364
Собираласе дружиночка и хоробрая
Из того жо манастыря Валыньского,
Собиралосе соро́к калик да со каликою.
Они брали собе суночки-котомочки-то рыта бархаты,
5 А как лямочьки у сумочёк шолко́выя,
А как в лямочьки было сажоно́ по камню самоцьветному.
А как надевали суночьки на плечи на могучия
А да брали во правы́ руки копьиця вострыя;
Как пошли калики путём-дорогою,
10 Выходили калики на шо́ломя, да на окатину,
А к тому жо кресту всё Леванидову,
Они помолилисе кресту да приложилисе;
Они стали калики во единой круг.
Говорил тут Касьян да немило́сливой:
15 «Уж вы гой еси, дружиночки-то вы хоробрыя!
Уж мы выберём меж собой атамана жа,
Уж мы выберём промеж собой подата́мания».
Как выбирали туто атаманом Касьяна немило́слива,
А подата́маньём Михайла Михаи́лова.
365
20 А как го́ворил тут атаман да немило́сливой:
«Уж вы гой еси, дружья́-то вы хоробрая!
А как мы положим про́меж заповедь великую:
А шьто нам ведь не ходить не под цярськой суд, не под княжеськой;
Али кто как из нас заплутуитьсе ели заворуитьсе,
25 Не ходить-то нам под цярськой суд, не под князь-бояр;
Такова́го будём судить своим судом,
Всё своим будём судом судить да во чисто́м поли:
Во перьвы́х будём силитру жегчи на белы́х грудях,
Во вторых-то будём язык тянуть ис ко́реня,
30 А как ясны очи тянуть косиц́еми,
Ретиво́ серьцё да промежду ребра,2
А тогда отсе́кци ёму руки белыя да ноги резвыя,
Вдостали́ отсекци буйну голову,
Розмётать ёго да по чисту́ полю
35 А серы́м ёго волкам на та́сканье,
А черны́м ворона́м на ку́рканьё».
Как пошли тут калики путём-дорогою;
А да как стречалась им стрета́ немалая,
А немалая стрета́, да сам Владимер-князь
40 Со своима-ти с князе́ми и с боярами,
А с могучима, сильнима бога́тыри.
«Уж ты здраствуй-ко, Владимер-князь да стольнё-киевськой,
Со своима-ти с князьями-ти, всё бо́я́ры!» —
«Уж вы здраствуй-ко, калики-гости перехожия!
45 А куды у вас путь лежит, дорога-я?» —
«А лежит наш путь-дорожка во перьвы́х-то в красен Киев-град —
А да тут светым местам да помолитисе;
А да вдо́стали наша дорожка долгая,
А как долгая дорожка, дальняя —
50 А да вдостали ити в Ерусалим-от град
А как Господнему кресту да поклонитисе,
Ко Господнёму-то гробу приложитисе,
Как тут по святым местам да помолитисе». —
«Вы добро́-то, калики, думайте;
55 А Господь-от вам даст поры и времени».
Говорил-то Владимер таковы речи:
«Уж вы гой еси, калики перехожия!
Уж вы спойте-тко-то, братцы, мне Еле́ньськой стих;
Навеку-ту я не слыхал стиха Еленьського».
60 А как тут калики друг на дружку запоглядывали,
А как суночки снели с могучих плеч,
Востры копьиця потыкали да во сыру землю,
А как суночки повесили на копьиця,
А как становилисе калики во единой круг,
65 Как запели калики стих Еле́ньськия.
А как мать сыра земля затряса́ласе да сколыбаласе,
И в реченьки вода да сколыбаласе;
А у князя с плечь да покатилась буйна го́лова́,
Подломились у ёго да ножки резвыя;
70 А под правую руку подхватил да старая стары́ньшина,3
Под леву́-ту руку подхватил Добрынюшка Микитич млад,
За серёдочку-ту захватил Олёшенька Поповськой сын.
Говорил тут старый казак да Илья Муромець:
«Уж вам полно, вам братцы-калики, петь стиха Еленьського!
366
75 Покатиласе у князя с плечь да буйна го́лова́,
Подломились его да ножки резвыя».
Перестали тут калики петь стиха Еленьского;
Надевали суночки на плечи свои на могучия,
Они брали востры копьиця да во праву́ руку,
80 Как просили у князя милостины спасе́ныя:
«Уж ты гой еси, красно солнышко, ты Владимер-князь!
Ты подай жа нам милостину спасёную
А как ради самого Христа небесного».
Отвечает им Владимер-князь да стольнё-киеськой:
85 «Уж вы гой еси, калики перехожия!
А подать-то у мня топере вам-то нечего,
У мня золотой казны при себе не пригодилосе.
Вы подите-тко топере в красен Киев-град,
А подите ко мне да на широкой двор,
90 А во ти полаты княженецькия;
А как примёт вас Опраксея Королевичьня,
А накормит вас ведь до́сыта,
Напои́т вас она ведь допьяна,
Она много вам подаст да золотой казны».
95 Как пошли-то калики путём-дорогою,
А приходят они в красён Киев-град,
А как в красён Киев-град, ко князю на широкой двор;
Заходили в ти полаты в княженевськия,
Они молилисе Спасу всё пречистому,
100 А как матери-то Божьей Богородици;
А как бьют челом кнегины Опраксеи Королевичны:
«Уж ты здрастуй-ко, кнегиня Опраксея Королевичьня!
Ты напой-ко нас, калик да перехожия,
А подай ты нам-то милостину спасе́ную:
105 Приказал-то нам Владимер-князь».
А да напоила их ведь, накормила жа,
А дала им милостину спасе́ную,
А да как сама почивать пошла,
А да почивать пошла да в спальню горницю,
110 А послала тут ведь всё кухарку жа,
Приказала привести-то к собе в горницю
А того жо старшого подъата́манья.
«Ты поди-тко, Михайло Михаи́лович,
А зовёт тобя Опраксея Королевичьня:
115 У ней есть с тобой наказ — наказывать».
А как тут Михайлушко да не ослышилсэ,
А пришол-то к кнегины в спальню горницю.
А как захватила тут Опраксея Королевичьня в охапочку:
«Повалимсе, Михайло, спать со мной на те́мну ночь».
120 А не согласилсэ с ею спать на те́мну ночь,
Убежал-то он из спальнёй вон.
А как тут Опраксеи за беду да показалосе,
За великой стыд да показалосе;
Приказала Михайлушку в коша́лечьку поло́жить всё злату́ чашу,
125 Ис которой чары по приезду пьют;
Положили тут чару в суночьку Михайлушку.
Как ставают калики тут по у́тру всё по ранному,
А походят тут калики в путь-дороженьку,
А прошшаютьсе с Опраксеей с Королевичьней.
130 А да как они ушли да с широка двора,
А во ту пору, во то время приехал сам Владимер-князь,
367
А спросил-то той золотой чары —
А з дороги ёму выпити.
Не нашли они да той златой чаши.
135 Говорит тут Опраксея Королевичьня:
«Видно, ў нас украли калики перехожия».
Говорил-то Владимер таковы слова,
А да таковы слова, да таковы речи:
«Уж ты гой еси, Олёшенька Попович жа!
140 Состыди́-тко-се4 калик да перехожия:
Не унесли ли моей златой чаши?»
А как тут Олёшенька да не ослышилсэ,
А как скоро побежал да на широкой двор,
Обуздал, оседлал добра́ коня,
145 А он скоро скакал да на добра́ коня,
А поехал в суго́н да за каликами;
Увидал-то калик — идут путём-дорогою:
«Уж вы стойке-ко, воры калики перехожия!»
Как остое́лисе калики перехожия;
150 Ише тут каликам за беду да показалосе:
Как стёгали, толкали Олёшеньку Поповича.
А поехал Олёшенька ко городу ко Киеву,
А ко ласкову князю да ко Владимеру,
Росказал Олёшенька да про свое́й поступок жа.
155 Говорил Владимер да таковы речи:
«Уж ты гой еси, Добрынюшка Микитич млад!
Поезжай скоро за каликами да перехожима,
Допроси их да потихошенько».
А поехал Добрыня путём-дорогою,
160 А согнал он калик да на чисто́м поли;
Подъезжает он ко каликам-то ближехонько,
Говорил-то им да потихошенько:
«Уж ты гой еси, атаман Касьян да немило́сливой!
А как не взял ли кто у нас чаши князя Владимера?»
165 А как говорил тут Касьян да немилосливой:
«Уж вы гой еси, моя дружья́-товарышши,
А да вси наши калики перехожия!
А пос’лать посла да во второй након —
Кто ли из вас взял да золоту чашу?
170 Осмотрите-ко вы суночки-котомочки».
А как зачели сымать они суночки-котомочки с могучих плеч,
Они стали в суночках друг к дружки всё высматривать;
А нашли эту чарочку тут у Михайла Михаи́лова,
У того жо у полуатаманья жо,
175 А как отдали Добрынюшки злату чашу.
Взял-то Добрынюшка злату чашу,
Он поехал-то ко городу ко Киеву.
А как розьдевали тут Михайлушка до́нага,
А как жгли селитру-ту Михайлу на белы́х грудях,
180 А тянули очи ёго косицеми,
Ретиво́ серьцё промежду ребра,
А да тут отсекли ёму руки белыя,
А да как отсекли ёму ножки резвыя,
А отсекли ёму буйну голову,
185 А броси́ли ёго во чисто́м поли.
А как пошли тут калики перехожия,
Как послал тут Бог-Господь да с нёба аньгела
368
Оживить тут Михайлушка Михаи́лова,
Шьто бы убили понапрасному.
190 Как будто Михайлушко от сна да пробужаитьсе,
А одел-то он своё-то платьё цьветноё,
А надел он суночку-котомочку на могучи плечи,
Побежал он состыгать братье́й-товарышшов:
«Уж вы гой еси, братья-товарышши!
195 А пошьто меня оставили в чисто́м поли?»
А как тут калики испугалисе,
А как думали бежит да всё ведь бла́зник жа;5
А они присекли ёго опеть на́мелко;
Розьметали ёго во чисто́м поли.
200 Как ушли калики от Михайлушка,
А Господь-от ёму по́слал аньгела;
А как взял-то Михайла склал да во едно место,
А он дунул-то ёго святы́м духом;6
А как тут-то Михайло как от сна пробудилсэ жа,
205 А как взял свою сумку-котомочку да во́стро ко́пьицё,
А как шол он состыгать свою дружью́-братье́й-товарышшей;
А кричал-то он да громким голосом.
А как остояласе калика перехожая,
А говорил Касьян да немило́сливой:
210 «Это нам, братцы, чудо чудитьсэ.
А не понапрасну ли мы рубили Михайла Михаи́лова,
А не ложь ли кака есть от княгины Королевичьни?»
А как пришол Михайлушко к товарышшам,
Во перьвы́х-то падал во резвы́ ноги Касьян да немило́сливой:
215 «А прости миня, Михайло, во перьво́м греху,
А прости миня, Михайлушко, да во втором греху».
А как падали в ноги вся дружин’-братья-товарышши,
А как вси калики перехожия:
«А прошшай-ко нас, Михайло, во таком греху!» —
220 «Уж вас Бох простит да во таком греху!
Я прошшаю вас да во таком греху.
Я терпел-то ето понапрасному:
А я того дела не делывал,
А я той златой чаши да не воровывал,
225 Себе в суночку-котомочку не кладывал».