушко Иванович!
Поезжай-ко-се ты, сьезьди в земьлю Турския,
Поиграй ты во пешки и во шахматы
Ай со тим жо королём да земьли Турския,
310 Отыграй ты у ёго денёг сорок тысечей,
Отыграй-ко-се двенадцеть добрых молодцов».
Да пришло тогды Михайлушку делать нечево,
Ишше стал тогды Михайлушко собиратисе,
Ишше ехать де Михайлушко к королю Турскому.
315 Лёкко, скоро он ведь скаче на добра коня.
Провожат-то де Владимёр стольнёй киевской,
Провожаёт ѓосударь да Илья Муромець,
Провожаё де ёго тогды молода жона,
Молоды́я де Овдотьюшка, лебедь белая.
320 Только видели Михайлушка собираючись,
Ай не видели поездочки богатырския,
Только видели — во полюшки курева́ стоит.
Да ка здраво он ведь ехал полё чистое,
Ишше здраво он ехал да лесы те́мныя,
325 Ишше здраво он ведь ехал да гре́зи-ти че́рныя;
Ишше едё к королю-ту земли Турскому.
Ай ко городу он ехал не дорогою,
Ай во город заезжал он сам не воротами,
Конь скакал же чере сьтену-ту городовую,

452

330 Мимо ту жа круглу башню наугольнюю.
Ишше едё к королю прямо на широкой двор;
Он как мечё де коня сам среди двора,
Не привязана-та мечё да не приказана,
Не роседлана мечёт да не розуздана;
335 Сам идёт тогды во гирьню-ту королевую,
Ишше бьё челом королю-ту земли Турския:
«Уж ты здрасвуй, король же земли Турския,
Уж и здрасвуй, королева, молода жена!»
Говорил ёму король тогды земьли Турския:
340 «Уж и здрасвуй ты, Поты́к Михайлушко Иванович!
Ты по-старому приехал ли жить, по-прежному?
Во рабы ли ты приехал ко мне, в млады́ во конюхи,
Ли во мла́дыя приехал ко мьне во клюсьники,
Ли ис Киёва приехал ко мьне ли посланником?»
345 Говорил тогды Михайлушко сын Иванович:
«Не по-старому приехал жить, не по-прежному,
Не в рабы к тебе приехал я, не во клюсьники,
Не во младыя приехал те не во конюхи,
Ай приехал я из Киева да посланником
350 Ай играть с тобой во пешки-ти, во шахматы,
Отыгрывать своих я сорок тысечей,
Ай отыгрывать двенадцеть я добрых молодцов».
Королю де отказатьсе ёму тогды некогда;
Ишше сам он говорил ёму таково слово:
355 «Ай положим-ко, Михайлушко, заповедь великую:
Есьли ты как поиграшь миня во пешки-шахматы,
Ай отдам тебе, Михайло, я сорок тысечей,
Ай отдам тебе, Михайло, добрых молодцов;
Есьли я как поиграю тебя, да Михайлушко,
360 Не спушшу я тебя, Михайло, в красен Киев-град».
Да Михайлушко на ето очунь да согласной был.
Розоставили они пешки-то, шахмата.
Ай ступал тогды Михайлушко по перьву ступ,
Ай ступал-то ведь король по вто́ру ступ,
365 Ай Михайлушко ступил тогды по третью ступ,
Заступил-то коё место самолучшоё,
На серёдки доски королю мат дае́т;
Отыграл у короля-та сорок тысечей,
Отыграл-то он дьвенадцеть добрых молодцов.
370 Говорил тогды король-от земьли Турския:
«Уж ты вой еси, Михайлушко сын Иванович!
Розоставим-ко, Михайлушко, во второй након.
Ишше ты где поиграшь миня, Михайлушко,
Ай отдам тебе, Михайло, я сорок тысечей,
375 Ай отдам тебе дьвенадцеть добрых молодцов,
Ай ишше́ я ведь тебе дру́га сорок тысечей;
Есьли я как поиграю тебя, я, Михайлушко,
Не спушшу тибя, Михайлушко, в красён Киев-град».
Да на ето де Михайлушко да согласной был.
380 Розоставили они пешки во второй након.
Ай ступил тогды Михайлушко по перьву ступ,
Ай король-от ступил тогды по вто́ру ступ,
Ай Михайлушко ступил тогды и по третию ступ,
Зазступил-то коё место самолучшое,
385 На серёдки доски королю мат даёт;
Отыграл-от Михайлушко сорок тысечей,
Ишше выиграл Михайло друга́ сорок тысечей,

453

Отыграл-от он дьвенадцеть добрых молодцов.
Говорил тогды король-от земьли Турския:
390 «Уж ты вой еси, Михайлушко сын Иванович!
Розоставим-ко-се пешки во трете́й након.
Есьли ты как поиграшь миня, Михайлушко,
И отдам-то я тобе да как сорок тысечей,
Ишше дам тебе, Михайлушко, третьих сорок тысечей,
395 Я отдам тебе дьвенадцеть добрых молодцов;
Ишше есь-то у миня теперь-я родима дочь,
Молодыя ведь как Марфушка-королевисьня,
Ишше Марфушку я отдам тебе за тобя замуж,
Ай оставлю я тибя на сьвети королём всё слыть.
400 Ишше я как поиграю тибя, Михайлушко,
Не спушшу тибя, Михайлушко, во красен Киев-град,
Не отдам тибя, Михайлушко, со дружинушки,
Не отдам тибе, Михайлушку, сорок тысечей».
Да Михайлушку пришло тогды делать нечево,
405 Согласилсэ де Михайлушко сын да Иванович.
Срозоставили они пешки-ти во тре́тей раз.
Говорил тогды король ёму земьли Турския:
«Ай топеречи, Михайлушко, перва́ моя жа ступ,
Да твоя-та ведь, Михайлушко, вторая ступ».
410 Говорил тогды Михайлушко сын Иванович:
«Ай неправо де ты, король да земьли Турския!
Ай играют де у нас да на святой Руси
Ай во ти жа во пешки да во шахматы:
Ай игрок-от у нас ступает по перву ступ,
415 Отыгро́к у нас ступает да по втору ступ.
Есьли ты как поиграл, король земьли Турския,
Ишше сьледовало тогды тибе ступать первому;
Ишше я как поиграл тибя, король Турския,
Ишше сьледуёт ступать мне, игроку, первому».
420 Королю пришло тогды делать нечево.
Ай ступал тогды Михайлушко по перву ступ,
Ай король тогды ступал по втору ступ,
Ай Михайлушко ступал тогды по третью ступ,
Заступил-то коё место самолуцьшое,
425 На серёдки королю-ту ёму мат даёт.
Обыграл тогда Михайлушко короля земли Турския,
Ишше выиграл тогда от ёго сорок тысечей,
Отыграл-то он дьвенадцеть добрых молодцов,
Ишше выиграл у ёго верно любимую дочь.
430 Ишше по́слал он дьвенадцеть да добрых молодцов,
Ишше послал он Владимёру сорок тысечей;
Ай уехала дружинушка в красён Киев-град.
Захотелосе Михайлушку да Иванову
Посмотрить-то ёго де Марфы-королевисьни;
435 Увидал-то ведь Михайлушко сын Иванович —
Пондравилась де Марфа-королевисьня,
Ай забыл свою Овдотьюшку, лебедь белую,
Да женилсэ де на Марфы да королевисьни.
Ай живё де во городи во Турском жо.
440 Да во ту жо де во пору и во то время
Померла тогды Овдотьюшка, лебедь-та белая;
Ай Михайлушку ведь надобно во гроб живу легци́.
Говорил жа восударь тогды Илья Муромечь:
«Уж ты вой еси, Олёшинька Поповиц сын!

454

445 Уж ты сьезди-тко во город-от во Турския,
Ай скажи-тко-се Михайлушку Иванову,
Померла де у ёго верно молода жена,
Штобы ехал де Михайлушко в красён Киев-град».
Ишше втепоры Олёша-та не ослышалсэ,
450 Лёкко, скоро он ведь скаче на добра коня,
Ай поехал де Олёша да к городу ко Турскому,
Сам крычал тогды, зычал да зычьним голосом:
«Уж ты ѓой еси, Поты́к Михайлушко Иванович!
Померла топерь твоя у нас молода жена,
455 Ай топере нать легчи тобе к ей живу во гроб».
Услыхал тогды король-от земли Турския,
Ишше сам он говорил он таково слово:
«Уж ты сукин сын, Потык ты Михайлушко Иванович!
Натьсмеялсэ ты над моей любимой дочери,
460 Не сказал-то ты, што в Киеви поже́нилсэ!»
Говорил тогды Михайлушко сын Иванович:
«Ишше врёт-то всё Олёшенька Поповичь сын!
На другой, верно, придьмет в Киёв я понадилсэ,
Ай зовё миня Владимёр стольнё-киевской».
465 Да Михайлушку пришло ёму делать нечево,
Ишше стал он собиратьсэ-то ехать в красён Киев-град.
Обседлал он, обуздал тогды коня доброго,
Лёкко, скоро сам он скаче на добра коня,
Отправляитсэ Михайлушко в красён Киев-град:
470 Провожат да ведь ёго король земьли Турския,
Провожаёт ёго верно молода жона
Да сама-та уливаитце, сле́зно плачитце.
Ай простилсэ Михайлушко с молодой женой,
Да приехал де Михайлушко в красён Киев-град.
475 Ай стречаё восударь тогды Илья Муромець;
Говорил же восударь тогды Илья Муромець:
«Померла у тя Овдотьюшка, лебедь белая;
Ай закон тебе лёжит, как во гроб живу́ легц́и».
Да Михайлушку пришло тогды делать ёму нечево.
480 Повалили де Михалушка жива во гроб.
Ишше жалко де князё ёго Владимёру,
Ишше жалко восударю-ту Ильи Муромцу;
Ишше нечого ведь им, тогды делать нечево.
Повезьли тогды Михайлушка да на кладьбишшо,
485 Натянули ёго обручи железныя,
Положили де в колоду белодубову,
Ай зарыле де Михайлушка во сыру землю.
Да пришло тогды Илеюшку делать ёму нечево;
Ай пошол тогды Илеюшка тогды во Божью́ церьковь,
490 Ай берё де он ведь книгу всё Евангельё,
Он идё со книгой Илеюшка на могилочку;
Он читат-то он книгу-ту по перьвой раз,
Ай прочитыват ведь книгу во вто́рой раз,
Просматривал он книгу-ту во третей раз,
495 Да нашол-то он в книги таково слово:
«Слободить де как чёловека от смерти понапрасныя».
Розмышляет восударь тогды умом-разумом.
Ай во ту же де во пору и во то время
Налетела де зьмея-та бьледь-безбожница,
500 Ай зарылась у Михайлушка на могилочки.
Ишше вти́поры Илеюшка догадалса же,
Да ревё де как Михайлушко во сырой земли.

455

У Илеюшки тогды серьцё-то розъерилосе,
Ай сейчас-то в ём вся кровь роскипеласе;
505 Ай розрыл-то он Михайла да могилочку,
Ишше выдёрнул колоду белодубову,
Он сорвал тогды вси обручи железныя.
Овернулась де Овдотьюшка зьмеёй лютою,
Ишше жгё она Михайлушка да жигалами,
510 Ишше те́нёт изь ёго кровь горячую;
Ай едва застал — в Михайли душа полуднуёт.
Да берё тогды Овдотьюшку за белы́ руки,
Ай берё тогды Михайлушка Иванова,
Ай повёл-то их ко князю ко Владимеру.
515 Ишше стали де судить-то Михайлушка с Овдотьюшкой,
Ай не могут россудить ёго с ей законно жа;
Ишше следуё сьмерть придать Михайлушку Иванову.
Со стороны некому́ тогды делать нечево.
Приказали де Михайлушку да Иванову
320 Увесьти де Овдотьюшку на добро́м кони,
Ай отсекчи у Овдотьи буйну голову.
Лёкко, скоро де Михайло скаче на добра коня,
Ай Овдотьюшку садил он позади собя,
Ай повёз-то Овдотьюшку во чисто́ полё
525 Отрубить-то ведь у ей буйна головушка.
Да поехал де Михайлушко во чисто́ полё,
Оввернула де Овдотьюшка тогды Михайлушка,
Ишше бросила Михайла в полё серы́м камнём,
Ишше са́ма де поехала к городу Задоньскому.
530 А во ту же де во пору и во то время
Лёкко, скоро де как скачё на добра коня,
Ай поехал де восударь-от Илья Муромец;
Ишше едё де Илеюшка по чисту́ полю,
Ай увидел — во чисто́м поли лёжит серучей камень;
535 Ишше сам он говорил таково слово:
«Уж я колько по полю этта не ежживал,
Ишше этого я камня не видывал;
А не быть этта серому каменю,
Ишше быть этта Михайлушку Иванову».
540 Да берё тогды Илеюшка сер горюч камень,
Да берёт он на свои руки белыя,
Высоко-то он мечё по-под не́беса,
Ай на белы свои рученьки не хватывал;
Ишше пал этот серуч камень на сыру землю,
545 Ай рошшибсэ этот сер да горюч камень,
Як очу́дилсэ ис каменя тогды Михайлушко.
Посадил тогды Михайла к сибе на добра коня,
Ай поехал состыгать-то Овдотью, лебедь белую.
Недалёко де состыгли до города Задоньского.
550 Ай не спрашивал восударь тогды Илья Муромець,
Ай присек-то за вси часьти ею́ за мелкия,
Розметал тогды Овдотьюшку по чисту́ полю;
Ишше сами поехали в красён Киев-град.
Да приехали во город-от да во Киев-град;
535 Говорил тогды Михайлушко сын Иванович:
«Уж ты вой есь, восударь ты да Илья Муромечь!
Я женилсэ жа во городи во Турьския,
А взята у мня ведь Марфа королевичьня».2
Говорил-то восударь тогды Илья Муромец:

456

560 «Што я знаю, што женилсы во городи во Турьския,
У того у короля жа земли Турьския».
Ишше стал тогды Михайлушко собиратисе
Ишше ехать де ко своей молодой жоны,
Ай ко той жо де ко Марфы королевисьни.
565 Проважат ёго Владимёр со кнегиною,
Провожаё восударь тогды Илья Муромець.
Ай простилсэ де Михайлушко сын Иванович
Со тема жо со кнеземи, со боярами,
Ай со руськима могучима со бога́тырьми,
570 Ай поехал де Михайлушко в город Турьския.
Ай стречаё де король ёго с королевою,
Ай стречаё да ёго тогды молода жена,
Молоды́я тогды Марфушка королевисьня.
Ай живут они во городи, проклаждаютце.
575 Получил тогды Михайлушко да насьледьсьвие,
Повладал-то как городом земли Турския.
          (И жись окончилась ево тут.)