180
Ай во славном было городи во Муроми,
Ай во том было сели да во Качарови,
Там ведь жил-то был богатой-от хресьянин-от,
Ай богатой-от хресьянин-от Иван да Тимофе́ёвич.
5 Ему дал-то Господь сына единого,
Ай единого сына-та любимого
Ай по имени — Иле́йко сын Ивановиць.
Ише стал-то Илья у их пети годов —
Шьто сидит-то он, да всё не ходит он;
10 Ише стал-то Илья да десети годов,
А не служат у ево всё ножки резвыя;
Ище стал-то Илья и двадцети годов —
Не несут-то ево всё ножки резвыя;
Ище стал-то Илья и тридцети годов —
15 Не несут-то всё, не служат ножки резвыя.
На печаль-то пали ево родители:
«Шьто едино у нас цядышко убогоё,
Да убого моё цядышко, безногоё!»
Как пошли-то Иван свет Тимофеёвиць,
20 Со своей-то пошол да с молодой жоной,
На цяжо́лу-ту пошли да на роботушку,
Ай на ту ли на ц́ежолу — хлебопашество;
Посадили своево цяда любимого,
Ай любимого цядышка, всё милого
25 Ай того ли Илью да свет Ивановиця,
Посадили на кирпишну всё на печоцьку;
Говорили они ёму таки слова:
«Ай сиди ты до нас, нешевели́мой будь,
Не пади-ко-се ты, да не убейсе ты».
30 Он немного посидел-то посьле батюшка,
Да пришли к ёму калики под окошоцько:
«Уж ты гой еси, ты цядышко единоё,
Ты едино, ты цадышко любимоё,
А по имени ты всё Илья ты всё,
35 По оче́тесьву да всё Ивановиць!
Ты подай-ко ты милосьтину спасёную,
Ай напой-ко-се нас да пивом хмельниим,
Хмельниим да пивом сладкиим».
Говорит-то Илья, скоро́ ответ держал,
40 Отвечает скорёшенько Иванович:
«Уж вы гой еси, мои милы́ калики вы,
Перехожия спасёны, переброжия!
Вы зайдите-ко, подите вы ведь в дом ко мне».
Заходили калики ише в дом к ёму.
45 Говорил-то Илья да он таки реци,
Шьчо Ивановиць-от да со сьлёза́ми он:
«Перехожи вы калики, переброжия,
Я бы рад-то вам подать я милосьтинку всё спасе́ную:
У моёго-то у ро́дного у батюшка
50 Езь дово́льнё у ево всё золотой казны,
Шьчо приско́плёна казна, всё присодви́гнута;
Не могу сойти со печки со кирписьнёю».
181
Говорили калики перехожия:
«Ты как дай хошь нам напитьце пива сладкого». —
55 «Есь у батюшка-та пива всё ведь боцьками —
Не могу сойти со пецьки со кирпишною».
Говорят-то всё калики перехожия,
Перехожии калики, переброжии:
«Ты сойди, сойди, Илья, со печки со кирпишьною». —
60 «Я сижу, братци, на пецьки я единой день,
Не могу ходить на ножоцьках я тридцеть лет».
Говорят ёму калики перехожия:
«Росьтени-ко ты, росправь свои-ти ножки резвыя,
Ты сойди теперь со пецьки — они понесут тебя,
65 Понесут тебя, удёржат ножки резвыя».
Он росправил на печки ножки резвыя —
У ево ведь резвы ножоцьки всё росьтенулисе;
Соходил же он со печки со кирпичною,
У ево ведь резвы ножоцьки — как век ходил.
70 Он пошол-то скоро сам за золотой казной,
Подават-то каликам перехожиим;
Говорят ему калики, всё ответ держат:
«Не возьмём-то мы твоей всё золотой казны;
Принеси ты нам напитьце пива сладкого».
75 Нацидил, сходил в погрёб, цяшу пива сладкого,
Подаваёт всё каликам перехожиим,
Перехожим каликам, переброжим тут,
Подаваёт ведь он ото́ всей радосьти;
Он ведь кланеитце им всё до сырой земли,
80 До сырой ли до земли, до ихных резвых ног.
Они по́пили-то тут да пива сладкого,
И немного они цяшы оставляли тут,
Оставляли они цяшы, подают ему:
«Ты возьми у нас исьпей, да ты Илья же свет;
85 Посьле нашого питья — да мы скажо́м тебе —
Теперь будь-ко ты Илья да ты по имени,
Ишше будь-ко ты свет да Мурамець,
Илья Мурамець да свет Ивановиць.
Каково́ ты во собе слышишь здоровьицё?» —
90 «Я ведь слышу по собе — да теперь здрав совсим,
Теперь здрав-то совсем, всё здорове́шенёк». —
«Мы скажо́м теперь про то, тебе поведаём:
Принеси-ко ты ише́ пива́ другу́ цяшу».
Он всё рад бежать за пивом Илья Мурамець,
95 Илья Мурамець бежать да сын Ивановиць,
Нацидил-то он другу́ да пива сладкого,
Он принёс-то всё каликам перехожиим.
Исьпивали калики во другой након,
Оставляли ему да тут полцяшы всё:
100 «Пей-ко ты, Илья, да Илья Мурамець.
Потому мы тебя назвали, щьчо — Мурамець,
Мы по вашому зовём да всё по городу:
Ты живёшь всё во городи во Муроми».
Выпивал-то Илья да всё ись цяшы тут.
105 Говорят ёму калики перехожия,
Перехожи калики, переброжия:
«Ты ведь слышишь ли в собе теперь каку силу?»
Отвечает Илья, да Илья Мурамець,
Илья Мурамець да сын Ивановиць:
182
110 «Я ведь слышу-ту силушку в собе великую;
Кабы было кольцё в матушки в сырой земли,
Я бы взял-то я сам бы едино́й рукой,
Поворотил бы всю матушку сыру землю».
Ишше тут-то калики говорят да промежу́ собой:
115 «Как мы ведь силы-то тебе много́ дали —
Ай не будет носить-то тебя матушка сыра земля».
Говорят калики перехожия:
«Принеси-ко нам пива во трете́й након».
Он принёс-то сходил да во трете́й након.
120 Ай ведь по́пили они, немного этот раз оставили.
«Допивай, — ёму сказали, — пиво сладкоё».
Он ведь до́пил у их да пиво сладкоё;
Говорят они ему всё таковы слова:
«Ты ведь много ли собе теперь имешь всё силушки,
125 Ай ты слышишь по своим-то могучи́м плецям?» —
«Я ведь цюю в себе, слышу силы в половиночку:
В половины у миня всё силы сбавилось».
Говорят они ему всё таковы слова:
«Вели батюшку купить себе ты жеребёноцька,
130 Жеребёноцька купить да шьчобы серого,
Шьчобы серого купить да на манер всё белого;
Ты ведь пой-ко-се своёго жеребёноцька,
Ты ведь пой его да на реки Мура́венки,
Ай корьми-ко ты пшеницей белояровой;
135 Ты води-тко-се своёго жеребёноцька,
Ай кататьце давай ты ему в трёх роса́х,
Как ты в трёх его росах: да во перьво́й росы,
Во перьво́й росы катай всё во Иваньскою,
Во второй росы катай ты во Петровською,
140 Во трете́й росы катай коня в Ильиньською;
Ты давай ему кататьце в зелены́х лугах —
Тебе будёт ведь конь-от служить правдой-верою:
Победя́ть-то будёшь на кони́, всё бить многи́х бога́тырей;
Ишше конь-от будёт всё товарышь твой
145 И топтать будёт ногами силу всё неверную,
Пособлять будёт тебе, любимому хозяину».
Ай ишше́ ёму калики-ти гово́рят тут,
Шьчо говорят-то тут да ёму всё росказывают:
«Ты теперь, посьле того-то заведи ты себе латы богатырьския,
150 По своей силы иметь ты палицю тяжолую;
На коня-та ты нало́жь седёлышко да кипарисноё;
Ты ишше́-то возьми купи да плётку шолкову,
Плётку шолкову да всё копьё-то брузаменьскоё,
Не забудь ты ише́ да сабли вострою,
155 Ты тово ишше́ ножа да всё булатного.
Ты возьми теперь себе положь какого-небудь кушанья.
Отправляйсе ко батюшку всё на́ полё,
Ко своей-то ко родимой милой матушки;
Ты сьнеси-ко поди им пообедать-то,
160 Росскажи-ко-се им, да мы тебе сказали шьто».
Он ведь рад тому Илья-та был всё Мурамець,
Илья Мурамець рад да сын Ивановиць.
Походят-то калики, собираютце,
Говорили Ильи, да Ильи Мурамцю:
165 «Ты ише́-то будёшь езьдить во чисто́м поли;
Во чисто́м-то поли тебе да сьмерть не писана —
183
Ты не бойсе, езьди по чисту́ полю».
Ишше тут-то калики-ти стали всё неви́димо;
Он негде-то больше не зави́дял тут,
170 Не завидял тут, да они проць ушли.
Он скоро собирал да питьё, кушаньё,
Он понёс-то к родителю ко батюшку,
Ко тому ли к Ивану Тимофе́ёвичу,
К ро́дной матушки да к Епесьте́ньи к Олёксандровны.
175 Подошол-то он скорёхонько ко батюшку;
Увидал-то ево всё ро́дной батюшко;
Ишше тут они да обраде́ли же,
Обрадели, тому да были рады-ти.
Он принёс-то им обед, да принёс кушаньё;
180 Он ведь сказыват своёму отцю-батюшку,
Он тому ли Ивану Тимофеёвичу:
«Как пришли ко мне калики под окошоцько,
Закрычали у меня да под окошоцьком,
Запросили они милосьтины всё спасёною;
185 Я ведь так им отвечал, сьмело́ ответ держал:
„Не сойти, калики, с печьки со кирпичною“.
Попросил-то их скорёшенько к собе я в дом.
Запросили напитьце у меня ведь пива тут,
Они пива-та хме́льнёго всё сладкого;
190 Я принёс-то цяшу-ту полнёхоньку.
Не могли они допить, всё мне оставили:
„Допивай-ко ты, — сказали, — ис цяшы — и здоров будешь“.
Я повыпил всё ис цяшы-то и здрав тут стал,
Я ведь здрав тут стал да здорове́шенёк.
195 Наливал-то, приносил да я другу́ цяшу;
Выпивали-то ис той цяшы да полавиночку;
Допивал-то я у их да цяшу всю до дна.
Говорят калики мне да всё выспрашивают:
„Уж ты слышишь ли в себе силу великую?“
200 Я сказал-то им, скоро́ ответ держал:
„Я тут слышу в собе силушку великую:
Кабы было кольцё в земли великоё,
Я принялсэ бы своей всё едино́й рукой,
Поворотил бы я матушку сыру землю“.
205 Говорили мне они да изьвешша́ли тут:
„Не заносит тебя матушка сыра земля.
Принеси, — мне говорят, — пива третью́ цяшу“.
Выпивали-то ис цяшы полавиночку,
Допивал-то я ведь цяроцьку ведь всю до дна.
210 Говорят-то мне калики, всё ответ держат:
„А вели́ку ли ты силушку слышишь в собе теперече?“
Говорил-то я им да всё россказывал:
„Я тепере силу слышу в полавину всё“.
Говорили они да мне-ка всё про то:
215 „Ты пойдёшь к своёму к ро́дну батюшку —
Ты скажи ему про то да всё поведай-ко:
Ай купил шьчобы́ тебе он жеребёночка,
Ай не серого шьчобы́, да он не белого;
Ай под старось-ту он будёт-то как белой-от“.
220 Ай поить они велели ключевой водой,
Ай корьмить они пшеницей белояровой,
Ай катать они велели, водить в трёх росах:
Во перьво́й-то во росы они в Иваньчкою,
Во второй они в росы ево в Петровською,
184
225 Во третье́й они росы ево в Ильиньскою.
„Ай тогда у тя будёт жеребёночек“.
Они велели мне-ка завесьти-то латы богатырьския,
Они палицю тяжо́лу по своим рукам,
На головушку мне шляпу сарачиньскую,
230 И велели мне-ка завесьти всё плёточку шолко́вую,
Да ишше́ мне-ка велели саблю вострую,
Да ишше́ мне-ка велели всё булатен нож,
Да ишше́ мне-ка велели-то востро́ копьё да брузаменьчкоё
Ай седёлышко велели кипарисного всё деревця».
235 Ай тут батюшко ево да тому рад он был,
Тому рад-то он был, весьма раде́шенёк.
Он бежал-то скоре́шенько тут, скоро из циста́ поля;
Он хвалу-ту приносил Богу небесному,
Во вторых-то он царицы, Бо́жьей матери,
240 Во третьи́х-то всё калик да перехожиих:
«Они были у меня да не просты́ люди,
Не просты́ были люди, да всё сьвяты́ отцы:
Исьцелили у меня сына́ единого;
Заслужили у ёго ведь ноги резвыя».
245 Ай купил он ведь жеребёноцька,
Выбирал он по велёному да как по писаному;
По россказаному-то всё да дело делал тут,
Дело делал он да ко́ня ро́сьтил-то;
Он ведь дал за жеребёнка петьдесят рублей,
250 Он поил ево свежо́й всё ключово́й водой,
Как ведь он корьмил пшеницёй белояровой,
Он водил ево да по ноцям в луга,
Он катал ево да всё во тре́х росах:
Во перьво́й-то во росы катал Иваньскою,
255 Во второй-то во росы да во Петроською,
Во трете́й-то во росы да во Ильиньскою.
Тут ведь ко́ницёк у их да стал побегивать,
На шолко́вой на узды да стал поскакивать.
Ище стал-то Илья Мурамець-то коницька объежживать;
260 Тут скакал-то ево всё как доброй конь,
Он повыше-то выскакивал лесу стояц́его,
Он пониже-то облака ходе́чого,
Ц́ерес стены, ц́ерез башни перескакивал;
Он ведь речки-ти, озёра небольши-ти промеж ног скакал,
265 Ай больши́-ти таки́ реки перескакивал.
Тут купил ведь Илья Мурамець да сын Иванович,
Он себе же завёл латы богатырьския,
По рукам-то купил палицю тяжолую,
Надевал-то на конёц́ек седёлышко всё капарисноё,
270 Он ведь брал-то тут себе на копьё востроё,
Копьё востроё всё брузаменьчкоё,
Надевал-то он шляпу сарачиньскую,
Прибирал-то он в леву́ руку да плётку шолкову;
Он молилсэ на востошьну сьвяту сторону,
275 Поклонялсэ ро́дну батюшку во резвы́ ноги,
Ро́дной матушки да во резвы́ ноги:
«Дай-ко, батюшка, мне всё благословленьицё,
Со родимой со моей да ро́дной матушкой —
Назову я вас, родители, по имени:
280 Уж ты батюшко Иван свет Тимофеёвич,
Родна матушка Епестемия свет да Олёксандровна!
Пожелайте, порадейте всего доброго,
185
Всево доброго мне, всёго хорошего».
Говорили ёго цясны́ родители:
285 «Поежай-ко ты, нашо цадо милоё,
Тебя Бог благословит, цядо любимоё!
Тебе надоть уж ехать, тебе ве́лёно
Шьчо у тех тебе калик да перехожиих,
Перехожи’ всё калик да переброжиих.
290 Поежай, наше родимо мило дитятко,
Поежай-ко-се теперь да во чисто́ полё,
Ись циста́ поля приедь-ко в красён Киев-град,
Ко своему ты ко красному ко солнышку,
Всё ко ласкову князю ко Владимиру,
295 Шьчо ко той ли ко кнегины к Опраксеи Королевисьни;
Приежай-ко ты всё к им по-уцёному:
Уж ты крес-то клади да по-писа́нному,
Ты поклон-от веди да по уцёному;
Ты ведь кланейсе своёму красну солнышку,
300 Ише ласковому князю всё Владимиру
Со кнегиной с Опраксеёй Королевисьнёй;
Князьям, боярам всем ты низко кланейсе,
Всем солдатушкам, полкам ты новобраныим,
Всем своим-то ты бога́тырям, всё поединьшицькам.
305 Обойдись-ко ты сь има́ всё по-учёному,
Ознакомляй-ко-се ты сь има́ всё по-хорошому».
Он поехал-то в славен Киев-град;
Приежал-то всё ко князю ко Владимеру, —
Не приворачивал он всё да во чисто́ полё.
310 Сам приехал-то ко князю на широкой двор,
Соходил-то со добра́ коня скоре́шенько,
Он ведь шол-то всё да по-учёному:
Всем тут кланелсэ на се́нях-то низёшенько:
«Пропусьтите, доведите-ко миня до красна солнышка,
315 До того миня до князя до Владимира».
Доводили ёго да тут близёхонько.
Он ведь крес кладет да по-писа́нному,
Он поклон-от ведёт всё по-учоному;
Он ведь молитце всё Спасу пречистому,
320 Он творит-то всё молитву-ту Исусову,
Поклоняитце царицы, Божьёй матери;
Бьёт ц́елом всё князю-ту Владимеру,
Он ведь той же кнегины Опраксеи Королевисьни;
Поклоняитьце князя́м, боярам тут
325 На четыре на вси да на стороноцьки.
Говорит-то он сам да он таки слова:
«Уж ты гой еси, красно моё солнышко,
А ведь ласковой князь да ты Владимир свет!
Мне-ка сьезьдить-то благослови-ко во чисто́ полё,
330 Мне прибрать в чисто́м поли себе дружиночку хоробрую, —
Послужить-то мне тебе да верой-правдою,
Верой-праводою тебе-ка неизменною —
Шьчо за те ли за Божьи́ церьквы соборныя,
Шьчо за те мне за мана́стыри спасе́ныя,
335 Шьчо за тебя-то за князя со кнегиною».
Всё слова-ти таки хоро́ши князю прилюбилисе,
Прилюбилисе слова ёму, пондравились.
Го́ворит-то князь Владимер стольнё-киевськой:
«Ты ведь ц́ей такой учоной доброй молодець?
186
340 Ты скажи-ко, скажи про то, поведай мне:
Ишше как тебе ведь, доброй молодець, да звать по имени,
Зьвеличать тебя я буду из очетесьва;
Какого ты села, какого города,
Ай какого отца, какой ты матушки?»
345 Отвечаёт ёму скоро доброй молодець:
«Ай я города-та всё да я ведь Мурома,
Я села-та всё да я Кача́рова,
Ай по имени зовут миня да Илья Мурамець,
По отьци-то зьвеличают сын Ивановиць,
350 Ишше тот ли я бога́тырь сильнёй-от, могуцёй-от.
Благослови мне сьезьдить во чисто́ полё —
Сь неприятелём мне да поборотисе,
Ай со руськима бога́тырями мне да поздороватьце,
Поздороватьце мне да познакомитьце,
355 Мне прибрать себе дружиночьку мне храбрую,
Мне крестами-ти всё с и́ма побрататьце».
Говорит-то князь Владимир таковы слова:
«Ай тибе-то, доброй молодець, да воля вольняя,
Воля вольняя тебе да путь широкая!
360 Поежай-ко во чотыре во вси сто́роны,
Поежай-ко ты ведь з Богом во чисто́ полё,
Находи-ко ты могуциих бога́тырей;
Приежай ко мне ис поля на поце́сён пир.
Уж те быть надо всима́ во по́ли над бога́тырьми,
365 Надо всема́-то быть да атаманами,
Роспоредителём быть, ты Илья Мурамець,
Казаком ты надь има́, да сын Ивановиць».
Он поехал тут да во чисто́ полё;
Он наехал бога́тырей в белы́х шатрах:
370 Во перьвы́х нашол Добрынюшку Никитича,
Во вторых нашол Алёшеньку Поповиця;
Он ведь тут сь и́ма скоро всё знакомитьце;
Он побра́талсэ крестами золотыма тут,
Называёт их крестовыма всё бра́тёлками.
375 Он нашол ише́ Дунаюшка Ивановича,
Называет-то крестовым он всё брателком;
Он ише́ нашол Самсона Сильнёго,
А нашол ведь он да Пересьмяку со племяньником,
Он нашол ише́ Чурила сьвета Пле́нкова,
380 Он нашол ишше́ Ваньку всё боярьского
По фамилеи его — да всё Зале́шанин,
Он нашол ише́ Ваньку генеральского.
Надо вси́ма он был да атаман большой,
Потому был атаман большой — силушкой был он сильнее всех;
385 По другому ише был, шьчо не написана-то сьмерть да во чисто́м поли.
Говорят ёму бога́тыри да всё выспрашивают:
«Мы ведь как тебя теперь будём да звать по имени,
Зьвеличать-то как теперь мы из оче́тесьва?» —
«Вы зовите миня да Илья Мурамець,
390 Хошь и так ише зовите: старой-от казак да Илья Мурамець,
Из очетесьва вы зьвеличайте сын Ивановиць».
Они стали по чисту́ полю да все поежживать,
Всю покорнось-ту держат да Ильи Мурамцю,
Ильи Мурамцю да сыну всё Ивановичу.
395 Ише тем старина ли вся и коньцилась.