378
135. <ДОБРЫНЯ И ЗМЕЯ>.
НЕУДАВШАЯСЯ ЖЕНИТЬБА АЛЕШИ ПОПОВИЧА
Как не белая берёска она к земли клонитце,
Как не сырой дуб да погибаитце,
А просил-то своей-то родной матушки благословленьиця:
«Уш ты гой еси, моя родна маменька,
5 А как молода вдова Омельфа Тимофеёвна!
А уш ты дай же мне благословеньицо съезьдить во чисто полё,
Ай во чисто́ полё съезьдить тольке на двенадцеть лет,
А да што мне съезьдить по Святой земли
Ай да што мне съезьдить в прокляту Литву».
10 Давала ёму благословленьицо да на двенадцеть лет
Ай как ехать во чисто поле,
А говорила ёму родна матушка:
«Уш ты гой еси, да чядо милоё!
А ты уедёшь во чисто полё подалече,
15 А ты уедёшь в прокляту Литву поганую,
А уедёшь ты да на Дунай-реку́ —
А как там тобя да распекёт да красно солнышко,
Прираздуют тя да ветры буйныя, —
А не купайсе ты да во Дунай-реки:
20 А Дунай-река весьма быстра,
А как вывалит тибя да на синё морё».
А да как тут поехал Добрыня на Почай-реку.
А распекло Добрынюшку красно солнышко,
А роздули ёго ветры буйныя;
25 А от того жару захотелось Добрыни закупатисе
А во той ли во Дунай-реки.
А как скинывал с собя платьё цьветноё,
А как купался во Дунай-реки.
Отвалилоа Добрыню на перьву́ струю;
30 А нырнул как Добрыня во второй након,
Отвалилоб Добрыню на втору струю;
А как нырнул Добрыня во трете́й након,
Отвалило Добрыня да на синё морё;
А как начал Добрыня плавати.
35 А как с тих-то гор увидела змея-та лютая,
Она с тих же со Пещер-горы;
Налетела она на Добрынюшку Микитича,
А сама она говорит да таковы реци:
«Как писи-ти писали — описалисе,
40 А волхи-то волховали — проволховалисе:
А да шьто сказали-ти, убьёт миняв Добрынюшка;
А топерь Добрынюшка у мня в кохтях.
379
А да хошь ли ты, Добрынюшка, я тебя огнём сожгу,
И хошь ли ты, Добрынюшка, водой залью,
45 Ише хошь ли ты, Добрыня, схвачу во двенацеть больших хоботов,
А как хошь ли то, Добрыня, унёсу тя на Пещор-гору,
А да как во свой всё высок терем
А да ко своим-то малым детоцькам тибя да на съеденьицё?»
Говорил Добрыня таковы реци змеи лютыя:
50 «А да на воды человека взеть — ведь как мертвого!
А дай ты мне-ка выплыть на сыру землю, —
Тогды миня убей, хошь ты живьём неси,
А тогды, шьто хошь, то делай-то».
А да как спустила змея Добрыню на сыру землю;
55 Выплывал-то Добрыня на кротой-от жёлтой песок,
Как пошёл-то Добрыня по матушки сырой земли.
А как нету у Добрыни платья чветного,
Ише нету ни доброго коня, лошади,
Нету у ёго да сабли вострыя.
60 Как по Божьей было милосьти,
По Добрыниной-то было учесьти:
А как лёжал то тут да серой камешок.
А как увидела с Пешшер-горы змея та лютая,
А да хочёт несьти, схватить двенацеть больших хоботов.
65 Схватил-то Добрыня этот серой камешок,
Э как бил-то он змею лютую по хоботам,
А отшиб у ей-то вси двенацать больши хоботы.
А как падала змея да на сыру землю,
Как у ей отшиб вси буйны головы.
70 А как змея всё взмолиласе:
«А для моих то младых деточёк!
Когда дам ему платьё чьветноё,
Чьветно платьё богатырьскоё,
Отдам-то я свою паличю чяжолую,
75 Отдам-то я тебе свою саблю вострую,
Отдам вдостали́ своёго коня да Воронеюшка.
А да приложь ты ко мне вси двенацеть хоботов».
А да притянул, приложил двенацеть хоботов;
И полетела змея на Пещер-горы,
80 А пошёл-то Добрыня за змеёй за лютою.
Как приходит тут Добрыня к высокому ко терёму,
А как выходит тут змея всё из терёма,
Выносит Добрыни платьё чветноё.
А одевалсэ, снаряжалсэ Добрыня в платьё чьветноё,
85 А во чьветноё платьё, богатырьскоё;
Отдала она своё платьё богатырьскоё,
А как одел-то Добрынюшка Микитич млад;
А как выводила она коня, лошадь добрую,
А да своёго любимого да Воронеюшка,
90 А говорила она ёму ко́ню доброму:
«А уж ты конь, ты конь, да Воронеюшко!
Как мне служил, так и Добрынюшки служи».
Выносила она саблю вострую:
А как взял Добрыня у ей саблю вострую,
95 А отсек-то Добрыня у змеи да буйну голову,
А как зажёг-то Добрыня зьмеин высок терём.
А да он скакал скоро́ да на добра коня,
А как начал добра коня постёгивать
А как той жа плёточькой шолковою;
380
100 А подымалси его доброй конь выше леса стоячого,
А выше леса стоячого, ниже облака ходячого,
А как скачёт он с горы на гору,
А как ру́ц́ейки,г озёры мелки́ перескакиват.
А как приехал ту Добрыня во свои села.
105 А как езьдил тут Добрыня по чисту полю,
А как розгуливал-то он на добром кони зьмеином жа;
А как наступала тут ёму да ночька тёмная,
А тогда сходил с добра коня,
А разоставил собе бел шатёр поло́тьняной,
110 А как сам он в шатёр спать лёг.
А как по утру, утру ранному,
По восходу-то было сонча красного,
А как бьёт ёго конь си́льнё во сыру землю;
А как мать сыра земля потрясаитце.д
115 А от сна Добрыня пробужаитсе,
А как выходил Добрыня ис бела шатра,
А как брал он собе трубочьку подзорную,
Как смотрил-то во вси читыри сто́роны.
А некого́-то он не у́смотрил,
120 А как сам взошоле в белой шатёр, спать ведь лёг.
Как забил-то ёго доброй конь да во второй након.
Выходил-то Добрыня ис бела́ шатра,
А как смотрил-то здрил во ту же трубочьку подзорьную,
А зашол-то он опеть в бел шатёр, спать ведь лёг.
125 А забил-то конь да во трете́й након;
А выходил-то Добрынюшка да ис бела́ шатра,
А как смотрил-то во трубочьку позорную
А по чисту полю да во вси четыри стороны.
А как говорил-то ёго доброй конь:
130 «Уж ты гой еси, Добрынюшка Микитич млад!
А поежай ты, заставай скоро, домовь:
А как твоя-та молода жонаж идёт в замужесьво».
А как тут Добрыня крутёхонько собираитсе;
А как скоро обирал свой белой шатёр поло́тняной,
135 А да скоро, лёкко скакал да на добра коня,
А да он добру коню да приговариват:
«А бежи ты, мой доброй конь Воронеюшко,
А уж ты так бежи, как стрела лётит кале́ная;
А скачи-тко ты да с горы на гору».
140 А да как побежал ёго добрый конь как стрела каленая,
А да как скачотз с горы на гору,
Как озёра, мелки реки перескакиват.
А как скоро-то приехал в красён Киёв-град,
Ко своёму широку двору.
145 А заехал он к собе всё во широкой двор.
А никто добра молода не стретил жа:
А не стречаёт ёго матушка родна ёго
А как та жо Омельфа Тимофеёвна,
А не стречат ёго молода жона Настасья королевисьня,
150 Королевишьня она да дочь Микулишня.
А как заходит весь в новы горьници,
Во свои полаты белокаменны,
А как молитсе Спасу пречистому,
Поклоняитце-то Матери Божью-то Богородици.
155 Как сидит-то ёго родна матушка
А на том-то на стули рыта бархата.
А не узнала-то она своёго чяда милого,
381
А как милого чяда, любимого,
А того жа всё Добрынюшку Микитича,
160 А говорит-то Добрыня таковы слова:
«Уж ты здрастуй-ка, Добрынина родна матушка!»
А да говорила Добрынина родна матушка:
«А уж ты где видал, ты ведь где слыхал
Как про моёго чяда милого?» —
165 «А мы вчорашнёгои-то дни с ним розъехались:
Как поехал всё ведь на́право,
А как он поехал всё ведь на́лево;
А он велел тобе да ниско кланитце.
А сегодняшнёй день наедёт к вечору.
170 А да где же ёго да молода жона?»
А говорила Добрынина-то ёго родна матушка:
«А как ёго жена всё замуш идёт
А за того за Алёшеньку Поповичя,
А да за того за бабьёго просьмешника,
175 А как которого не любило моё чядо милоё.
А да он ей наказывал, крепко да наговаривал:
А как пройдёт-то мне ровно двенацеть лет,
А хошь за князя поди, хошь за боярина,
А за купча ты пойди, госьтя торгового,
180 А хошь за хресьянина подь прожитосьна;
А не ходи тольке за Олёшеньку Поповиця.
А как я ведь не люблю роду всё попоського.
А как он был охочь хвастать красныма девушкам по-напрасному.
Да он охочь был смеетьсе молодыма жонами мужьнима,
185 А он всё ведь хвастал все молодыма вдовами всё безмужныма».
А да говорил-то Добрыня таковы речи:
«Уж ты гой еси, ты Добрынина родна мамушка,
А как та же молода вдова Омельфа Тимофеёвна!
А как дай жа ты Добрынине да платьё цьветноё
190 А пойду-то я смотрить Олёшеньки ко князю ко Владимеру».
А да приносила она платьё чьветноё.
А как обувал Добрынюшка сапожоцьки-обролочьки,
А надевал на собя шубу ц́ерных соболей,
А да надевал шляпу Добрынюшка пуховую.
195 «А уж ты гой еси, Омельфа Тимофеёвна!
Уж ты дай Добрынины и гусельци».
А как подала она со спичьки ёго гусьлици.
А как пошёл Добрыня ко князю-ту Владимеру.
А приходил-то он к ёму да на широкой двор,
200 А со широка двора да на красно крыльчё косисьчято,
А со красна крыльчя да на новы́ сени,
А с новых сеней в полаты княженейськия.
А как заходил-то он в полаты княженейськия,
А как молитц́е он Спасу всё пречистому,
205 А поклоняитц́е-то Матери-то Божию-то Богородици,
А как бьёт челом князю да со кнэгиною
А о ту жа о рученьку о правую:
«А уж ты здрастуй-ка, Владимер княсь да стольнё-киёвськой!
А уж ты здрастуй-ка, старый казак да Илья Мурамець!
210 А уж вы здрастуйте, вси руськи́ бога́тыри!
Ай уж ты здрастуй-ка, Олёшенька Попович жа!»
А как при пиру Добрыни не признали жа.
А стал-то Добрыня к той печьки муравлёнки,
А говорил Добрыня таковы речи́ да таковы слова:
382
215 «А ты позволь-ка, княсь Владимер, поиграть на звоньчаты на гусьли,
А потешить тибя, князя со кнэгиною,
Да потешить тут Олёшеньку Поповича
А со той жо с Настасьёй всё с Микулисьнёй».
Говорил тут княсь Владимер жа:
220 «Ты играй-то, молодець, скольке тибе хочитсе».
А зача́л играть Добрыня в звоньчаты гусьли;
Как играт он, в гусьлях выговариват,
Молодой жоны да наговариват,
А как тут выговаривать да наговаривать:
225 «А уж ты гой еси, Настасья дочь Микулисьня!
Не исполнила моёго наказаньиця»,
А как тут Настасья догодаласе,
А как признала она Добрынюшку Микитича,
А выходила она и-за того стола, стола окольнёго,
230 А да брала она Добрыню да за белы руки,
А как чёловала ёго в уста сахарныя,
А сама она говорила таковы речи:
«А здорово ты, Олёшенько, женился, — тибе не с кем спать!»
А как тут розъерилось Олёшеньки да ёго ретиво серьцо;
235 Как схватил-то тут свою-ту саблю вострую,
А хотел всё Добрыни отсечь буйну голову.
А захватил ёго праву руку старый казак да Илья Мурамечь:
«Уж ты гой еси, Олёшенька Поповичь млад!
А ты серьди, ни груби Добрынинава ретива серьця.
240 Да как я был не тобе чёта, не тобе ровна,
А сидел-то у меня Добрыня на белы́х грудях,
А хотел-то спороть мои да груди белыя,
А досмотрить-то моёго ретива серьця».
А как поло́жил-то Олёшенька да саблю вострую.
Как пошол-то Добрыня от князя от Владимера,
А как брал жону да за праву руку,
Да ведёт-то к широку́ двору.
А как увидела-та Добрынина та родна матушка,
А как идёт тут приежой гось, ведёт Добрынину жону да за праву руку,
250 А как тут Омельфа догадаласе:
«А как не гось был у мня, было моё чядо милое!»
А как то Добрынюшки конець пришол,к
Про ёго писаньё коньчилось.1