219
Ишше было в славном городи в Новиго́роди,
Ай там жил-то ведь был да всё богатой князь,
Ай богатой ведь князь всё Богусла́нушко.
Ай была у ево всё молода жона,
5 Ишше та ли кнегина да Овдотья-свет Васильёвна.
Ай не славилсэ князь, ско́ро́ преставилсэ;
Оставалась у ево да всё мала́ семья,
Всё мала́ семья, Овдотья всё Васильёвна;
Оставалось у ево всё цядо милоё,
10 Цядо милоё Василей Богусла́вьёвич,
Ишше стал-то Василей Богуславьёвич,
Ишше стал у нас Васильюшко семи годов;
Отдала ёго родима ёво матушка,
Отдала ево во школу уцить грамоты;
15 Как ведь скоро Васильюшко да научилсэ-то.
Ишше стал он на улоцьку похаживать;
Он дворяньскима забавами да забавляитце, —
Малых деточок на улки пооби́живат:
Он ведь голову возьмёт, да голова тут проч;
20 Он ведь за́ руку, за́ ногу — нога тут проць.
Он ведь тут, Василей Богослаевич,
Он ведь много убивал да малых деточок.
Говорят-то всё многи́ да люди добрыя;
Тут ведь стали мужики-новогоро́дцы собиратисе,
25 Они стали к Овдотьюшки ходить, ругать-ту все.
Вот уходит Васильюшко опять на улочку;
Говорят-то мужики новогородския:
«Мы лишим-верши́м тебя, Василей, с своей-то буйной го́ловой,
Отсекём у тя по пле́ць мы бу́йну голову!»
30 Тут задумалсэ Василей Боѓуславьёвич;
Он пошол-то тут ведь скоро к ро́дной матушки,
Он повесил буйну голову с могучих плець.
Говорит-то тут ёму всё ро́дна матушка,
Ишше та ли всё вдова Овдотья-свет Васильёвна:
35 «Уж ты шьчо же, ты моё да цядо милоё,
Молодой ты мой Василей Боѓуславьёвич!
220
Ты неве́сёл-то идёшь, Васильюшко, ко мне, нерадосьнё?» —
«Уж ты ѓой еси, матушка родимая!
Тут хотят миня ’зымать-то мужики новогороцькия,
40 Отрубить они мою всё буйну голову».
Говорила всё матушка родимая,
Ишше та вдова Овдотья-свет Васильёвна:
«Уж ты ѓой еси, моё да чадо милоё,
Цядо милоё моё да ты любимоё,
45 Молодой ты мой Василей Боѓуславьёвич!
Собирай себе дружиночку всё храбрую,
Выбирай себе дружиноцьку проти́в собя,
А против себя дружинушку, хоробрую».
Говорил-то ей Василий Богуславьёвич:
50 «Соберу-ту я пир на широко́м двори,
Я налью-то ведь цяру зелёна́ вина́,
Зелёна́-та ви́на цяру полтора ведра».
аКак ведь тут-то онб наливат скоро чарочку-ту зелёна́ вина,
Зелёна вина цяру полтора ведра;
55 Сам садитце во полату белокамянну
Ай на тот ли он на стул всё рыта бархата,
Он ведь пишёт ёрлыцьки да скоро́писцяты,
Отсылаёт ёрлыки да всё по городу,
Собирались-то дружиноцька штобы хоробная.
60 Тут приходит к ёму да на широкой двор,
Во перьвы́х-то приходит к ему Потанюшка всё Хроменькой;
Тут-то брал Потанюшка цярочку лево́й рукой
(он [Василий] ещё сказал, шьчобы — лево́й рукой
могут ли кто чару это зды́нять?),
Выпиваёт ету цярочку он на еди́ной дух.
Тут ведь брал-то Василей Богуславьёвич,
65 Он ведь брал-то в свои руки богатырьския,
Он ведь брал-то тут да всё как чёрной вяз,
Он ведь хлопал-клёска́л вязо́м Потанюшку да по резвы́м ногам;
Ай Потанюшка стоит, стоит, не тре́хнитце,
Он не тре́хнитце стоит да не зворо́нитцо.
70 Тут как брал его Василей Богуславьёвич
За праву́-ту его да всё за рученьку:
«Приходи-ко-се, Потанюшка ты Хроменькой,
Приходи в мои полаты белокамянны;
Уж ты будь мне-ка дружиночкой хороброю;
75 Ай садись ты за мои-ти дубовы́ столы,
Ты за те садись за скатерьти за браныя,
Ты за те садись за есвы за саха́рныя,
Уж ты пей-ко, ты ешь да всё ты кушай-ко».
Сам пошол-то опять да на широкой двор,
80 Наливаёт опять цярку полтора ведра,
Полтора-та ведра да зелёна́ вина.
Тут идёт опять к ёму всё на широкой двор,
Тут идёт-то всё дружина к ёму храбрая,
Ай идёт-то по имени Косьтя Новоторженин;
85 Он берёт-то ету цярочку лево́й рукой,
Выпивал-то ету чарочку всё на единой дух.
Тут хватал-то Василей Богуславьёвич,
Он хватал-то в белы руки богатырьския
С широка-то двора да всё он чёрной вяз,
221
90 Он ударил Косьтю всё по буйной ево го́ловы;
Ай стоит-то ведь Косьтя, не думаёт
(небо́лько кажет).
Говорит-то Василей Богуславьевич:
«Уж ты ѓой еси, Косьтя Новоторженин,
Уж ты будь мне-ка дружиночкой хороброю,
95 Проходи в мои полаты белокамянны,
Пей ты, ешь у меня садись-ко, кушай-ко,
За мои-ти столы садись дубовыя,
Ты за скатерьти да всё за браныя,
Всё за есвы за мои да за саха́рныя».
100 Тут проходит Косьтя Новоторженин;
Оставаитьце Василей на широко́м двори;
Наполняёт-наливаёт чарочку опеть он зелены́м вином.
Тут приходит опеть к ему дружиночка всё храбрая,
Ище тот ли Данилушко сутул-горбат,
105 Он сутул, он горбат, всё наперёд покляп,
Тут вед он-тов выпивал он цяроцьку всё на единой дух.
Он того Василей Богуславьёвич
Он не пробуёт ево всё могучо́й силы,
Он не бил, не пробовал да всё чорны́м вязом:
110 «Проходи ты ко мне, Данилушко, в полаты белокамянны,
Уж ты будь мне-ка дружиночкой хороброю,
Ты попей поди, поешь у мня, покушай-ко,
Ты садись-ко за мои-ти дубовы́ столы,
Шьчо за браны за мои-ти белы скатерти,
115 Уж ты пей-ко, ешь да у мня кушай-ко
Ты как те ли мои есвы саха́рныя».г
Тут услышил Василей Богуславьёвич,
Шьчо збираитьце у князя-та новогоро́дцького,
Собираитьце пир да всё на весь ведь мир:
120 Шьчо на тех ли на князей всё на богатыих,
Да на тех ли мужиков новогородськиих,
Собирает пир да всё судить-то, да они всё присуживать
Ай того ли Васильюшка да Богусла́вьёвича.
(Набил, вишь, ребят)
Да услышал про это богаты́рь наш всё пресильнёй-от,
125 Да могуцёй богаты́рь наш доброй молодець,
Ешше тот ли свет-Васильюшко наш Боѓусла́вьёвич.
Всё на пир-то ведь Василья тут не по́звали.
Говорит-то Василей Богуславьёвич
Он своей-то всё родимой своей матушки,
130 Он ли той ли Овдотьи-свет Васи́льёвны:
«Уж ты ѓой еси, родима моя матушка,
Пожила вдова Овдотья-свет Васильёвна!
Я пойду разве ко князю на поче́сён пир,
Поведу-ту я свою дружинушку хоробрую».
135 Говорит-то Василью ро́дна матушка:
«Уж ты ѓой еси, Василей Богуславьёвич!
Ишше как ты пойдёшь, дак ты ведь не́зван-то:
Шьчо незва́ному, Васильюшко, скажу тебе, ведь госьтю всё ведь места нет».
Тут не слушат Василей Боѓуславьёвич,
140 Он не слушат родимую свою матушку;
Он ведь скоро тут да наряжаитце
Со своей-то дружиночкой со храброю,
Со трёма́-ти ведь со руськима могуцима бога́тырями:
Со перьвы́м-то со Потанюшкой со Хроменьким,
222
145 Со вторым-то со Косьтей с Новоторженином,
Со третьи́м-то со Данилушком с Горбатеньким;
Они скоро пошли-то всё ко князю-ту новогородському.
(Имя тяжолое — не помню)
Как ведь тут они пришли-то тут скорёхонько;
Он ведь не спрашиват Васильюшко всё Боѓославьёвич
150 Он у две́рей-то да всё придверьницьков,
У ворот-то да всё ведь приворотьницьков,
Он заходит в полаты княженеськия,
Он ведь кланеитце князю всё новогородскому;
Он заносит свою-ту ножку правую
155 Церез ту ли скамейку белоду́бову,
Он садитц́йе-то скоро за дубовой стол,
Он садит свою дружиначку хоробрую;
Упеха́л-то из-за стола многих людей добрыих,
Ише тех ли мужиков новогоро́цьки́ех,
160 Он выпе́хивал их всё на новы́ сени.
Тут народ-то, люди до́бры испугалисе,
По домам-то ох1 ведь много розьбегалосе
Да назадь опеть на пир да собиралисе;
Они стали сидеть, да всё посиживать,
165 Во сьмиреньици сидят да всё как пьют, едят.
Говорит-то тут князь новогородцькия:
«Уж вы шьто-то сидите́, да вы бога́тыри,
Вы не цим, сидите́, у мня не хвастаите?»
Говорит-то тут Косьтя Новоторженин:
170 «Уж и тем-то разьве я похвастаю:
Я осталсэ всё от батюшка родимого,
Я осталсэ от батюшка малёхонёк,
Я малёхонёк осталсэ, зеленёхонёк».
Воспрого́ворит Василей Боѓуславьёвиць:
175 «Я уж тем-то разьве я похвастаю:
О своей-то я о буйном о головушки,
Я ударюсь с вами, мужики новогородьския,
Ай ударюсь я с вами о велик залог,
О велик-то я залог — свою богаты́рьску-ту ли я о буйну голову, —
180 Пробиваю я свою вам буйну голову».
Говорят-то мужики новогородськия:
«Мы по у́тру-ту станём, утру ранному, —
Привести тибя, Василей Богуславьёвич,
Привести тибя шьчобы́ нам ко Непре́-реки;
185 Приведём тебя да мы к Непре́-реки,
К тому-то мы мосту, мосту дубовому,
Отсекём у тя по плець-то богатырьску буйну голову.
Ты не будёшь убивать-то всё многи́х хоть людей добрыих».
Тут пошол-то скоро с пиру́ Васильюшко,
190 Ай ведь тот у нас Василей Богуславьёвич,
Он повесил-то свою-ту буйну голову,
Ай повесил головушку с могуцих плець,
Запечалилсэ, пошол, сам закручинилсэ.
Ай приходит к родимой своей матушки.
195 Ай ко той ли Овдотьи-свет Васильевны
Со своей-то з дружиноцькой с хороброю.
Говорит-то ёму всё ро́дна матушка:
«Уж ты шьто же, ты моё да цядо милоё,
Цядо милое моё, цядо любимоё,
223
200 Молодой ты мой Василий Боѓуславьёвич!
Ты ведь шьчо у мня пришол всё запечалилсэ? —
«Уж ты ѓой еси, матушка родимая
А по имени Овдотья-свет Васильёвна!
Ишше как то мне-ка не печалитьце?
205 Я ударилсэ ведь на пиру-ту всё
Я сь тима́-то с мужиками всё новогородьскима,д
Я пробил-то им свою-ту богатырьску голову:
Увести хотят меня да ко Непре́-реки,
Ко тому ли всё миня мосту дубовому,
210 Отрубить хотят, отсекци всё мою-ту богатырьску буйну голову».
Посадила ёго матушка родимая
Да во ту ли ёго клетку во железную,
Шьчо за те ёво замки крепки заморьския.
За заморьския замоцьки за железныя,
215 Припирала-то ёго ишше черны́м вязом.
Как ведь тут-то пришло-то утро ранноё;
Приходили мужики новогородьския.
(Шелепугой дралсэ двести пуд.)е
Тут ведь собирались мужики новогородьския
Ко Васильюшкову всё к широку́ двору:
220 «Выходи-ко ты, Василей Боѓуславьёвиць!
Поведём мы тебя к матушки к Непре́-реки;
Ко тому мы тебя мо́сту ко дубовому:
Нам охвота всё отсекци-то твоя-та буйна голова,
Богатырьска-та твоя да всё головушка».
225 Тут Василей сын Богуславьёвиць
Он ведь крепко спит своим сном богатырьскиим.
Шьчо пошло-то то ведь время на други́ сутки;
Тут ведь он всё спит, не пробужаитце.
Тут ёго-то всё родима ёго матушка,
230 Ишше та вдова Овдотья-свет Васильёвна
Тут берёт-то, насыпает она мису красна золота,
Шьчо другу-ту насыпаёт циста се́ребра,
Да третью́-ту насыпает скатна жемцюгу,
Да пошла она ведь всё к князю с подарками.
235 Шьчо приходит ко князю-ту новогоро́чкому;
Не примает ведь князь оть ей подарочёк:
«Не беру ведь у тебя я красна золота,
Не возьму я у тебя да чи́сто се́ребро,
Мне ненадобно твой да всё скатно́ё жемцю́г;
240 Мне подай тольки своёго ты сына́ любимого,
Молодого мне Василья Боѓусла́вьёвича».
Как пошла-то бедна вдовушка, слезно́ росплакалась.
Как приходит она да на чисто́ полё,
Роскина́ла-розбросала злато, се́ребро,
245 Россыпа́ла она свой да дорого́й жемцю́г
По тому ли она по по́лю чистому.
Шьчо сама-та говорила таковы реци:
«Мне не дорого теперь да красно золото,
Мне не дорого теперь мне цисто се́ребро,
250 Не желаю я теперь да скатна жемцюга, —
Дорого́ у мня моё мне цядо милое:
Мне-ка жаль ёго ухватки богатырьскою,
Мне-ка жаль его удалой буйной го́ловы,
Мне-ка жаль-то ведь рожо́ного мне дитятка,
224
255 Мне-каж молодого всё Василья-та да Богуславьёвича!»
Как приходит она всё на широкой двор, —
На широко́м-то двори ведь ходят по колен в крови.
Поступила тут ево дружиночка хоробрая,
Они бьют всё мужиков новогородскиих;
260 Тут нашло ведь мужиков всё перева́лами:
«Мы зайдём ведь ко Васильюшку да Боѓуславьёвичу,
Мы зайдём скоро́ к ёму мы на широкой двор,
Оберём мы у ево да да злато, се́ребро,
Отьсекём мы у ево да буйну го́лову».
265 Тут ведь они ведь все даз услыхали тут их красны девушки,
Молоды́-ти ведь всё ихны кухароцьки,
Ише ти ли Васи́льёвы всё портомойници —
Полоскали Васильюшковы всё белы́, тонки́ рубашоцьки;
Как котора на Васильюшка стирала-то рубашоцьки,
270 Как хватила она всё корымысло тут,
Она стала коромыслом всё пош́алкивать, —
Шьчо убила она силушки да це́луи сотьню-ту,
Ай Потанюшка убил да до пети он сот,
Ише Косьтя Новоторженин убил да до шести же сот,
275 Ай Данилушко убил да ц́елуи тысецю.
Ай бежит-то тут Васильюшкова портомойниця;
Тут откинула от две́рей она чёрной вяз,
Отомкнула-то замоцьки-ти скоро́ заморьския,
Отпирала она клеть крепку железную,
280 Говорит она сама да сле́зно плачитце:
«Уж ты сла́дка, ты снали́вна наша ягодка,
Молодой ты наш хозяин, свет-Василей Богуславьевиць!
Шьчо ты долго у нас спишь, ты не пробудисьсе, —
Уж ты спишь у нас, Василей, трои сутоцьки!
285 Шьчо твоя-та ведь дружиночка хоробрая
Они бродят на широко́м двори в крови-то до коленей все».
Тут ставал скоро́ Василей Боѓуславьевич
На свои-ти он на ножицьки на боѓатырьския,
Тут хватал-то всё Василей Боѓуславьёвич
290 Во свои-ти белы руцюшки да в боѓатырьския,
Он хватал-то, всё ведь брал да тут ведь цёрной вяз,
Он ведь стал-то всё вязом да тем поигрывать,
Как народа, людей добрых стал вязом чёрны́м пошалкивать:
Он на праву-ту руку махнёт — свали́тце улица,
295 Он на леву отмахнёт — всё переулками;
Он-ток прибил-то силу всю новогородьскую.
Он приходит тут да ко Непре́, к реки; —
Больше бить-то ведь Василью стало некого.
У Непре-то, у реки-то был да всё дубовой мост;
300 Тут стрецялсэ Василью на мосту-ту всё ему ведь тут,
Ишше тот ли стретилсэ-то ёму кресто́вой ёго бра́тёлко.
Он ведь стретилсэ,л говорит ёму Василей Богуславьёвич:
«Тебя цёрт ведь то несёт, брата крестового!
Ты идешь во ту пору, когды ненадобно:
305 Мы играм-то ведь севодьне головами всё,
Не жалем своих головушок мы боѓатырьскиих».
Говорит ёму крестовой ёѓо братёлко:
«Молодой ты знать Василей Боѓуславьёвич!
Ты порато со мной шибко зашибаисьсе.
310 Ты уцилсэ-то когды ты в школе грамоте,
Над тобой-то, кажись, был тогды больши́м ведь я,
225
Ты, Василей Боѓославьевиць, ты был тогды да всё меньши́м ты мне;
Я учил тебя к грамоте ѓосподьнёю».
Во руках несёт крестовой его брателко
315 Ише ту ли шепалы́гу подорожную,
Шепалыга подорожна будёт всё ведь двесьти пуд;
Он ударил Василью в буйну голову
Он ведь той ли шепалыгойм подорожною.
(На дорогу эдаку взял!)
Ай ведь тут-то боѓатырьскоё серьцо розгорелосе;
320 Как хватал-то ведь Василей Богуславьёвич
Шепалыгу у ево да всё лево́й рукой,
Вырывал из рук у брателка крестового;
Он ударил тут братёлка по буйной го́ловы.
Тут славы́-ти поют ведь брателку крестовому.
325 Шьчо славы́ ёму поют, во многих старина́х скажут.
(Врака́, всё-таки в одной!)
Подошол опять по мо́сту по дубовому;
Тут идёт ёму настрету хрёсной ёго батюшко,
Хрёсной батюшко ево да свет-Дивя́нишшо.
Ай он го́ворит Василей Боѓуславьёвич:
330 «Тебя чорт-от несёт, да хрёсной ты мой батюшко,
Водяной тебя несёт, да всё не во́ время!»
Говорил ёму кресто́вой ёго батюшко:
«Молодой, ишше Василей Боѓуславьёвич!
Не по собе-то ты теперь да дело делаёшь».
335 Говорит-то Василей Богославьёвич:
«Уж ты ѓой еси, родимой хрёсной батюшко!
Я севодьне играю головами всё мужицьима,
Всё мужицьима играю я, новогоро́цькима,
Не пропускаю головы и богатырьскою».
340 У ево-то всё у хрёсного да отца-батюшка
Ай на го́ловы надет наместо шляпы большой колокол,
А потянёт этот колокол пудов о тысецю.2
Как в руки́-то язык да всё петьсот пудов.
Погледел-то тут Василей-от на крестового на батюшка;
345 Он ударил ёго шепалыгой-то по этому по колоколу, —
Розьлетелсэ ведь колокол на мелки дре́безги,
Тут прошла-то шепалыга-та его всё буйну голову.
«Ай убил я ведь, верно, хрестового же отця, хрёсного!»
Ай крестового-то братёлка-та ишше мёртвого попи́ныват.
350 Тут приходят к Овдотьи всё к Васильёвны
Ише ти ли женьшины новогородьския
Под косисцято к ей да под окошоцько.3
Услыхал скоро́ Василей Боѓуславьёвич,
Он ведь ско́ро овраша́лсэ к ро́дной матушки,
355 Ище к той ли к Овдотьи-свет к Васильёвны.
Как налим-то круг ведь камешка всё овиваитьце,
Как Василей Богославьевич к матушки ведь всё он лашшитце;
Он ведь падат своей матушки в резвы́ ноги,
Он-то просит у ей родительска благословленьиця:
360 «Уж ты дай-ко мне-ка, матушка родимая,
Мне-ка дай-ко ты родительско блаѓословленьицё
Мне-ка сьездить-то, матушка, в Ерусалим всё град:
Я ведь нагрешил я много хоть со малых лет,
Убивал много народу православного,
365 Убивал много хресьяньских малых детушок,
Убил-то я своёго хрёсна батюшка,
226
Я убил-то крестового своёго брателка, —
Ише хрёсному моёму был родимой сын.
Мне-ка надобно в грехах да попрошшатисе,
370 Ко сьвято-то мне святыни помолитисе,
Ко сьвятым мошшам нетленым приложитисе,
Во Ердань мне-ка реки́ да окупатисе;
Мне увидеть ведь надоть свято озёро,
Откуль выпала матушка Ердань-река,
375 Мне сходить-то нать ведь, сьездить на сьвяту гору,
Приобразилсэ, на гору́-ту, где Исус Христос,
Где Исус-от Христос да где небесной царь:
Там ведь есь-то, скажут, стоит церьква́ соборная,
Там соборная церьква́ всё Приображеньская,
380 А двенадцеть есь во церквы тут ведь крылосов;н
Там ведь есь-то, скажут, камень Ла́тырь есь,
Ишше Латырь-от камень-от святой-от всё;
Установил-то наш Исус Христос, небесной царь,
Шьчо на том-то кам́ню веру православную,
385 Написал-то он на том камню́ всё книгу Голубинную
Со двенадцетью он всё ведь со апостолами».
Говорит ёму родима ёго матушка:
«Ты пойдёшь токо, моё ты цядо милоё,
Молодой же мой Василей Боѓуславьевич,
390 Ты пойдёшь токо на дело на хорошоё,
Я ведь дам тебе крепко́ родительско блаѓословленьицё;
Измени́шь токо, Василей Боѓуславьевиць,
Ты ’зьмени́шь токо своё да слово крепкоё,
То́ко будёшь кого бить-то по дороги православного, —
395 Бога́тыря ты, хошь и не бога́тыря,
Не неси-то тебя матушка тогда сыра земля!»
Она скоро благословила своёго тут цяда милого;
Они скоро ведь поехали да на чернёных ка́раблях.
Они шли-то тут времени немало жо:
400 Ай ведь шли они времени окол месяця,
Ай пришли-то они ко Ерусалиму-ту, к святу́ граду;
Да завидял-то Васильюшко всё силу бусурманьскую, —
А стоит-то силушка под Ерусалимом всё под городом.
Он не бил-то этой силушки да бусурманьскою.
405 Он доходит, доступает по своим делам,
По своим-то по делам — Боѓу молитисе,
Шьчо во тот ли светой в Ерусалим он град;
Он сьвятой-то всё сьвятыни-то всё мо́литце,
Во тяжки́х-то он грехах Боѓу прошшаитьце,
410 Ко святым мошшам нетленным всё прило́жилсэ,
Заказны́ поёт обедьни с панафидами,
С панафидами, всё со молебнами:
Поминать своёго он родного батюшка,
Молит Боѓа за свою-ту родну матушку,
415 За себя-то он всё за Василья Боѓославьёвича,
Он дават-то всё отцам, попам соборныим,
Он несчётно-то дават да золоту казну;
Он ведь молит за дружинушку хоробрую, —
Он несцётно же дават да золотой казны.
420 Ай отправились они всё ко Ёрдан-реки,
Ко Ердан-то ко реки, ко Льби́ну-ту4 святому озеру
Как ведь тут-то стали во Ердан-реки купатисе
Со своей-то он с хороброю дружиноцькой.
Говорила ёму-ту ро́дна матушка:
227
425 «Не купайсе ты, Василей Боѓославьёвич,
Не купайсе-ко нагим во матушки Ердан-реки:
Только на́гим-то купалсэ сам Исус Христос,
Сам Исус Христос купалсэ, наш небесной царь».
Не послушал он наказу ро́дной матушки,
430 Ише той вдовы Овдотьи всё Васильёвны,
Окупалсэ он в Ёрдан-реки нагим-то всё,
Шьто нагим-то окупалсэ, без рубашоцьки;
Как ёго-то все дружиночка хоробрая
Окупались-то они да все в рубашоцьках.
435 Ай поехали они ко каменю ко Ла́тырю, —
Ай лёжит-то голова всё богатырьская;
Он ведь брал-то эту голову попинывал,
Он ведь стал-то эту голову побрасывать;
Говорит-то голова всё богатырьская:
440 «Не пинай меня ты, Васильюшко всё Боѓуславьёвиць,
Не пинай ты мою голову всё богатырьскую!
А не переско́цить тебе будет церез Ла́тынь-камень:
Ты перво́й-от раз, Василей Боѓославьёвич,
Переско́цишь церез камень во перво́й након,
445 Переско́цишь церез камень во второй након;
Не переско́цить тебе накону тре́тьёго, —
Ты убье́сьсе, Васильюшко, о этот ка́мешок;
Не бывать-то тебе будёт, Василей Боѓославьёвич,
Не бывати тебе будёт-то ведь на Сьвятой горы,
450 Шьчо во той тебе во церьквы всё Преображеньскою,
Не видать тебе уж той будёт церьквы́ соборною,
Тебе соборною церьквы, богомольнёю,
Не видать тебе будёт двенадцеть всё престолов всех,
Не видать буде, Василей ты да Боѓуславьёвич,
455 Ай двенадцеть-то тебе престолов-то, двенадцеть крылосов».
Говорит тут Василей таковы слова:
«Ай ты крепко спишь — тебе всё во снях видитце!»
Переско́цил перьвой раз Василей Боѓуславьёвиць,
Переско́цил Васильюшко церес камень во второй након,
460 Ай в трете́й-от након упал о этот Ла́тырь, все о камень-от,
Он убилсэ тут да всё до смерти-то,
Ай убилсэ наш Василей Боѓославьёвич.
Ишше тут Васильюшку славы́ поют,
Шьчо славы́ ёму поют да старины́ скажут.о